Контроль

Дела. У него «важные и неотложные» дела посреди ночи. Я медленно опускаюсь на пол и закрываю глаза. Воображение уже рисует до боли яркие картинки в моей голове. Я вижу Сами с другим, и этот другой видится мне смазливым, красивым парнем с идеальными чертами лица. Совсем непохожий на меня… Я пытаюсь заставить себя не думать об этом, но разыгравшаяся фантазия не дает ни секунды покоя. Что же, наверно, мальчик на самом деле умелый, раз он помчался к нему после тренировки. А, может, там не только секс?... В бешенстве кидаю телефон в сторону. В груди появилось отвратительное тянущее чувство, я давлюсь воздухом и до боли впиваюсь ногтями в ладони. Хочется бросаться на стены, хочется выть и рыдать, хочется… Повернуть время вспять. Ведь это я виноват, это я всё испортил своим нытьем, капризами, ссорами на пустом месте. Неудивительно, что Сами стал искать утешения в объятиях другого. Он носился со мной, как с драгоценностью, но я этого совершенно не ценил. И вот теперь, когда я всё понял, когда осознал свои чувства, понял что люблю, я его теряю. Я резко вскакиваю на ноги, поднимаю телефон, но он не работает. Несколько раз безнадежно потыкав в экран, я вновь швыряю его, уже от отчаяния. Мне хочется что-то сделать, как-то всё исправить. Не очень понимая, зачем это нужно, я надеваю кофту и иду в коридор. Мой взгляд падает на связку ключей, и я вспоминаю, что Сами давал мне ключ от своей квартиры. *** Особого смысла во всей этой затее нет. Остается только надеяться, что он сегодня вернется домой… Или, хотя бы, заедет утром перед тренировкой. Я сижу в его гостиной с чашкой чая в руках и пытаюсь не впасть в истерику. Мой взгляд постоянно падает на часы, которые медленно отмеряют минуты. Я стараюсь не думать, что сейчас делает Сами. В тишине отчетливо слышен каждый мой вдох и выдох. Меня словно съедает одиночество. Жутко осознавать, что я готов ему все простить, лишь бы он был рядом. Я не смогу без него, не смогу видеть его каждый день и умирать от бессилия, понимать, что я его потерял. Я сломаюсь, не выдержу. Мы уже не сможем быть друзьями, эта глава нами пройдена. А как это, жить без Сами? Чашка в моих руках трясется, и я расплескиваю чай, к которому так и не притронулся. Такое чувство, словно меня топят. Будто я погружаюсь в ледяную воду, она уже затекает в нос и в горло, и я, опускаясь на дно, с трудом различаю свет над поверхностью. И ведь это просто от мысли. Иду на кухню и выливаю чай в раковину. Зато я немного согрел руки об чашку. Здесь всё до боли знакомо, я очень много вещей купил в эту кухню. И вообще в этот дом, старался сделать его уютнее. Он будет везде. В каждой комнате моей квартиры, в моей машине, в Германии, в Испании, во всех любимых местах. О нем будут напоминать тысячи мелочей. Он будет присутствовать в моей жизни, даже если я его не буду видеть. И я сойду с ума. *** Я слышу шум в коридоре и хватаю в руки подушку. Он пришел. Только сейчас мне приходит мысль, что он может быть не один. Нет, нет, только не это, я не смогу видеть… Сами останавливается на пороге комнаты. Похоже, все-таки один. Я стараюсь дышать ровнее. Не знаю, что я ожидал увидеть. Удивление, радость, злость? Он смотрит на меня, но как будто не видит, полностью погружен в свои мысли. Я хочу что-нибудь сказать, но все заготовленные заранее фразы сейчас кажутся глупыми и бессмысленными. Немая сцена… Сами хмурится, вцепившись пальцами в пуговицу на рубашке. Я откладываю в сторону подушку, медленно встаю с дивана и подхожу к нему. Наконец-то он смотрит мне в глаза. Я порывисто обнимаю его, чтобы впитать немного его тепла, которое мне сейчас очень нужно. Сами сбрасывает мои руки с плеч, и у меня внутри все обрывается. Неужели это всё? Неожиданно он берет меня за руку и ведет в спальню. Что это? Прощальный секс? Я останавливаюсь у кровати и чувствую, что к глазам уже подступают слезы. Если это мои последние минуты с ним, то я готов. Даже так, глупо и унизительно, в этом гребаном ошейнике, который, скорее всего, покупался не для меня. Я вижу, как он открывает ящик прикроватной тумбочки, и украдкой вытираю глаза. Я угадал, всё будет именно так – грязно и пошло. Сами поворачивается ко мне, держа в руках одну из этих штук. - Я хочу знать, что ты чувствовал. Мне это нужно. Он протягивает мне плетку и одну за другой начинает расстегивать пуговицы на своей рубашке. Я беру ее машинально, не понимая, что он от меня хочет. Только когда Сами опускается