Рестия

— Больно… Больно… больно… Спасите, помогите… Умоляю… Мамочка, я не хочу умирать… Мамочка! — в последний раз зовёт детский голосок и обрывается. Глаза теряют живой блеск и в следующий момент перед глазами уже лежит лишь подобие человека.       «Снова этот сон. Её глаза в тот момент. Мои же были именно такими, когда все произошло». — Рестия встала на кровати и её взгляд упал на календарь. — «31 июля. Ах, да сегодня же этот день. День моего рождения».       Девушка встала прошла к комоду в своей комнате, выдвинула верхний ящик и вынула ежедневник. Пролистав его, она вынула несколько колдографий. На большинство из них присутствовала одна и та же троица детей: рыжеволосый веснушчатый мальчик, девочка с каштановыми волосами, напоминавшими воронье гнездо и вечно держащая в руках учебники, и темноволосый мальчик с яркими, блестящими, похожими на изумруды, глазами и замотанными скотчем очками. На первом они выглядели как обычные одиннадцатилетние школьники в длинных мантиях. На каждом из них был галстук, полосатый галстук, преимущественно красного цвета. Ребята улыбались друг другу и махали руками. На следующей они выглядели уже старше, но тем не менее все такие же весёлые и радостные. На обороте каждой колдографии также стояла дата. Последнее фото было сделано около двух лет назад. Помимо этого, были и другие фотографии. Например, фото, где рыжеволосый подросток обнимает хохочущую девушку или где, темноволосый мальчик радостно развёртывает новую метлу. Было ещё и другое фото, но на нем отсутствовали какие-либо подписи, черно-белые мужчина и женщина кружились в танце в парке. Иногда они поворачивали головы в сторону смотрящего и улыбались.       Фантомхайф прислонилась к комоду и по её лицу скатились несколько слезинок. Она все ещё рассматривала колдографии, когда раздался стук в дверь. — Мисс Фантомхайф, вставайте и спускайтесь на завтрак. Если через пятнадцать минут вы не спуститесь, я поднимусь сам, и вы горько об этом пожалеете.       Рестия спрятала фото в дневник, а сам дневник убрала в комод. Стерев остатки слез, она подошла к двери и прислушалась. Снаружи было тихо, лишь где-то внизу, на лестнице раздались шаги. Выждав ещё некоторое время, волшебница вышла в коридор и направилась в ванную комнату, где быстро умыло лицо. — Так-то лучше. И глаза почти не красные. — Она грустно посмотрела в зеркало. — Надо спустится вниз, в столовую.       День только начинался, но девушка уже его ненавидела. Все напоминало о прошлом, о возврате в которое не могло быть и речи. Отчаяние неожиданно вновь проснувшееся было хуже вампирского голода, оно пожирало изнутри, оставляя лишь пустоту. Проходя мимо зеркала в ванной, вампирка посмотрела на своё отражение. Она провела задумчиво рукой по волосам, вглядываясь в собственные глаза. Карие, совершенно обычные на первый взгляд, но где-то глубоко в них таилась некая тайна. Никому не известный секрет её истинной личности. Волшебница отвела взгляд и вышла из ванной. Стоило двери закрыться как по стеклу прошла рябь, и оно треснуло. — Сегодня, как ни странно, вас не пришлось дополнительно будить, что не сказано радует. — Снейп оторвался от чтения газеты и взглянул на вампирку. От его взгляда не укрылись заплаканное лицо, вялые движения рук и пустые глаза. — У вас снова эти дни. — А-а? — Отвлекаясь от внутреннего самокопания, подала голос девушка. — У вас менструация? Болит живот? — Нет. До неё ещё неделя. — Ясно. Тогда что случилось? — О чем вы? — Не делайте из меня идиота. Кошмары? Совесть мучает? — У вампиров нет совести. — Вы наконец-то подтвердили, что вы все же вампир. Долго же мне пришлось ждать этого дня, после того как вы меня укусили. — А мистер Язвительность проснулся наконец-таки. Да, я вампир и вы мой законный опекун. И вообще вы уже все давно знаете и регулярно поставляете мне в комнату кровь. Так чего это удивляетесь? — Может потому как вы всячески делали вид, что произошедшее вас не касается. И да у меня нет времени и желания бегать по всему Лондону в поисках обезумевшей и оголодавшей вампирки. Скажи вы ранее, может все обошлось без последствий. — Без последствий?! Да ты зад мне надрал, что я несколько дней сидеть не могла, — Фантомхайф вскочила на ноги и