Сказочный лжец

Застряв в кабинете для «раздумий», Майки очередной раз потирает кулаки, затрагивая красные и ноющие от боли костяшки. Тыльная сторона руки опухла, еле видны синие венки. Бледная кожа, как пленка, просвечивала сетки вен. Тело омеги, словно мраморное, напоминало скульптуру. Тонкие губы, большие кукольные глаза с еле видными ресницами и непослушные темные волосы. Несмотря на это, он был симпатичен, но порой походил на фарфоровую куклу, на которую был великий спрос. Многие альф интересовала эта статность, высоко поднятая голова и холодный взгляд аметистовых глаз. Высокая фигура и аромат фиалки — вот то, что привлекало взгляд и нюх. Но, несмотря на толпу ухажеров, Майки был холодной стеной. По его мнению, всем этим альфам нужно только одно. И сколько бы они не воображали, что он глупая куколка, омега прекрасно знал, что повертев его хорошо в руках и осмотрев всю красоту, они, наигравшись, бросят через плечо эту куколку, не вслушиваясь в звук разбитого фарфора. Так и поступил отец Майка с его папой. Он разбил его. Разбил и бросил с еще не родившимся омежкой. И перспектива идти по стопам папы — никак не радовала. Еще Майки не радовало выслушивать сопливый рев разбитых омег — бывших игрушек. Все это только закаляло в нем ненависть к альфам, и новое представления начинают складываться с большей скоростью, собираясь из пазлов. В этой самой картине из пазлов он видел только самодовольных альф, у которых все чувства и эмоции сконцентрированы только ниже пояса, думающих только о своем собственном удовольствии. И картина не обошлась без шлюховатых омег, раздвигающих ноги во время течки, подставляющих свой зад каждому встречному альфе, а потом ноющих, что их вечно бросают и никто не любит. Каждый омега мечтает о супер-альфе, таком красивом и неповторимом, который богат, красив, успешен, добр и все это одновременно. Каждый компонент в этом сраном супе должен указывать только на плюсы воображаемого супер-альфы. И, главное, — огромная дубина между ног. А как же? Без этого никак нельзя завести потомство. Единственный комичный момент в голове Майки, так это мелкий омега с сантиметровой лентой, измеряющий детородные органы, дабы выбрать себе партнера. Бредятина, но смешно-то до слез. А смешнее еще то, что омеги, начитавшиеся сказок про принцев, ищут таких не существующих супер-альф, думая, что закадрив одного из их, они автоматически станут самыми счастливыми на свете. Но, — что греха таить! — Майки тоже такой — ищущий своего супер-альфу. Он искал альфу, который «супер», лишь только для Майки; который добр, и пусть даже будет беден; который не будет обворожительным красавцем, а его улыбка будет обворожительна только для Майки. И не нужны богатства, красота и наигранного обаяния, нужен только Он. К чему выдумывать лишние проблемы и несуществующие идеалы? Просто нужно смириться с реальной жизнью, решать реальные проблемы. Но, даже сейчас, Майки всего-навсего не хватает этого смирения. Который час он прятался в туалете, заперевшись в этих двух квадратных метрах, словно в бункере, сидит на толчке и думает: «Я идиот?». — Майки? — прозвучал легкий шепот за дверью. — Майки, прости меня, а? — об дверь начали скрипеть когтями, просясь внутрь. Майки всегда считал Адама большим котом, а эта манера трется когтями об дверь добавляла схожести. — Свалил, урод! — Майки зашипел, ерзая попой на крышке — течка пришла в не самый благоприятный момент. — Козел! И когда ты хотел мне признаться, «недо-бета», что ты альфа?! За дверь прозвучало минутное молчание, а потом глубокий вздох. — Прости меня, Майки. Нет, правда, прости. Я просто хотел… — Трахнуть меня? — не дослушав, перебил Майки. Казалось, что все вены на его теле вздулись от гнева. — Нет! — Адам, разозлившись, стукнул по двери, от чего омега подпрыгнул. — Майки, разве за прожитый месяц вместе, у тебя сложилось именно такое представление обо мне? — уже спокойней произнес альфа, прислонившись вплотную к двери, утыкаясь носом и вдыхая запах лака с древесиной, вперемешку со свежим ароматом фиалок. И правда, за месяц они хорошо поладили. Когда Адам пришел снимать квартиру, Майку сразу показался он добрым, ведь не было той лживой доброжелательности, а легкая и приветливая улыбка, без капли фальши и плохих намерений. И Майки сразу подумал, еще с порога, что этот бета и вправду рад его видеть, просто так рад. А в голове так и улетучились сомнения, что высокий парень с фигурой пловца, с милыми ямочками на щеках и на подбородке, и с уместной легкой горбинкой на носу — альфа. Запаха не было совершено и сомнений, следовательно, тоже. И как альфа сотворил этот фокус, для самого Майки неизвестно. За этот короткий месяц все поменялось. Майки перестал чувствовать себя одиноким, ведь появился Адам — дружелюбный и вечно улыбчивый сосед. Они хорошо общались. Вечером, после пар они разговаривали по душам на кухне, а после молча смотрели фильмы. Адам уступал Майки в выборе фильмов, откровенно говоря неправду, что этот фильм он давно хотел посмотреть. Потом, за очередной беседой, Майк узнает, что Адам и вправду пловец. И почему он так на него рассердился? Все эти добрые воспоминания отгоняет его внезапная ложь. Возможно, он бы не так сильно рассердился на Адама, если он сам бы признался ему. А как началась