на колени, до меня доходит. - Ты что, хочешь, чтобы я?... - Да. Он сошел с ума? Или я? Или мы оба? - Я не могу. - Можешь. Ему не идет стоять на коленях. Из-за волос я почти не вижу его лица, так низко он опустил голову. - То есть, я должен буду?... - И это тоже. Он понимает меня с полуслова. Это мысль вызывает горькую улыбку. Но я никогда не был сверху. - Пожалуйста. Одно слово. Один взгляд, полный мольбы. Один судорожный выдох и кивок. Меня не покидает ощущение нереальности происходящего. Как будто я во сне. Киваю еще раз, но уже для себя, как бы убеждаясь, что на самом деле собираюсь это сделать. Обхожу его сзади и, не удержавшись, провожу ладонью по спине. У него такая гладкая кожа… Ты сам меня просил, ты сказал, что тебе это нужно… Замахиваюсь и бью. Слышу, как у него сбивается дыхание и вырывается стон. Мне сейчас тоже больно. На его коже появился след, словно доказательство моего преступления. Делаю над собой усилие и заношу руку вновь. Прости… Удар, потом еще один и еще… В сердце словно загнали длинную иглу, я чувствую себя тварью и садистом. Вся его спина уже красная, я тяжело опускаюсь на кровать. Тяну Сами за руку к себе и вглядываюсь в глаза. Он смотрит на меня спокойно и даже ободряюще. Я готов истерически расхохотаться, он даже сейчас такой. Такой… Жадно целую его. Мой, весь мой, никуда не отпущу, никому не отдам. Стаскиваю с него джинсы, глажу его прекрасное тело. Он ложится на спину и немного морщится. Больно, и эту боль причинил я. Стараюсь не думать об этом и стягиваю через голову кофту. Я всё исправлю, ему будет хорошо… Целую его шею, ключицы, плечи. Одной рукой поглаживаю его член, а другой осторожно провожу между ягодицами. Мне страшно, я не хочу все испортить. Неожиданно, он перехватывает мою руку. - Я не хочу нежностей. Чувствую, как внутри нарастает паника. Зачем он это делает? За что себя наказывает? - Это будет безумно больно. - Знаю. Вернее, догадываюсь. Я не могу выдавить из себя ни звука. Весь ужас, все страхи, копившиеся во мне, сейчас комом подступают к горлу. Встаю с кровати и прячу лицо в ладонях. Всё, я больше не могу. - Что с нами стало?... Я чувствую, как по щекам побежали слезы, и не могу поверить, что еще совсем недавно мы были счастливы. Он молчит, и во мне закипает злость. - Хочешь сделать из меня садиста и насильника?! Чего ты добиваешься?! Это истерика, я словно издалека слышу собственные крики. Подбегаю к тумбочке и вырываю верхний ящик со всеми креплениями. Теперь кожа на руках содрана, но мне плевать, я с удовольствием вытряхиваю его содержимое прямо в открытое окно. Никакой реакции. Сами так и лежит на кровати и молча за мной наблюдает. Ненавижу его, ненавижу, в груди нестерпимый жар, меня сейчас словно разорвет от этой ненависти. Я готов на всё, лишь бы не видеть этого ледяного спокойствия. Ударить, укусить или лучше придушить. Кидаюсь на него с кулаками, но Сами с легкостью хватает меня за запястья и намертво прижимает к кровати. Теперь я ненавижу его еще больше. Ору, извиваюсь в его руках, но он крепко меня держит. Чувствую, что постепенно силы уходят, рыдания становятся тише, тело словно обмякло. Странное ощущение, полная апатия, я словно потратил на эту истерику все нервы, их больше нет. - Успокоился? Киваю в ответ, но Сами не торопится с меня слезать. - Теперь ты понял, что чувствовал я? Так вот зачем он это делал. И за что себя наказывал. - Да. Он резко отстраняется, и мне становится холодно без тепла его тела. Беру кофту и неловко надеваю ее. - У тебя кто-то есть, да? - Я надеюсь, что у меня по-прежнему есть ты. Больше никого. Сами не умеет обманывать. Против воли чувствую облегчение и, пошатываясь, встаю. - Куда ты собрался? Он резко тянет меня за руку, и я приземляюсь ему на колени. Руку противно жжет, и я с шипением дую на ссадину. - Прости. Я больше не хочу причинять тебе боль. В его глазах плещется столько вины, что сразу становится ясно, о чем он. - Люблю тебя. Эти слова вырываются против воли, но так же естественны, как потребность в дыхании, потребность в нем. Вот и всё, больше нет оправданий, он слышал мое признание. Пульс учащается, для меня сейчас всё решится. - И я тебя люблю. Облегчение и робкое счастье затапливает меня теплой волной. Я чувствую дыхание на моей шее и осторожно обнимаю его, боясь спугнуть эту секунду. - У нас ничего нет, кроме этой любви. - Этого хватит. По лицу расползается глупая улыбка. Он не умеет врать, совершенно точно.