зашипела. — Ту порку ты заслужила сама. — Зельевар отложил газету и скрестил руки. — Заслужила, а как же! Вашу «золотую» лабораторию разгромила. — Следи за тем, что говоришь, а не то… — А не то что? Перекинешь через колено и отшлёпаешь рукой? — Могу и деревянной линейкой или ложкой. И будь уверена, что это намного больнее, чем моя ладонь. Я тебя жалел и прощал, глупышка. — Я уже извинилась за тот случай. И твою лабораторию надраила как могла. Как ты можешь быть все ещё недоволен? — Это все не даёт тебе прямого факта сейчас грубить мне и разговаривать в таком тоне. Советую тебе сделать пару вдохов и сесть обратно за стол. Тогда я забуду об этом разговоре и вашем поведении. — Фантомхайф фыркнула на эти слова. — Ты не оставляешь мне выбора, девочка.       Снейп поднялся из-за стола, подошёл к тумбочке и выдвинул верхний ящик. Прежде чем он успел достать деревянную ложку, тарелка с остывшей овсянкой пролетела мимо и врезалась в стену. Последний тяжело вздохнул. Характер девицы порядком раздражал его, а её безответственность и импульсивность постоянно напоминала ему об одном человеке, который ещё и постоянно всех спасал. Правда его самого спасти не смогли. — Оставь меня в покое! — крикнула в отчаянии Рестия и убежала.       Зельевар схватил ложку и быстрым шагом направился за ней. Но нагнать не успел. Дверь поместья оглушительно хлопнула, извещая, что нарушительница покинула дом. Северус ускорил шаг, но она уже скрылась в подлеске. Лишь черные волосы развевались на ходу. — Фантомхайф, немедленно вернитесь иначе будет хуже. Чертовка. Далеко все равно не убежишь, дом находится под защитой! После того побега её неоднократно усилили, тебе не сбежать! — Крикнул напоследок мужчина.       Потоптавшись на месте, он вернулся в дом, ждать возращения беглянки. Ждать пришлось так долго, что Снейп хотел уже было отправится на поиски, как чары известили его, что в поместья кто-то вошёл. Он поднялся с кресла в гостиной и вышел в коридор. — Мисс Фантомхайф, пойдите сюда, пожалуйста. Я знаю, что вы на лестнице. — Шорох и скрипы ступенек дали понять, что девушка спускаться вниз явно не собиралась. Даже наоборот, она проигнорировала его и поднялась наверх, и прошествовала в ванную. Мужчина издал раздражённый вздох и последовал за ней. — Мисс Фантомхайф, вы в курсе какой сейчас час? А, что это?       Северус поймал вещь, брошенную в него, развернул и тупо посмотрел, пытаясь осознать, что в его руки держали женские трусики. Мотнув головой, он бросил их в корзину для грязного белья. — Если ты в своём уме, то будь добр покинь ванную, — Рестия развернулась и скрестила на груди.       Если бы на месте зельевара стоял какой-нибудь мальчишка, то из его носа немедля брызнула кровь от увиденного. Вид открывался поистине прекрасный: белоснежная, мраморная кожа, округлые плечи, мягкие и нежные груди, плоский живот, бедра идеальной формы. Картину портили лишь пара шрамов; один на шее в виде кольца, символ отрубленной головы, ещё один на плече и другие, но даже они, казалось, вписывались в картину её тела. Черные волосы девушки мягко струились по телу, словно были водопадом. Если не считать скрещённых на груди рук, она не прикрывалась, позволяя мужчине изучать обнажённое тело дюйм за дюймом. Е это совершенно не заботило в данный момент. — В доме не жарко, мисс. Раз уж вы имели честь оголится, то делайте то, что намеривались. — А разве ты не поговорить сюда пришёл? — протянула издевательски вампирка. — Мисс, — с нажимом проговорил Мастер зелий, — либо оденьтесь, либо идите мыться. В любом случае я подожду вас в вашей комнате.       Фантомхайф тяжело вдохнула и залезла в ванную, закрывшись шторкой. Скрипнул кран и раздались звуки льющейся воды. Северус убедился, что Рестия не покинет комнату пока не закончит водные процедуры и направился в её комнату. Отворив дверь, он окинул пространство взглядом. Неубранная кровать, свитки, неаккуратно сложенные на столе, стопка учебников, пятна от чернил, одинокая и грязная чашка. — Словно здесь живёт не девушка, а пятнадцатилетний парень. Ну и почерк. Даже у некоторых мальчиков явно лучше. Надо сказать ей чтоб написала пару строк для улучшения почерка. Что это? — Рука взяла календарный лист и провела по перечёркнутому числу. — Сегодняшнее. Нет, уже вчерашнее. Сегодня уже первое. Наверное, этот день для неё что-то значит… — Листок неожиданно оторвался и упал на пол.       