Мотылек

Вкус кофе из автомата напомнил Виктории о «Веселом ковбое» и Трентоне. Она с удовольствием поморщила нос. Впервые, наверное, искренне наслаждаясь не растворившимися комочками на языке. - Фу, что это за гадость? – Алекс нахмурился, едва не выплюнув напиток обратно в пластиковый стаканчик. - Кошмар. Я же предлагал подняться в столовую. Там варят хороший кофе. - Мне нравится здесь. – Виктория с улыбкой пригубила кофе. - Ужас. – Алекс снова отпил и скривился. – Как такое может нравиться? Виктория не успела ответить. Откуда-то из-за спины Алекса раздался громкий и заносчивый голос: - Доброе утро, Пикассо! Заметив выражение лица Каданова, Виктория нахмурилась, увидев говорившего, лишь когда Леша развернулся. Это был тот самый Филипп, с которым она имела сомнительное удовольствие перекинуться парой фраз на вчерашнем завтраке в столовой. Он стоял, оперевшись плечом о колонну и жевал жвачку. - Здорова, новенькая! Алекс с удовольствием отставил стаканчик с кофе и развернулся к молодому человеку всем телом, даже не пытаясь скрыть раздражения. - Здравствуй, Филипп. – Взгляды молодых людей встретились, и Виктории показалось, что она услышала звон стали в этот момент. Между молодыми людьми явно пробежала черная кошка. - Я слышал, ты будешь участвовать в отборе? - М-мг. – Филипп кивнул, глядя на Алекса, приподняв голову. Темные глаза смотрели прямо из-под ресниц. - Почему же ты до сих пор не одет в форму? – Каданов был спокоен. - Это не цирковое выступление. Я считаю глупым выряжаться. – Он оттолкнулся от стены и медленно пошел к ним. Виктория заметила в вороте куртки блеснувший аллар. Будто почувствовав этот взгляд, Филипп поднял руку. То ли закрываясь, то ли проверяя наличие ошейника. Обнаружив его на прежнем месте, он просунул пальцы под железное кольцо. – Я иду на отбор, чтобы с меня сняли эту херню, ясно? Алекс на какую-то секунду опустил взгляд, и Виктории показалось, что сквозь его раздражение пробился росток сочувствия. - Как вам здесь нравится, мисс? – с преувеличенной, граничащей с вызовом вежливостью поинтересовался Филипп. - Неплохо, спасибо. – Девушка непроизвольно выпрямила спину, замечая, что Филипп при приближении становился намного выше ее. Он усмехнулся какой-то недоброй улыбкой, заводя свои каштановые волосы назад. Взглянул на девушку так, будто она была безнадежно потеряна для общества. Однако взгляд его задержался на лице дольше положенного. - Ты красивая, – сказал он вдруг совершенно серьезно. – Как тебя зовут? - Виктория Шаки. - Филипп Тейлор. Он с прежней улыбкой протянул руку девушке, однако Алекс мягко положил ладонь на плечо молодого человека. Несмотря на мягкость его жеста, голос оказался холоднее льда. - Хватить кривляться, Тейлор. - Ты оскорбляешь меня в лучших чувствах, Пикассо. Позволительно ли это для человека искусства? Я ведь просто хотел познакомиться с Викторией. Девушка смотрела, как хмурится Алекс. - Пойди и переоденься. Форму должны были доставить в твою комнату. Филипп с усмешкой отошел от них. - Я переоденусь, как только Боуз поцелует меня в… - Идем. – Алекс, все еще хмурясь, увлек девушку к лифту. – Пора идти на отбор. И сердце ее с силой ударилось о ребра, стоило ей подумать, что же ее ждет. Инцидент с Филиппом Тейлером забылся моментально. *** От резких, прорывающих оболочку покоя выстрелов Эрик Боуз поморщился, как будто на язык ему попало что-то невообразимо кислое. Он сделал шаг в полутемное помещение. Каменные стены создавали прохладу. Отсутствие окон – мрак. Здесь невозможно было понять, который час. Утро ли, ночь ли. Здесь обычно проводились занятия с огнестрельным оружием, однако сейчас около длинной стойки стоял только один человек. Он не надел наушники, как обычно поступают во время тренировок. Просто замер, и рука с пистолетом даже не дрожала, глядя прямо на бумажный образ человека, закрепленный на специальных подвижных «рельсах» далеко впереди. Кожаная куртка лежал на стуле у стены. Эрик заметил, что Данте сегодня был одет в джинсы и обычную черную майку. Отбор должен был начаться через десять минут. И Данте был прекрасно осведомлен об этом. Однако судя по всему, он не торопился. Возможно, до последнего надеялся, что о нем просто забудут. Поэтому теперь, когда Эрик вошел в помещение, он мог физически почувствовать волны раздражения, исходящие от застывшей фигуры. - Дан… Грохот выстрелов перебил мистера Боуза, и он недовольно скрестил руки на груди, терпеливо ожидая, пока молчащий «собеседник» выпустит из оружия последние патроны. Два. Три. Четыре. Черт. Будто молоток о голову ломают. Данте прекратил стрелять и обернулся через плечо. - О. Эрик, – его голос звучал почти искренне. – Я… ждал тебя. Он