Слепая

— Галь, я за тобой, ты готова? — спросила зашедшая за женщиной подруга. — Нам пора! — Да. Я почти готова… Валь, помоги мне, пожалуйста, накраситься. — Смущенно призналась ослепшая. — Я ведь… — Конечно. Давай я тебя прямо на работе накрашу, там освещение лучше. Посидишь у меня, ведь мы сегодня приедем первые… И здание заодно посмотришь! — Валя помогла Гале нести ее сумочку и быстро застегнула на ней пальто; та аккуратно взяла в руку привычную белую трость и в левую руку крепко взяла поводок. В поводке и ошейнике, сидя на задних лапах и терпеливо ожидая свою хозяйку, высовывала язык собака-поводырь породы немецкая овчарка. — Идем, Айра, — мягко сказала Галина, и умная собака сразу поднялась на лапы, намереваясь вести. Зайдя в лифт, женщина безошибочно нажала на кнопку первого этажа. Она заметно волновалась, так как не знала, чего можно было ожидать от окружающих людей и от этого специфического места работы. — Ты все-таки хорошо на местности ориентируешься, — заметила Валя, бережно помогая ей сесть в ее собственную машину. Айра запрыгнула в машину сама. — Не знаю… Тут все привычно, а здание ФЭС для меня будет в новинку, — ответила ей Галина Николаевна. *** Женщина аккуратно изучила пальцами салон авто, пытаясь вызвать в мозгу яркие, но полузабытые образы автомобиля. — Расскажи Валь, пожалуйста, что это за марка и что за цвет у твоей машины? Это внедорожник? — спросила Галя. — Почти попала. Как узнала? — с легким удивлением спросила она. — Ну… Она массивная, удобная… салон на ощупь мягкий и располагающий к себе, чтобы на нем посидели. Нагибаться, чтобы сесть, пришлось не сильно. Значит, класс у машины повыше, чем у обычной. Нас мало трясет… — Все верно… Они ехали по кольцевой, которая еще в этот ранний час пока не была в паутине многочисленных пробок и запружённая машинами разных марок. Женщина слушала разные фоновые шумы — от гула двигателя валиной машины, до гудков и бибиканья других машин в потоке. — Почти приехали, — весело проговорила Антонова, крутя руль. Она припарковала свое авто на служебной стоянке. Галина Николаевна робко стукала тростью по асфальту, потом кончик коснулся бордюра на дороге. Айра негромко тявкнула. Ей не терпелось размять лапы. — Тихо, — коротко приказала Рогозина. Собака моментально затихла. — Галя, идем, — мягко произнесла Антонова и аккуратно взяла ее под локоть. Женщина ритмично стукала тростью, определяя путь и препятствия. Только на пустом крыльце и перед дверью она немного замешкалась, ощупывая кончиками пальцев дверную ручку и определяя уровень на котором она была вделана в дверь. — Браво, Галя. Мы внутри, — и подруга начала описывать все предметы и вход в здание вслух. Иногда Галина Николаевна останавливала ее и касалась рукой, чтобы «запомнить» все пальцами или постукать тростью. Подойдя к стойке, за которой были две милых-девочки администратора (Галина Николаевна поняла, что их еще не сменили — они зевали и часто попивали из кружек ароматный кофе), Антонова попросила выписать им пропуск в здание для подруги. Айру, хоть она недовольно и тявкнула, приласкали и потискали. Валентина взяла ключи от привычного ей морга, расписавшись в журнале-регистраторе. — Нам сейчас куда? — спросила женщина, прислушиваясь к шумам в здании и поворачивая на звук голоса Вали голову. — Вниз. Пошли. Так, здесь еще одна дверь… — Стой… — Галина Николаевна ощупала ее, провела пальцами и уже уверено схватилась за ручку. — Тут дверные ручки установлены на одном уровне, будет удобно привыкнуть… — довольно произнесла она. — Только пока я не смерила шагами расстояние до всех дверей… И я не знаю, где что находится… — Привыкнешь. Так, Галь… Вперед… Да… Трость звонко отстукивала по полу. Про себя женщина считала шаги. Через несколько минут Галя поняла, что они пришли. Медицинский запах и едва уловимый (даже несмотря на то, что все было тщательнейшим образом вымыто) сладковатый запах гниения