Мужчина нагнулся чтобы поднять его, как его взгляд случайно поймал комок бумаги под столом. Он протянул руку, достал его и развернул.       «Я постараюсь научить вас, как околдовать       Разум и обмануть чувства. Я расскажу вам,       Как разлить по бутылкам известность,       Как заваривать славу и даже       Как закупорить смерть».       Рука зельевара дрогнула и листок в который раз упал на пол. Он снова нагнулся и поднял его. Глаза медленно всмотрелись в лист, словно ещё раз убеждаясь, что написанные строки и почерк написавшего эти строки соответствовали действительности, то есть тому, что эта запись была сделана пять лет назад на «том самом» уроке и сделал эту запись «тот самый» ученик. «Нет, это не его почерк. Или его. Неважно. Откуда это здесь взялось? Если подумать что-то в нем кажется знакомым. Так, Северус Снейп, ты проверял эссе Поттера, конечно же, он тебе знаком. Нет. Что-то здесь нечисто. Эти закорючки я видел совсем недавно. Но я ни чьих записей не смотрел кроме своих. Хотя нет, я проверял пару дней назад лекции Фантомхайф. Фантомхайф…» — Северус схватил первый попавшийся пергамент со стола и пробежался глазами. — «Быть того не может. Вроде не очень похоже. Но этому листку пять лет, почерк Поттера мог намного изменится. Нет, черты должны остаться. Если повнимательней присмотреться, то есть что-то похожее. Это совпадение. Девчонка просто так коряво пишет». — Профессор, вы здесь? — Рестия позвала в коридоре. Рука Снейпа скользнула в карман, пряча листок пятилетней давности. — А вы здесь. Что это вы делаете? — Проверяю ваши записи. Вам стоит больше упражняться в письме. Очень неразборчиво пишите. — Нормально. К тому же вы не так давно смотрели и не сделали мне замечание. — Тогда я был уставшим и не обратил внимание на это. Учителям в Хогвартсе будет трудно проверять твои эссе. Вот вам задание: напишите к завтрашнему вечеру пятьдесят строк «Я буду уважать профессора Снейпа и впредь не буду ему грубить или выказывать другие признаки неуважения к его личности» и пятьдесят строк «Я буду возвращаться в поместье не позже десяти часов вечера». — Э-э-э. Чего так много? — Много? А по-моему мало. Может по сто строк того и другого? — Я согласна на пятьдесят. — Замечательно, мисс. Эти слова меня утешают, значит, не все так плохо, как мне кажется. — «Отлично. Так у меня будут образцы её почерка, а также это послужит ей наказанием за неподобающее поведение. Осталось достать записи Поттера. Вроде бы у меня в кабинете остались его последнее эссе. Это скорее все совпадение, но что, если… Нет. Быть такого не может. Даже для него слишком невероятно. Но он и сам невероятный волшебник. Надо поискать что-нибудь ещё и понаблюдать. Если это и в правду он, значит в доме должны быть вещи, которые принадлежат ему или укажут на его мужскую версию. Нельзя исключать тот факт, что возможно она лишь очередная фанатка». — Уже достаточно поздно. Ложитесь в кровать. Утром поговорим о вашем поведении. — Да, сэр, — раздался скрежет зубов. — Что-то не так? — Все хорошо, сэр. Спокойной ночи, сэр. — Спокойной ночи, мисс.       Северус обернулся и глаза вновь поймали календарь. Он задумчиво прикусил губу и вышел за дверь, и рука в его кармане сжала листок с записью. — А почему сегодняшняя дата так обезображена? — А это имеет значение? — Зависит от ответа. — Я ненавижу этот день. — И почему же? — Просто ненавижу и все. Зачем вам это знать? — Любопытство. — Черноволосый мужчина провёл пальцем по нижней губе и спросил. — Этот день напоминает о ком-то утраченном? — Нет! — Резко ответила Рестия и дёрнула плечом. От Северуса не укрылись, те эмоции, промелькнувшие на лице последней. Дата имела весьма весомое значение в жизни девушки. Но какое? — Значит он вам не нужен. Тогда я заберу его. — Снейп наклонился, поднял лист и сунул в карман, где лежал другой, со стихом. И поспешил удалиться в лабораторию.       