опустил оружие и поднес к глазам бинокль. - Делаешь успехи, Грэй? Грэй. Эрик всегда называл его так, когда был раздражен или зол. А как он сам называл Эрика, когда раздражался? Кретин? Пожалуй, да. Это самое подходящее слово. Однако сейчас стоило взять себя в руки. Он сам дал согласие на воспитанника. От этой мысли свело зубы и под кожей закололо, как бывало всегда, когда злость пыталась вырваться из-под железного контроля. - Да. Это место успокаивает меня. Он отложил пистолет и направился к стулу у стены, неспешно, мягко. Скользя будто тень. Демонстрируя Эрику татуировку, которая вилась по коже от правого запястья до самой мочки уха. Однако в следующую секунду скрыл большую ее часть накинутой курткой. Остались видны лишь переплетающиеся линии на шее, справа. - Сегодня отбор, Данте. - Я как раз шел туда. – Натянутая улыбка появилась на губах мужчины, прокладывая морщины у рта. Глаз же она не коснулась. - Ну конечно, – с преувеличенной серьезностью Эрик кивнул, разворачиваясь спиной к Грэю и направляясь к выходу из комнаты для занятий. - Я никогда не опаздываю, помнишь? - Но ты никогда не торопишься. – Эрик покачал головой. - Я не буду учить тебя, Грэй. - Окажи такую любезность. Эрик закрыл за собой дверь и поравнялся с Данте, который уже шел по направлению к лифту. Он покосился на друга, заметив упрямо сжатые губы и мысленно возведя молитву всем богам, в которых веровал, чтобы он не отказался от своего обещания. В этот раз ученики были действительно слабыми. Не было ни одного, кто мог бы чем-то впечатлить. Эрик досконально изучил досье каждого из семи. Радовало, что почти все они были подростками. Из них можно что-то слепить. Из них НУЖНО что-то слепить. Слишком много поставлено на кон. Мысли перенесли Эрика на два года назад. В тот день, когда в глазах Данте не было еще столько горечи и желчи. Когда тень не лежала на его лице. Когда он улыбался. Когда Эмили была жива. Эмили… Девчонка была слабой. Но каким-то образом ей удалось поделить жизнь взрослого и сильного мужчины на «до» и «после». Были ли они вместе в самом близком смысле этого слова, Эрик не знал. Однако он никогда не сможет забыть взгляд Данте, когда он смотрел на нее. После того, что эта дурочка сделала с собой, Грэй исчез. Тот, кого Эрик знал всю свою жизнь, прекратил свое существование в ту ночь, когда вбежал в Медицинский Центр с телом Эмили на руках. Шестеро мужчин едва удержали его в коридоре, пока девушку реанимировали. Шестеро. Эмили не спасли. Она ушла. И он ушел вслед за ней. Лишь тело передвигалось по Академии пустой оболочкой. Тело и его потребности. Да, Данте трахал эту хорошенькую блондинку-секретаршу из Центра Регистрации. Он ходил с Эриком на обед, что вошло в старую, дружескую привычку. Он изредка соглашался проводить массовые занятия, настаивая на том, чтобы ученики не повторялись. Чтобы каждый раз были новые лица. И да, он взял с Эрика слово, что в течение двух лет он не будет брать воспитанника. Эрик позволил. И благо, что эти два года истекли так вовремя. Они с Данте были совершенно разными. Двумя абсолютными, можно сказать, даже идеальными противоположностями. Внешне, внутренне… да во всем. Как братья-близнецы. Только наоборот. Вот и сейчас они шагали по коридору. Эрик - в деловом костюме, кремовом галстуке и новых туфлях из Флоренции. И Данте. В кожаной куртке, майке, джинсах и конверсах. Двери лифта впереди со звоном разъехались. Чья-то рука заботливо придержала дверцу, завидев спешащего директора Академии и мистера Грэя. Тихая музыка. Вежливые приветствия работников Эи. Дежурная улыбка. Иногда Эрик чувствовал, как сильно устал. Однако лишь иногда. Когда на его плечи взваливались не только проблемы всего комплекса, а еще и эмоции, которые были непозволительны в его работе. Ум. Выгода. Решительность. Эти три слова стали его личной мантрой. Уже перед самыми дверьми в кабинет, где проводился отбор, Эрик придержал Грэя за плечо. - Данте. - Да, Эрик? – Раздражение и злость со звоном сталкивались друг с другом в этих словах. - Ты не одет, как подобает. – Эрик устало окинул взглядом одежду друга. – Деловой костюм, Грэй. Деловой. Несколько секунд Данте смотрел на Боуза, чуть прищурившись, сверху вниз. Он был не намного выше Эрика – это были два высоких и статных мужчины. Затем немного наклонился вперед. - Я сейчас даже словами не передам, до какой степени мне все равно, дружище. И это «все равно» не заставило Эрика сомневаться в том, что это мягчайший из всех подобранных Данте эпитетов. Он пожал плечами и вошел внутрь. Грэй скользнул за ним. До начала отбора оставалось две с половиной минуты. Конечно… ведь Брэндан Грэй никогда не опаздывает. И никогда не торопится.