и разложения в воздухе, выдавал мертвецкую, иначе — морг. — Твое место работы? — усмехнулась женщина, проведя пальцами по пока закрытым дверям. — Тихое местечко. — Иногда бывает и не тихое, поверь, — ухмыльнулась патологоанатом, отпирая двери. Собака двинулась вперед неохотно; она чуяла смерть. — Ну, вот, добро пожаловать в царство Аида! — Я на роль Персефоны не гожусь, Валь. Айра, сидеть. Умная собака осталась сидеть почти возле самых дверей. — Галь, садись сюда, я тебе помогу навести марафет, чтобы предстала перед руководством красивая. Я опишу тебе все, только подожди… Женщина послушно села на поставленный стул, и Валя ловко начала орудовать помадой, тенями и пудреницей. Колдовала она над ней не долго. — Вот, ты и красавица, Галь… — Валь… — одними уголками губ улыбнулась Рогозина. — Ты на самом деле симпатичная. И куда все мужчины смотрят? Так, что у нас со временем? Хватает… Итак, перед тобою… Описывала морг Антонова долго. Галина Николаевна про себя улыбалась, но держала нейтральное выражение лица. Мало кто был такой трудоголик и фанат своей работы как Валентина. — Без десяти девять, — коснулась пальцами специальных наручных часов для слепых Галя и понимая сколько времени, — наверное, мне пора. Проходя мимо Айры, которая сразу же встала, Галина Николаевна бросила; — Айра, подожди меня, пожалуйста. Я приду за тобой. На незнакомых не рычать и не лаять… Собака негромко недовольно рыкнула, и села, вытянув лапы вперед. Но послушалась свою хозяйку. — Как я выгляжу? — спросила подруга чуть взволнованно у подруги. — Замечательно, Галь. Так, тут небольшая лесенка… Казалось, что они никогда не дойдут до кабинета. Рука, сжимавшая белую трость — символ слепых, вспотела, и поэтому та скользила у нее в руках, мешая сосредоточиться. Но вот путь и окончился. Валя, постучавшись, вошла с ней в кабинет начальника Федеральной Экспертной Службы… *** Николай Петрович поднял на стук голову от своих утренних бумаг. — Входите, — и быстро отложил их в сторону. Он понял, что на собеседование пришел новый сотрудник. — Николай Петрович, это Галина Николаевна Рогозина, Галя, это Николай Петрович… — представила их Валентина Антонова. Мужчина вгляделся в будущую сотрудницу. Худая как щепка, острые, четко очерченные скулы, неяркий макияж… Темные волосы не распущены, а закручены в тугой хвост на затылке. Выражение лица спокойное, сдержанное, глаза серые, но зрачки в них не двигались. Она явно изо всех прислушивалась ко окружающим звукам, и пыталась определить на слух, где все находится. Она чувствовала себя не очень уверенно, оказавшись в незнакомом месте, сжимая белую, тонкую тросточку в руке, но вида особо не показывала. Галина Николаевна Рогозина была очень симпатичной… Николаю это понравилось. — Валь, — проговорил он, — отдай Гале сумочку. Сейчас к нам везут еще один новый труп, и к тебе, чтобы помочь, приедет сегодня Боря Селиванов. Займись новым трупом… — Хорошо. Пока, Галь, — она быстро обняла подругу и вложила в ее руки ручку ее сумочки. Галина Николаевна аккуратно взяла свою сумочку и повесила ее на руку с тростью, и повернулась на мужской, пока незнакомый ей голос. Мужчина встал со всего места и подошел к ней. Она чуть подняла голову, определяя источник звука шагов. Он бережно прикоснутся к ее правой руке и сжал ее, заставляя скрепить рукопожатие. Надо отдать было ей должное — она даже не вздрогнула от неожиданности, просто аккуратно пожала ему руку. Пальцы у нее были холодные, словно она пришла с мороза, и тонкие, чуть грубоватые на ощупь, но этот жест был твердым. Рукопожатие распалось. — Я Николай Петрович Круглов, руководитель Федеральной Экспертной Службы, майор полиции, — вежливо проговорил мужчина, глядя ей в лицо. — А вы — Галина Николаевна Рогозина, верно? — Да… — она снова повела головой на звук его голоса. — Садитесь, — проговорил мужчина, выдвигая перед ней стул. — Стул прямо перед вами… Помочь вам