Крылья

Музыка — Black Rebel Motorcycle Club — Beat the Devilʼs Tattoo *** POV Саске. Мне не было стыдно, как, впрочем, и не было стыдно никогда раннее в своей жизни. Однако с момента возвращения я больше не мог смотреть в глаза своим братьям. Если бы мне сейчас сказали, что это играет злую шутку совесть, я бы рассмеялся смельчаку в лицо. Но в душе похолодел бы от страха. У демонов нет совести. Не должно быть. Это дает нам шанс существовать. А у меня была. К ней прибавлялись такие чувства, как стыд, доброта, смирение и еще пара, которым я пока не смог дать определения. Я испытывал страдание за свое существование и впервые начинал думать о Боге, как о спасителе, а не только как об Отце. Кровь ангела во мне призывала к поклонению, а остатки демонической сущности рычали и рвали мой разум от гнева и отчаяния. Слишком разные два существа жили теперь во мне, и они всегда враждовали, не желая мириться с существованием друг друга в одном теле. Все чаще я думаю о том, что, наверное, вот так и живут люди. Но потом понимаю, что завидую им. Ведь человеку по силам сдерживать эти две силы в своем хрупком теле и разуме. Наблюдая за людьми я, наконец, начинал осознавать, почему Отец так их лелеет. Одаривает, прощает, дает один шанс за другим снова и снова… Он просто их любит. Их невозможно не любить и не жалеть. Они так смехотворно слабы телом, но души их непостижимо сильны и необъятны в своих бесконечных эмоциях и желаниях. Эти желания я почти могу понять.  — Саске, ты не голоден? — Итачи, самый близкий мне из братьев, снова интересовался моим состоянием. Думаю, его больше всех волновала моя внезапная пропажа и не менее внезапное возвращение. Никто уже не верил, что я жив, когда вернулся спустя три года. И потому гул обо мне разлетелся по всем уголкам нашей колонии в мгновение ока. С того времени прошло уже двадцать семь лет. Наруто с тех пор я так и не видел. Поговаривают, что он покинул ряды ангелов и исчез с концами, но в последнее я не верю. Его сердце трепетно стучит в моей груди почти каждую секунду, а ночами, когда колония погружается в сон и тишину, его тихий ритм утешает мой воспаленный разум. Порой кажется, что я все еще жив только потому, что он не желает и не дает мне покончить с собой. И не возникает ни малейшего сомнения — он жив. Он где-то там, — в мире. Он так же бережет мое сердце в своей груди и ждет. Ждет момента, когда сможет вернуться. Думаю, когда это произойдет, случится что-то очень плохое, касающееся не только меня одного. Я познаю страх с тех пор, как это сердце поселилось в моей груди.  — Не голоден, — я бы хотел сказать ему, что голод, к которому мы привыкли, больше мне не ведом. Я не голодал ни по душам, ни по похоти, ни по боли. Я голодал по свету, по камере провонявшей гнилью и похотью, по холоду камня и теплу чужих рук. И я не могу объяснить даже самому себе, почему желание вернуться так сильно терзает меня. Впервые я желаю раскаяния, а еще успокоения. Само мое существование уже грех высшей степени.  — Ты бледен, — констатация факта, и холодная когтистая ладонь касается моей щеки. Итачи ведомо желание ко мне. Я знаю это, ведь не раз позволял ему утешаться собой. Но с момента возвращения мне стали чужды желания таких простых вещей. Я больше не мог и не могу разделять идеалы ни демонов, ни ангелов, ни людей. Каждый из них стал мне понятен, но незнаком. Наверное, поэтому я жду, когда Наруто уже придет за мной. Не важно, что он сделает. Убьет или будет истязать дальше, — я согласен на все. Мое место рядом с ним. Думаю, поэтому он отпустил меня. Знал, что уже не сбегу. Что уже поздно бежать. Я мертв. Но я жив. Живее, чем когда-либо.  — Я немного устал, — признался я брату. До физической усталости мне было еще далеко, однако морально я был подавлен настолько, что ноги подкашивались. Почувствовав мой безвольный порыв, Итачи сделал шаг навстречу и прижал меня к себе, скользнув руками по спине и бедрам. Его хвосты обвили мои ноги, словно змеи, забираясь под одежду и стремясь поймать мои хвосты. Я придушенно выдохнул, находясь в смятении. Его касания пока еще не были грубы, потому что я очень, очень давно не давал к себе прикасаться, однако не в прикосновениях стоял вопрос. Мое тело скучало по прикосновениям и отзывалось на чужую близость неприлично откровенно и быстро. Вопреки телу, мои желания были более скромны. Я не хотел секса. Как и прочих удовольствий, которые мог предложить мне брат. Я знаю, что отказ от «пищи» истощает меня, однако одна мысль обо всем этом вызывает отвращение к самому себе. Кровь ангела кипела в моих венах и жглась в местах, где Итачи прикасался ко мне. Во мне словно вспыхивали огненные искры и жгли кожу изнутри.  — В чем дело, Саске? — Итачи не понимал, почему я вновь его отталкивал. Особенно, когда всем видом показываю, что нуждаюсь в еде и внимании. Он хмурился, всматриваясь в мое лицо и неохотно размыкая руки, но не стремился брать меня силой. По негласному кодексу демон демона не подчиняет, ибо нам надо держаться вместе, чтобы выжить.  — Ни в чем, — я отвел взгляд, сомневаясь и блуждая в тех противоречиях, что терзали меня изнутри. Что мне следовало сделать, чтобы изменить, наконец, ситуацию? И зависело ли хоть что-то от меня самого? Выскользнув из рук брата, я направился в сторону постовых скал. Взгляд Итачи буквально царапал мне спину, однако я вновь предпочел побыть в одиночестве, вместо того, чтобы разделить с кем-то свои терзания. К сожалению, у демонов и не принято делиться чем-то столь человечным. Таких проблем вообще не должно быть у нежити, потому что на то мы и бездушные твари. Однако я так не мог. Оказавшись в одиночестве на точке обзора пустыни, я прислонился спиной к камню и укрылся в тени пещеры. Я жадно хватал ртом воздух, заполняя легкие сухим и неприятным ветром, но не мог отдышаться. С каждым новым вдохом грудь словно рвали на кусочки, от чего я снова чувствовал себя беспомощным и пустым. Казалось, что чужое сердце, противясь своей природе, пыталось выжечь меня изнутри. Я живу с этой агонией уже несколько лет, и каждый раз мне кажется, что я вот-вот умру. Но такая богиня, как смерть, явно не стремится заполучить меня в свои объятия. Скорбно осознавать себя по-настоящему падшим. Будучи демоном, я знал, зачем существую и к чему стремлюсь. Теперь же я даже не знал — зачем дышу.  — С момента возвращения ты сам не свой, — Итачи возник рядом со мной так неожиданно, что страх волной накрыл меня на пару секунд. Я смог быстро совладать с этим чувством, а после встретился взглядом с братом. Он смотрел на меня с укором, и подозрительностью. Он давно замечал, что я вернулся слишком странным, но отмалчивался. Что ж, даже если он потребует объяснений, я едва ли смогу дать ему их.  — Что с тобой произошло? — его холодный взгляд цепко скользил по моему телу, которое я был не в силах даже поднять с земли, на которой полулежал. Я не заметил, как его хвосты оплелись вокруг моих лодыжек, а через мгновение меня уже стянули так, чтобы я лежал спиной на камне. Прежде, чем я смог что-либо сказать, Итачи навис надо мной, скользнув руками по плечам и груди. Шумно втянув ртом воздух, я с трепетом ощутил его губы на своей шее, и не смог заставить себя сопротивляться. Не знаю, что меня останавливает, но чувство, словно все тело резко перестало быть моим, безропотно и с желанием отдаваясь чужим рукам. Я слишком долго подавлял свои желания.  — Ты изменился до неузнаваемости. Тебя словно пропустили через все круги ада, а затем вышвырнули на волю, оставив в плену только разум, — я вздрогнул, когда брат провел когтями по моим соскам, цепляясь за них, а затем обводя на них круги. Его острый язык соскользнул с моего подбородка ниже и вскоре очертил впадинку ключиц. Внутри меня бушевал огонь преисподней. И я тихо застонал, чуть выгибаясь грудью вверх. Касания брата медленно уходили на второй план, потому что изнутри меня лизали языки настоящего пламени. Но горячее всего они вспыхивали и оставляли ожоги в тех местах, где ко мне прикасался Итачи. Огонь, словно ревнивый яростный зверь, метался внутри меня, ураганом слизывая ощущения чужих рук и губ. Я застонал громче, когда Итачи провел ладонями вниз по моим ребрам и бокам, а его поцелуи и укусы соскользнули на плечи. Вспышки огненных поцелуев слепили меня и терзали куда больше, чем ласки брата. Я заметался под ним, сжигаемый пламенем, которое, вопреки своей природе, решило из боли преобразовать удовольствие. Я чувствовал руки Наруто внутри себя. Это вырвало у меня еще один откровенный стон и трепет. Больше не возникало желания остановить Итачи. Пускай ласкает. Ведь его рук я почти не чувствую. Там, где он только успевает прикоснуться, ощущения, словно язву, слизывает пламя. Я могу поклясться, что чувствую Наруто внутри себя! Брат сказал что-то еще и его руки переместились на мои бедра, спуская одежду и сжимая бока. Я вскрикнул, вскидывая бедра и запрокидывая голову. Господи, да почему же это так приятно?! - Еще! — слова слетали с губ неконтролируемым потоком. И пусть разумом я осознавал, что передо мной лишь брат, но телом чувствовал, как Наруто завладевает мной изнутри. Его грубый смех зазвенел в моих ушах, и это на минуту отключило мой рассудок. — Я хочу тебя. Дотронься до меня еще! — мои просьбы выходили требовательными, нетерпеливыми и пошлыми. Пламя обжигало мои бедра, грудь и горло. За столько лет тело в одно мгновение вспомнило его руки и только этого хватило, чтобы я со стоном кончил. Боже! Господи! Отец. Наруто… что ты творишь со мной?  — Саске.? — я расслышал голос брата только потому, что он показался мне беспокойным. А тот шум, что сейчас стоял у меня в голове, не проходил совсем. Открыв мутные глаза, я встретился взглядом с удивленным и шокированным взглядом брата. Я соображал с трудом, но через секунду смог понять, что что-то в его взгляде не так. Что его так удивило?  — В чем дело? — мой голос оказался хриплым и я чуть не подавился слюной, которая скопилась на языке. Сглотнув, я нервно облизал дрожащие губы. Оказалось, теперь я дышал еще более глубоко, жадно наполняя легкие воздухом до предела, но не в силах насытиться даже этим. Что со мной?  — Что с тобой сделали? — в голосе Итачи зазвенели гнев и боль. Он резко притянул меня к себе, оторвав от камня и стиснув в объятиях. Я так и не понял, что он увидел, но думать об этом уже не мог. Вдоль моего позвоночника словно пропустили несколько разрядов тока, и я снова вскрикнул, выгибаясь в его руках и по привычке раздвинув ноги. Боль сгустком собралась под моими хвостами, от чего я стиснул зубы, жмурясь и рыча. Еще! Черт тебя раздери, еще! Я хочу развязать все узлы внутри меня! - Ну, хватит! — от звука знакомого голоса я застонал, а в следующую секунду меня уже не держали в объятиях. Итачи словно просто исчез, оставив меня на земле одного. — Смотрю, ты тут без меня совсем от рук отбился, — тяжелый болезненный удар в грудь привел меня в чувства почти сразу. Вскрикнув и захрипев от боли, я схватился рукой за лодыжку ноги, что с такой силой вдавливала меня в камень, а мои ребра стремилась совместить с позвоночником по новой дуге.  — Наруто, — прохрипел я, уже чувствуя во рту соленый вкус крови. Кажется, он мне снова что-то внутри сломал.  — Ручки-то убрал, — усмехнулся он мне, на мгновение сильнее надавив на грудь, от чего я не смог сдержать кровавого кашля. Несмотря на положение, руку я убрал даже не задумавшись об этом жесте. За это он милостиво позволил мне дышать, уменьшив силу давления. Прошло всего двадцать семь лет, а он изменился еще больше, чем раньше. Его волосы отросли, торча яростными, но мягкими иглами во все стороны. Глаза стали более темными, насыщенно-голубыми, блестя, словно украденный кусок неба. Но света в этих глазах не было. Только жестокая насмешка и все та же непреодолимая злоба и желание обладания.  — Развратный гаденыш, — прорычал он, надменно смотря на меня сверху вниз. Оскал, как всегда, не сходил с его губ, когда он повел стопой вниз по моему торсу, вдавливая плоть. Я вздрогнул, сжав зубы в томительном ожидании, не сводя с него взгляда. Сейчас он казался мне огненной стихией. В лоскутах алой, как кровь, одежды, с загорелой кожей и улыбкой, которой позавидовал бы сам Сатана, он являл собой воплощение божества. Его глаза заблестели от восторга, когда я мучительно и томно застонал от его ноги на своем члене. Он давил не в полную силу, но так, чтобы точно знать, что мне больно. И, о, Дьявол! Я хочу еще!  — Наруто! — я застонал с мольбой, изогнувшись и не смея отвести от него взгляда. Он не любил, когда от него чего-то требовали, но поощрял поклонение себе. Интересно, если я буду умолять, он трахнет меня прежде, чем убьет?  — Вставай, — его приказы всегда были неоспоримы, однако сейчас я не мог подчинить себе собственное тело. Ну, а он и не думал ждать. Убрав ногу, он резко схватил меня за волосы и, вздернув, откинул спиной на каменную стену. Я даже не знаю, когда и куда успели подеваться мои штаны, но думать об этом уже было невозможно. Наруто одним рывком вбил меня в стену, вцепившись в мои губы поцелуем. Закинул мою ногу себе на бедро, и вторым рывком вбился членом внутрь меня, разорвав и сломав мне лопатку о стену. Да и черт с ней. Сейчас меня рвали на куски куда больнее, чем боль от сломанных костей. Губы истекали кровью, а горло горело огнем. Его когти глубоко разодрали мне бедро той ноги, которую он поднимал выше. Его клыки оставляли ямки на моей щеке, шее и плече. Его дыхание жгло хуже святой воды и его рычание, и стоны управляли моими нервами, пробивая каждый из них электрическими импульсами. Да. Так. Будь со мной еще грубее, — я бы кричал это в голос, если бы мои связки не были уже прокушены его клыками. Я захрипел, когда в рану проник его мягкий, нежный язык. И, могу поклясться, я чувствую, как он шевелится и скользит им в моем горле. Я вцепился руками в его спину и плечи, даже не осознавая, что пытаюсь не спастись, а стать ближе. И он тоже этого желал, хоть и по-своему. Причиняя боль и страдания моему телу, он не вредил моей душе, если, конечно, она вообще у меня есть.  — Саске, — его рычание казалось единственное, что я могу слышать в этот момент. Оторвавшись от моей шеи, он встретился со мной взглядом и усмехнулся, вынув из меня свой член. — Ты — моя самая лучшая игрушка, — не знаю, что он пытается сказать мне этим, но, если бы мог, я бы возразил по поводу «лучшей». В конце концов, что ему стоит меня сломать. — Давай сыграем на костях, — с каким-то блеском озорства в глазах, предложил он и, сжав меня за горло, резко швырнул в стену напротив. Я так и не смог сообразить, что должны были означать его слова. Зато в следующее мгновение понял, что врезался грудью я вовсе не в стену, а в Итачи. У меня перехватило дыхание. Он безвольно висел прикованный к каменной стене, но был еще жив. Более того. Он все видел. И в его глазах я видел эмоции, которых понять не мог. Не ненависть. И не презрение. В нем словно схлестнулись отчаяние и боль. Эта боль проникала в меня через его взгляд, и я мог лишь тихо беспомощно проскулить, не в силах что-либо изменить.  — В чем дело, Саске? — иронично поинтересовался Наруто за моей спиной и, схватив меня за волосы, сильнее вжал в тело брата. И как бы сильно я не хотел не показывать все это Итачи, мой стон был самым настоящим откровением ему, когда Наруто вновь взял меня сзади. Я смотрел на брата и просто не мог не получать удовольствия от каждого прикосновения Наруто к моему телу. Оно отзывалось на боль с таким трепетом и страстью, что мне самому не оставалось места в этом урагане.  — Твой брат так заботится о тебе, — шепот Наруто обжег мое ухо и шею, а его рука уверенно схватилась за мой рог. — Давай же, поблагодари его хорошенько, — его смех так и остался эхом звучать в моей голове, когда он прижал мое лицо к лицу Итачи, заставляя его целовать в губы. Или, может, не так уж и заставляя? Черт. Черт! Я не мог возненавидеть самого себя за это подчинение, потому что даже не попытался остановиться, а, наоборот, впился в губы брата жадным поцелуем. И я знал, что Наруто все это нравится. Он сильнее вбивался в мои бедра, в то время как я сам мокрыми от крови губами и языком ласкал рот Итачи. Брат болезненно застонал и дернулся прочь, но мне-то разрешения останавливаться не давали. И я резко припал губами к его шее, а руками к его бедрам, держась за него и рыча от удовольствия. Я знал, что брату больно от моей крови. От крови ангела, что текла внутри меня нескончаемым обжигающим потоком раскаленного железа. И я мучил его, делясь своей болью. И мне это нравилось.  — Умничка, — Наруто удовлетворенно застонал, оторвав меня от брата и прижав спиной к своей груди. Я чувствовал, что что-то шло не так. И дело было даже не в том, что я получал колоссальное удовольствие от процесса. Я наслаждался каждой эмоцией и ощущением, что окутывали меня, будь то боль или просто скольжение пальцев по животу. И стонал от того желания, что наполняло меня от близости с Наруто. И все же что-то в этом всем было не так. Неправильно. Словно, я упустил какую-то важную деталь, которой здесь и сейчас не хватало между нами. Наруто кончил во второй раз, скользя мокрой рукой по моему члену, а губами по шее. Его тело сливалось своим жаром с моим, и иногда я даже не различал где он, а где я. Его губы снова сплелись с моими губами, срывая тихие стоны. А его ладонь, запутавшись в моих волосах и пропуская рога между пальцев, притягивала мою голову ближе.  — Ты весь грязный, — первое, что он сказал после поцелуя. А затем мое тело оплели темно-синие лоскуты ткани, преобразуя замысловатую одежду. Ему потребовалось всего одно движение руки по моему плечу, чтобы вся пыль, грязь и кровь исчезли с тела. А раны затягивались уже сами собой. У меня хватало сил, чтобы залечить столь незначительные повреждения. И все время Наруто не отпускал меня от себя, прикасаясь до любых оголенных участков кожи, до которых только могли дотянуться его руки. Эти касания пьянили меня, оставляя в состоянии некой эйфории. Но на задворках разума и реальности я уже мог отметить, например, то, что на концах моих хвостов не должно быть белых перьев. Что это на моих руках должны быть черные когти, а не на его. Что не его крылья должны зиять перьями чернее самых страшных глубин ада. Но я не мог сказать ему ни слова обо всем этом. Он вновь привлек меня к себе, властно целуя в губы и очерчивая мягким языком клыки. Стирая все остатки моего сознания, словно пыль. P.S. А по поводу того, что же стало с миром и прочими демонами и ангелами… ну, сами представьте: Наруто — яростный безжалостный ангел с огромной силой и бессмертием. Саске — его безропотная собачка с такой же силой, но, увы, не таким же характером. Мир «под каблуком». Или, как вариант, новая утопия под их властью. Сами решайте) 2014г.