Мотылек

Я скрутился невесомым клубочком в темном углу захламленной комнаты. Вжимаясь спиной в холодную батарею, никак не мог заставить уйти безостановочную дрожь, что подчинила себе мое тело. Крики, подобно огненным порезам, жалили мои уши даже сквозь ладони. Даже сквозь плотно закрытую дверь. Я чувствовал, что ногти впиваются в кожу лица, однако только плотнее прижимал руки к ушам, моля Бога, чтобы это закончилось. Хватит. Хватит. Мама снова закричала. Послышались торопливые шаги, и ее легкое маленькое тело, ударившись о распахнувшуюся дверь, влетело в комнату. В тот же момент будто чья-то рука в моей голове выкрутила регулятор громкости на максимум. Я слышал шумное дыхание. Я слышал всхлипы и неразборчивую речь. Тяжелые шаги оглушали громом в желтом, мутном, застывшем воздухе крошечной комнаты. Мигал телевизор. И на какой-то очень страшный момент все это напомнило мне цирковую арену. Мама любила водить меня в цирк. Когда-то. В проеме дверей появился силуэт мужчины. В опущенной руке у него повис кожаный ремень с огромной железной пряжкой, который приковывал к себе взгляд, чуть покачиваясь и касаясь неровного деревянного пола. Тут же страх затопил все мое существо вместе с очередным криком мамы. Хватит. Хватит. Пожалуйста. Упираясь трясущимися ногами в пол, я отполз еще дальше, позвоночником чувствуя каждое ледяное ребро батареи. Ненавидя себя за то, что ничем не могу помочь маме, я продолжал скулить, вцепившись руками в ушные раковины. Мечтая об одном – умереть. О, с каким удовольствием я бы сейчас умер. Чтобы не видеть. Чтобы не слышать. Мама говорила, что после смерти мы просыпаемся на небе. О, если это правда, пусть я попаду туда прямо сейчас. Отец вошел в комнату. От него пахло алкоголем и дешевыми сигаретами. И ненавистью. Липкой. Горячей. У этого чувства запах расплавленной резины. Я уже хорошо изучил его. - Генри, пожалуйста, прекрати. – Мама. Она боится его. Запах страха был колючим и кислым. Ледяным. Похожим на желчь. Легко распознаваемым в какофонии остальных запахов. - Где этот монстр? Этот монстр. Голос отца звучал словно шипящее масло на сковородке. И жалил как лопнувшие раскаленные пузыри. Я забился еще дальше в угол и замер, зажмурив глаза. Он резко повернул голову в мою сторону, и глаза его сузились как у хищника. - Он наш сын! Мы отдадим его в Академию Эя, его обучат… - Посмотри на него, Джана. Это чудовище - не мой сын. - Не говори так о нем! – Голос матери прервался, и она, дрожа, встала на пути у отца, между мною и им. - Я убью его! – Он вскинул руку с ремнем, и железная пряжка описала в воздухе кривую дугу. – Уйди с дороги, ты, чертова потаскуха! Ты, чертова потаскуха. Ты, чертова потаскуха. Ты, чертова потаскуха. Послышался глухой звук удара. Он убьет ее. Он сейчас убьет мою маму. Ужас, ярость, ненависть – коктейль из поистине страшных чувств захлестнул мои внутренности гигантской волной. Я закричал. Казалось, если я сдержу в себе то, что во мне ожило в этот момент, оно сожрет меня изнутри. Закрытые глаза не позволяли видеть то, что происходило передо мной. Тело трясло из стороны сторону, будто я действительно превращался в монстра. Запах страха стал куда ощутимее. Неужели отец боится меня?.. Крик мой продолжался и продолжался. Будто это не воздух выходил из легких, а бесконечный поток эмоций, рушащих мою грудную клетку изнутри. Я даже не понял, сколько прошло времени. Оборвалось все внезапно. Я открыл глаза и увидел два тела, лежащих передо мной на полу. Сердца их не бились. И в этот момент я впервые в жизни потерял сознание.