I Couldn't Save You

В следующие 24 часа около 1429 подростков покончат жизнь самоубийством. Пожалуйста, не будь одним из них. Я люблю тебя.

Летний вечер. Ветер дует с неминуемой скоростью, будто от скорости его дуновения зависит обеспечение города электричеством. И вот, ты смахиваешь промокшие локоны волос с лица, продолжая идти против порывов ветра. Телефон пискнул. Этот звук показался тебе ужасно тихим из-за жалобного, но в то же время могучего воя природы. Ты достаешь гаджет из кармана узких джинс. Смотришь на еще светящийся экран. Капли ледяного дождя оставляют прозрачные пузырики на смартфоне. Ты поспешно запихиваешь его поглубже в карман и продолжаешь идти. Примерно через десять минут ты стояла на крыше заброшенного здания. В памяти вновь всплывали картинки. На твоих глазах стали наворачиваться слёзы. Полностью потеряв контроль над собой, ты упала на колени, после чего на них появились шрамы и ссадины, но физическая боль была последним, что ты чувствовала. Слезы текли ручьем по щекам, грудь сотряслась от всхлипов. С большим трудом ты собралась с силами и, пододвинувшись к краю крыши, опустила взгляд вниз. Медленно поднявшись во весь свой рост, ты стала балансировать на самом краю крыши.

***

На улице слякоть. Фонарь, освещающий улицу, резко гаснет, будто специально, когда не надо. Я решил, что сегодня, охранникам не плохо бы и отдохнуть. Хочу побыть один. Сам понял, что это слишком глупо, идти одному, когда каждый американец знает как выглядит Маршалл Мэтерс. Но почему-то мне кажется, что сегодня все пройдет гладко. Я шел позади, нацепив капюшон и шагая строго по твоим следам, но я отвлёкся на проехавший мимо автомобиль и потерял тебя из виду. Вдруг я слышу тихий плач. Этот плач будто пел сонату вместе с ветром и его воем. Я поднял голову вверх и увидел маленькую хрупкую фигурку, стоявшую на краю крыши… Это была ты. Ты закрыла глаза и стала считать. В горле стоял ком, было тяжело дышать, глаза заполнялись белёсой пеленой слез, а сердце обливалось кровью. Порезанные руки, усталые глаза и прерывистое дыхание. Холодный ветер бил в твое лицо, а ноги предательски дрожали. Оставались жалкие сантиметры до края. Биение твоего сердца… С каждым шагом оно учащается, а ноги подкашиваются. Ты думаешь о смерти, о том, что ждет тебя после мокрого асфальта…

Один, два, три, четыр…

-Эй! Ты что это делаешь? Ты молчишь. Не хочешь ничего объяснять. Не хочешь слушать тупые: «Ты же еще молода», «Не убивайся из-за пустяка». Для меня это пустяк, для тебя — конец света. -Я же задал вопрос! Так соизволь ответить. Что опять? Родители? Парень? Кошка? Или что там еще у подростков на уме? Ты снова молчала и смотрела куда-то сквозь меня. Я уже был на взводе. Маленькая особа суицидального характера… Почему-то я переживал за тебя, как за собственную дочь. И твердо решил отговорить тебя от этого… Ты стояла в страхе, не зная, что делать дальше, наверное, уже думала сделать тот последний шаг и встретиться лицом с холодным асфальтом. Я же упорно ждал ответа, которого так и не услышал, потому что ты вдруг зарыдала еще сильнее. И вот тогда меня по- настоящему стало страшно.

Я испугался того, что не смогу успокоить тебя… Я никогда не умел успокаивать людей.

-С…стой там, пожалуйста… Ладно? — это все, что я смог выдавить из себя в тот момент. Ты покорно кивнула, а я не сводя глаз с твоего силуэта, побежал по лестнице вверх. Ступень за ступенью, поворот за поворотом…я не знаю сколько я уже бегу по ступеням, но я твердо решил, что мне нужно отговорить тебя от смерти. В голове я уже прокручивал слова, которые скажу. Что-то типа: «Ты еще молода» или «Смерть сама решит, когда тебя забрать». Черт, это сложнее, чем я думал. Наконец-то я увидел люк, ведущий на крышу. Я полез теперь по железной лестнице, и вот я на крыше. Медленно, как в тех фильмах про ментов, подхожу к тебе. — Эй! Слушай, я не знаю как успокаивать людей с наклонностями к суициду, поэтому просто доверься. — Как я доверюсь человеку, который даже не снял капюшон? -а ты была права. Я ведь до сих пор в капюшоне. Собравшись с силами, я снимаю его и вижу твое удивленное лицо. Развожу руки и говорю: — Да, я тот, кого ты меньше всего ожидала увидеть здесь, распинающегося перед тобой. Поэтому давай для начала ты просто… выговоришься. Может станет легче. Ты выдохнула: — Я очень часто пропускаю слова людей мимо ушей, делая вид, что слышу их. Я постоянно в своих мыслях, меня совсем не колышет их мнение… Я не знаю, чего я хочу, но я точно знаю, чего я НЕ хочу. Я вижу этот мир в серых красках, да и что-то или кто-то, кроме самой себя, меня мало интересует. Я стоял перед тобой и молчал, рассматривая твои порезанные запястья. Я не знал, что говорить, во рту пересохло, а способность говорить будто улетучилась. Ты замечаешь, что я делаю шаг к тебе. Ты стоишь и смотришь на меня, будто в ступоре. Я делаю второй шаг, третий. А ты все стоишь. Пошел мелкий дождь… Ты пошатнулась под напором ветра. Я еще что-то говорил, это было похоже на бред сумасшедшего. Ты даже не пыталась меня слушать, ведь ничего не слышно из-за шума урагана. Ты чувствовала, как от слез начинают болеть глаза. Ты закрываешь их и еще раз пошатываешься. Нога резко соскальзывает, но глаз ты все равно не открываешь. Сердце заколотилось сильнее, и ты поняла, что это конец. Кажется, ты хотела сопротивляться, но у тебя совсем ничего не вышло.

Ветер оказался сильнее…

Я все еще злюсь на тебя. Злюсь за этот поступок.