Утром Рестия встала тяжело. Вчерашний день принёс ей немало неприятностей. Спускаться на завтрак не хотелось. Она подтянула ноги и прижала их к груди. Раздался стук в дверь. Прозвучали дежурные слова. Девушка обречённо вздохнула и села на кровати. Не утруждая себя причёсыванием и умыванием, она спустилась вниз в столовую. Снейп оторвался от газеты и осмотрел последнюю. — Знаете приличные люди перед завтраком умываются, причёсываются и переодеваются в дневную одежду. — Знаете, профессор, приличные люди не читают за столом, так как это вредит здоровью, а также принимают, что-то более существенное нежели чашка горького кофе. — В тон ответила ему волшебница. — Я вполне взрослый человек, имею на это право. А вот вы молодая девушка и растущий организм. — Ага, а как же. Полудохлячка и ходячая мертвечинка. — Сказала она, щедро смазывая бутерброд вареньем и тем самым вызывая кислую мину у Мастера зелий. — Эй, мой бутерброд! Верните! — Сначала съешь овсянку, а потом получишь свой сахар. — Произнёс мужчина, беря в руки нож и второй тост и снимая излишки варенья. — Что вы творите! М-м-м! — промычала Фантомхайф с ложкой каши во рту. — Не делайте так больше. — Тогда начни, наконец, есть и мне не придётся пихать тебе в рот ложку. И прекрати повышать голос. Даже для вампира ты употребляешь слишком много сахара. — Поэтому вы размазали мой первый бутерброд на двух других? — Верно. — Спасибо большое, профессор Снейп. — Всегда пожалуйста, мисс Фантомхайф. — Северус ещё несколько минут созерцал картину активного прорывания туннеля, прежде чем спросил. — В чем дело? — Солено и остыло. — Ты бы ещё дольше капалась. — Оно давно остыло, когда мы ещё спорились. — О Мерлин! — Сказал зельевар и закатил глаза.       Северус сидел в кресле и изучал два пергамента. Один из них был двухлетней давности, а другой он получил полчаса назад. Мужчина уже выявил схожести записей и теперь раздумывал, как поступить дальше. Была мысль передать оба свитка постороннему человеку, не знавшему почерк Фантомхайф, но имеющего представления о почерке Поттера. На примете были Дамблдор и Макгонагалл. Снейп рассматривал и другие кандидатуры, но так как он не имел явных доказательств в подтверждении своих выводов, то привлекать других не имело смысла. Да и тем более Минерва и Альбус уже знали о Фантомхайф, так что это все значительно упрощало на случай, если его предположения верны.       Помимо этого, он также весь день наблюдал за Рестией и пришёл к выводам, что некоторые её повадки, которые он считал немного странноватыми, наталкивают на мысль о том, что то, не то, чем кажется на первый взгляд и, возможно, его подопечная вовсе и не девушка, а парень в обличии девушки. Например, то, как она отреагировала его обнажённое тело. Любая другая бы завизжала, с криком бы сбежала с места или, краснея, отвернулась и попросила бы прикрыться. Но эта так смотрела, даже не смотрела, а внимательно изучала каждый сантиметр его тела, что зельевару стало аж не по себе. Хотя можно было предположить, что девушка немного озабоченная, но Северус сразу отринул эту мысль, вспоминая жизнь ближнего круга. Вернее, приставания Мальсибера к Рестии. Например, тот раз когда он визгнул от боли, оттого что девчонка придавила каблуком его ногу, за то что тот имел совесть задать её юбку выше, чем это было дозволяемо. Возможно, конечно, он был её вкусе, как мужчина, но что-то подсказывало что это совсем не так. Нет, он был более чем уверен, что она считает его не более чем своим опекуном. «Учитывая её характер и силу, удивительно, что она позволяет мне с такой лёгкостью ей управлять. Я уже несколько раз клал её на колени, но сопротивления как такового не ощутил, если не брать в счёт её последующих выходок и придирок. Может она боится попасть в Аврорат? Нет, она явно не боится ни смерти, ни тем более каких-то там авроров. Тогда почему? Договорённость? Дело чести?» Северус бросил взгляд на девушку на диване. Она безмятежно спала. Её футболка задалась, а без того короткие шорты спустились ещё ниже, что Снейп мог спокойно разглядеть обнажённую плоть. Призвав лёгкий плед и покачав головой, он укрыл её.       — Мармеладные червячки. Мятные мышки. Шоколадные лягушки. Хочу… вас всех съесть.       «О Мерлин, она точно хладнокровный убийца? Сны совсем как у ребёнка. Нет, Северус, она и есть ребёнок. Но почему же она стала убийцей? Ради чего? Или кого?».       

