too late.

- Чимин, я думал ты умнее. - Хён… - Да что ты заладил «хён» да «хён»? Мне иногда интересно, ты вообще думаешь перед тем как сказать? - Юнги-щи, я правда долго дум.. - Не видно. - Хён, хотя бы послушай! - Я плохой хён. - Ты лучший, самый хороший, хён, я лю.. – парень осёкся, пугаясь своих же слов. Юнги цокнул и покачал головой. Поднял взгляд на тонсэна, смотря с осуждением, как делал это всегда и всматривался в его глубокие глаза. - Ты путаешь чувства. - Да нет же, хён, я… - Дурак ты. Найди себе девушку наконец, небось ещё наяриваешь ночью на порнуху? - Господи, хён! - Что «хён»? Если ты не заметил, то у меня есть любимый человек и ты своего найдешь, прос… - Я уже нашёл! - Нет, если бы ты его нашел, то не хватался за каждым встречным. - Я не виноват, что так привязываюсь к люд... - Ты не привязываешься, ты принимаешь всё за любовь, но ты даже не знаешь как это, ты этого не чу… - Чувствовал, хён, чувствую! Старший снова не одобрительно покачал головой и встал с железной лавочки, оббитой деревом и украшенной тонкими сплетёнными проволками. Тонкие прутья создавали завитушки и узоры, сходились в спирали и выплывали в волны, листья и цветы. - Это всё, что ты хотел сказать? - Я х-хотел услышать ответ, хён… - Ты его уже услышал, дурачок. – Юнги откинул ногой сухой желтый листок и смотрел, как он падает. Дожидался, пока его тонсэн успокоится. - Прости. – младший закинул голову, надеясь, что горячие слёзы перестанут литься. - Прощаю. – он повернулся на каблуках и пошёл к кафе неподалёку, где уже его нетерпеливо ждала Сона, надув губки и скрестив руки на груди. Чимин вскочил с кровати в холодном поту, сжимая пальцами пиджак, в котором похоронили его Юнги, который так ничего и не узнал о чувствах Пака. Не успел узнать, опустив последний вдох.

На подушке Чимина лежало перо с лебединого крыла.