течка, Майк так и уловил покрасневшие щеки с ушами и стыдливо прячущиеся глаза. Тут и так понятно, что он не бета, а такой громила омегой уж точно быть не может. И Майки врезал со всей дури по его лживой морде и спрятался в своем недо-бункере. — Майки, ты что, плачешь? — Адам покосился на дверь, прислоняя к ней ухо. — Нет. — Майк смахнул слезы рукой. — С чего ты взял? — Ты как-то прерывисто дышишь. — Черт, ты еще и прислушиваешься? — омега, усмехнувшись, шмыгнул носом. За другой стороной двери Адам улыбнулся, упираясь спиной об дверь и медленно скатываясь по ней. Садясь на пол, альфа и так понимал, что Майки там спрятался надолго. Несмотря на ширину двери, плечи альфы еле умещались на ее приделах. — И надолго ты там? — Адам поднял голову вверх, рассматривая потолок, покрытый пузырями и трещинами. — Пока течка не закончится. Адам усмехнулся, потягивая воздух носом, делая глубокий вздох. Запах фиалки был чарующем, а альфе еще хватало сил сдерживаться. Благо, таблетки его старшего брата могли затуплять не только его запах, но и обоняние, что ненадолго спасало. — Ты так сильно боишься меня? Думаешь, что я нападу? — Если и так, то почему врал мне? Какого черта надо было притворяться? — Майк снова шмыгнул носом, потирая его до красноты.  — Ну, в твоем объявлении и так понятно было, что альф ты не впустишь даже на порог. — Адам закусил нижнюю губу, а потом упер затылок в дверь, отчего прозвучал глухой стук. — У меня не было другого выбора, Майки. Но на омегу я мало похож, согласись? А на бету с сильным натягом. — Что, в современном мире альфам не позволяется квартиру снимать? — У меня есть квартира без тараканов, пузырей на потолке и рассыпающейся штукатурки. Я решил жить в этом клоповнике лишь из-за ощущения, что ты у меня под боком. Ты мне нравишься, Майки, а за прожитый вместе месяц, я могу с уверенностью сказать, что и люблю тебя. Из-за двери все слова были глухими и тихими, словно издавались из бочки. Майки затих, слушая его дыхания и шорох за дверью и переваривая слова альфы. Омега подбирал вопросы в своей голове, чтобы ответить, подковырнуть его; чтобы альфа разговорился и признался, что он пришел к Майки из-за спора или еще чего. Лишь бы не думать, что он говорит правду. Конечно, подкаты альф в новое время становились все более оригинальнее и наглее, но до такого еще никто не додумывался. Омега просто не хочет верить, что из-за него решились на такое. — Не мог просто поговорить со мной? — подал голос Майки. Льющиеся слезы градом и наполненный влагой нос делали голос омеги ватным и глухим. — Поговорить, чтобы ты меня потом отшил? — альфа усмехнулся. — Нет, я уже видел, как ты издеваешься над парнями, даже видел, как ты одному врезал. — Адам потер колющую и покрасневшую скулу, добавив: — Ты мне тоже хорошо заехал. — Папа научил, — грустно вздохнул Майки. — А что не отец? — спросил альфа, продолжая тереть больную скулу. — Увы, он свалил, когда узнал о том, что я появлюсь на свет… За другой стороной двери замерла тишина, словно Адам испарился, как во сне, и все это время Майки разговаривал сам с собой. Не успел омега смириться с такими мыслями, что он конченый псих, как Адам подал голос: — Теперь ясно. — Что тебе ясно? — тихонько спросил омега. — Твое поведение мне теперь ясно. — Адам улыбнулся, снова упираясь затылком в дверь. — Ты гребешь все под одну гребенку. Для тебя теперь все альфы уроды, и, конечно же, я в их числе. Но, Майки, разве я такой? Майки молчал, не желая говорить. А что он мог сказать, раз сам не знал? Из всего бульона размышлений, всплывало только то, что Майки не испытывает ненависти к Адаму. Он готов его простить, но чертова гордость, — будь она не ладна! — все твердила, что не стоит этого делать. Омега разрывался изнутри. Думает, что Адам врет, но внутри все как-то протестует против этих мыслей. — Ладно, — омега вздохнул, — я прощаю тебя. Но я не выйду, пока ты сидишь там. — Так ты даешь мне второй шанс? Майки готов был поклясться всем богам, что Адам сейчас улыбается, а на щеках у него опять эти ямочки. От таких мыслей, омега тоже улыбнулся, проводя пальцем вдоль нижнего века и стирая дорожки соли. — Я дам тебе второй шанс, если ты уйдешь к себе в квартиру, и оставишь меня на неделю. Идет? — Идет! Адам заерзал, и по ту сторону двери послышался шорох. Альфа в спешке собирал вещи, не останавливаясь ни на минуту. Майки только вслушивался в быстрые, сменяющие друг друга звуки, которые звучали за дверью. — Позвоню тебе вечером! — Адам с улыбкой исчез в прихожей. Для омеги звуки закрывающейся входной двери стали сигналом. Майки тихонько открыл дверь туалета, оглядываясь по сторонам. Адам ушел, как и обещал. Но взгляд так и зацепился за коробку таблеток, лежащих на полу — прямо там, где сидел альфа. Майки сначала пнул босой ногой неизвестную коробочку, а потом сел на корточки, чтобы получше разглядеть. Подавляющие таблетки — то, что надо для текучего омеги. — Засранец, — проговорил Майки с улыбкой. Мозг, в коем-то веке, проиграл сердцу. А омега только улыбался, осознав наконец, что все его доводы о негодяях альфах обманчивы. Не все так, как он думал изначально. И сейчас омега думает только об одном, что счастье приходит всегда, когда не ждешь. И, возможно, этим счастьем с ямочками на щеках, оказался Адам.