***

      — Холодно… Очень холодно… Я так и умру… Здесь… Так жалко… Ха-ха-ха… ГРЕБАНЫЙ МИР! ГРЕБАННЫЙ БОГ! ЧТОБ ТЫ СДОХ! НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ! СДОХНИ, УЖЕ НАКОНЕЦ! — Кровь брызжет изо рта. Крики вырывается, но слышат их только мертвецы. Мальчик неистово кричит и проклинает всех и каждого. Его рвёт, но он лишь безумно усмехается. — БОГА В ЭТОМ МИРЕ НЕ СУЩЕСТВУЕТ! АХАХАХАХ!       Последний крик раздаётся и все смолкает. Эта тишина длится несколько часов прежде, чем её прерывает серебряноволосый странник.       — О, горе. И здесь одни трупы. Кругом трупы. — Его взгляд наталкивается на юношу. — Бедняга. Даже ребёнка не пощадили, надо же так изуродовать, ни одного живого места нет.       Он присаживается на корточки рядом. Его руки касаются холодного тела и вдруг они резко одёргиваются, но через секунду возвращаются, касаются шеи и замирают.       — Двадцать восемь. Двадцать девять. Тридцать. Медленно. Очень медленно. Но он ещё жив, при таких-то ранах. Его ещё можно спасти.       Неизвестный аккуратно поднимает израненное тело и несёт в ближайший дом. Там он кладёт его на остатки кровати и достаёт из кармана зачарованный сундук. На его деревянной крышке выбиты черпак и котёл, знак гильдии зельеваров.       — Так посмотрим, — произносит серебряноволосый и листает дневник. — Вот оно. Зелье для передачи ранений между телами. Трижды выпаренная вода. Лепестки ромашки, капля крови единорога, цветы златоглазки, тёртый рог двурога, несколько зубов зубастой герани. Также для зелья нужны два человека: первый — раны которого вы хотите передать и человек или труп, раны которому вы хотите передать. Значит мне нужно ещё одно тело. Вроде бы по дороге сюда я видел нетронутое тело девушки. Надеюсь, смертельного эффекта оно не даст. Если и даст, то мальчик все равно на пороге смерти. Извини пацан, что так жесток к тебе, но это единственное, что я могу для тебя сделать, учитывая состояние твоего тела. Хоть зелье немного недоработано, но если оно сработает, то ты останешься живёхонек. — Мужчина кивнул самому себе и направился на поиски мёртвой девушки.       Через несколько часов…       В котле варилась кроваво-красная субстанция. Серебряноволосый медленно помешивал и улыбался. Зелье было почти готово. Он ещё немного доработал его в процессе варки и надеялся, что оно сработает в точности, как он и задумывал.       Мужчина отошёл и смерил пульс, убеждаясь, что его подопытный все ещё жив. Он также бросил взгляд на девушку, она была так красива, что ему было даже жаль портить её тело. Но увы оно было уже мертво, и ему никак не было помочь, а мальчика все ещё можно было спасти. Зелье забулькало, извещая о своей готовности. Странник помешал ещё раз и наполнил бокал, стоявший на столе. Он подошёл к девушке и срезал кусочек её плоти и бросил в зелье и, наблюдая за его растворение, удовлетворённо цокнул языком. Приблизившись к юноше, зельевар раскрыл рот и вылил все ещё горячую жидкость в рот последнему, массируя его горло. После сел и стал ждать эффекта.       Поначалу ничего не происходило, но в какой-то момент мальчик вдруг распахнул глаза и его вырвало собственной кровью. Зельевар вскочил на ноги и попытался подойти, но его отшвырнуло в стену. В полете он проломил её и, пролетев ещё несколько метров, угодил в железные прутья. Его мягкое тело оседало на них, пока он кричал и корчился от невыносимой боли. Чем закончился его горе-эксперимент он уже не видел и никогда больше не увидит, как и не увидит белый свет.       Тем временем подростка выгнуло так что захрустел позвоночник. Волны его силы расходились и заставляли воздух вокруг вибрировать. Вдруг стол с котлом опасно накренился, не выдержал и опрокинулся. Юного волшебника и тело мёртвой девушки окатило кровяной жидкостью и от этого все стало только хуже. Мальчик пронзительно закричал. И резко словно его горло резанули ножом умолк и упал со своей самодельной кровати. И больше не шелохнулся.       Наступила тишина. Только крики черных ворон нарушали её, извещая всех и каждого о трагических смертях, произошедших за эти сутки.