сесть? — Нет, я лучше сама. Спасибо. Он терпеливо ждал и наблюдал как она впереди себя легонько коснулась тростью стола, затем соседнего стула. Потом нашла с ее помощью выдвинутый стул; определила, куда надо идти, сделала шаг, потом кончиками пальцев нашарила спинку, затем, наклонившись, прикоснулась пальцами к сиденью и после села на стул, расположившись поудобнее и пристроив свою трость. Сумочку она положила на стол прямо перед собой. Досье, вытащенное из сумочки доброй Валентиной, уже лежало прямо перед Кругловым — Итак, я слышал что вы — хороший аналитик, — сказал он, усаживаясь за стол. — Наверное, раз меня хвалят, — женщина горько усмехнулась, — Валя просто случайно, мимоходом, рассказывала мне когда забегала на чай о тупиках в расследовании. И я высказывала свои версии, ведь я — бывший полковник милиции, и все еще интересуюсь всем, что связанно с преступным миром… Если бы не Валя, отец и моя собака, то я бы наверное давно опустила руки и сошла с ума… — Я видел часть вашего личного дела по своим каналам. Впечатляет. — Проговорил майор. — К сожалению, это в прошлом. — Вы — доктор медицинских наук, полковник полиции… Женщина молча кивнула, вслушиваясь в шелест перелистываемых страниц личного досье. — Как вы получили это увечье? — спросил мужчина. — Семь… Почти восемь лет назад, — начала говорить она с какими-то странными, глухими интонациями в голосе, — нас вызвали на задержание опасного преступника, химика и наркодилера. Он удерживал заложников в одной из комнат. Задержание должно было пройти гладко… Мы вместе со спецназовцами штурмовали здание… Операция, почти вся, была на мне… Я первой вошла в здание, на якобы просто переговоры. Спецназ тогда бесшумно уже лез по крыше здания и пробирался в его глубь. Но я не знала, что преступник меня уже поджидал. Как только я вошла, я увидела в углу двух заложников; впереди них стоял он, сжимая в руке склянку с какой-то жидкостью. У него под ногами были рассыпаны пустые канистры, как я после догадалась, с какой-то быстро воспламеняющейся жидкостью без запаха. Я не успела отреагировать. Жидкость из склянки плеснули прямо мне в лицо… Она опустила голову к столу и коснулась пальцами поверхности. Некоторое время молчала. Круглов так же молча ждал. — Я помню свой крик, потом после пришла нечеловеческая боль, но я смогла сквозь нее, падая на пол, выстрелить из своего табельного пистолета… Помню, как у меня в висках билась одна-единственная связанная мысль, даже не это, приказ самой себе — «Стреляй!» После уже ничего не помню… Насколько я знаю по рассказам, я очнулась спустя месяц комы — из здания мне помогли выбраться ГРУ-шники. И уже слепой, почти в полной темноте… Мне пытались помочь, но скоро я смирилась… — Вот как. — Круглов положил ее досье и положил на него ладонь. — Сейчас я расскажу вам об особенностях работы здесь… Галина Николаевна вслушивалась в звуки речи мужчины. Иногда задавала вопросы, но Николаю понравилось, что та не спрашивала лишнего, только по делу, и только основное. — Я вынужден задать вам неприятные вопросы, касающиеся личной жизни… — Я вдова, детей нет, муж сгорел в огне чеченской войны… У меня только мой отец и собака-поводырь по имени Айра. — Вы тоже прошли Чечню? — Да, я тогда была военным врачом. Оперировала прямо под пулями. После того, как муж был убит, я вернулась обратно в Москву… — Вот как… Шрифтом Брайля* владеете? — Разумеется. Компьютером тоже… Было очень сложно запомнить расположение цифр и букв, но привыкла… — У вас есть еще и собака-поводырь? — Да. Айра. Я, если честно, привела ее с собой сюда, но оставила у Вали. Я не знала, как вы и остальные отреагируют… Раздался стук в дверь. — Николай Петрович, можно? — спросил Сергей Майский, просунув свою голову в кабинет из-за дверного косяка. — Заходи, Сереж, — пригласил его начальник. — Знакомься, кстати, это наш новый сотрудник, точнее сотрудница, Галина Николаевна Рогозина…