Матерящийся беспредельщик.

      Сигарета за сигаретой падали на осеннюю листву, на которой лежал местами снег. Высокий парень, точнее уже мужчина, терпеливо нервно шагал из стороны в сторону, изредка поглядывая на единственное светящееся окно большого, богатого дома. «Да где она шляется?» - терпение подходило к концу, Хидан взглянул на часы, задрав рукав плаща. «Пол первого, пиздец», - ещё одна сигарета упала в лужу. Краем глаза Кенпачи заметил, что свет в окне потух. «Дома, что ли? Как проскочила?»       Мужчина достал пачку сигарет и, достав одну зубами, собирался прикурить её, как был ослеплён светом фар подъезжающей машины. Серый кабриолет плавно остановился возле ворот дома Тринити, дверь открылась. - До завтра, Нейджи, Хината, - довольная, с широкой улыбкой, из тачки с переднего сиденья вылезла Тринити.       Попрощавшись, Хьюго сдал назад и, удобно развернувшись, уехал. Девушка проводила друзей взглядом и помахала рукой после их прощального автомобильного гудка. Она подняла голову на свой дом. «Все уже спят», - усмехнувшись, Ферасова не особо спешила возвращаться домой, она мелкими шажками решила прогуляться вокруг дома.       Продолжая идти вдоль дороги, зачем-то проводила пальцами по белой стене-ограде дома, пачкая побелкой руку. Заметив это, девушка отряхнула руку и чихнула. Помотав головой, краем глаза она заметила до боли знакомый красный джип кровавого цвета. - Что он здесь делает? – свела брови, подходя к автомобилю.       Ответ на вопрос долго ждать не пришлось, в боковом стекле Тринити увидела за собой отражение его владельца. Девушка пискнула с испугу и развернулась, прижавшись спиной к тачке. - Перед моим уходом я знал скромную, никому не позволяющую себя трогать девочку, - прикуривая только сейчас сигарету, начал Кенпачи. – А сейчас, что я вижу. Мутит с одним, гуляет с другим? - Тебя вообще это волнует? – её сердце забилось с бешеной скоростью. Не, не от страха, а от того, что именно Хидан стоит перед ней. Она старалась оставаться перед ним хладнокровной, вспоминая, в какую сильную депрессию она вошла, когда Кенпачи ушёл в армию. - Если спрашиваю, то волнует, - он опустил на неё свои малинового цвета глаза, смотря сверху вниз. Нет, ему вовсе не за Дейдару обидно, а только за то, что интерес к этой красотке стал пропадать, заменяя собой лишь жаждой отыметь как следует и только. - Не тебе со мной об этом разговаривать, - девушка попыталась оттолкнуть его, но мужчина лёгким движением руки прибил её обратно у своей тачке, другой рукой вытаскивая из зубов сигарету. - Где та дерзкая девчонка, умеющая постоять за себя? – он пустил дым ей в лицо, заставляя девушку кашлять.       Тринити не стала сопротивляться, ибо просто не хотела. Его ладонь на её грудной клетке заставляла тело покрыться мурашками. Он снова здесь, он снова добивается её внимания. Но, добивается ли? - Многое изменилось за эти два года, - её голос предательски дрогнул, когда тот криво улыбнулся, что ничуть не портило его. И правда, многое: она могла легко послать к чертям всех Акацки и общаться лишь со своим кругом – Хината, Нейджи, Киба и Наруто, но поняла, что если прекратит общаться с этими парнями в чёрных мундирах, то разрушит любую связь с Хиданом. - Что-то не в лучшую сторону изменилась ты, - мужчина снова затянулся и пустил дым в воздух. Он не хотел более с ней разговаривать, в край огорчившись. Увидев в ней совершенно другого, распущенного человека, в его мысли было только одно – открыть дверь джипа, запихать туда Тринити и делать с ней всё, что ему вздумается, в позах, каких он сам захочет. - В смысле? – вскинув бровь, девушка с ещё большим интересом уставилась на собеседника.       Зачем она стала встречаться с той тварью, что считала её собачкой на поводке, так это от отчаяния. Спустя год, когда двое мужчин должны были демобилизоваться, она снова впала в депрессию, думая о худшем – что они либо остались по контракту и никогда более не вернутся, либо их убили. А тут Дейдара, весь такой нежный, чувственный, аж тошно становилось. Он играл с ней, она играла с ним. Пока он за её спиной зажигал с другими девчонками, она на его глазах яро показывала, что он не пуп земли, и она в лёгкую может от него уйти. В итоге, всегда проигрывал блондин, бросал на время своих баб и притворялся верным мальчиком, но не на долго. - Спать с двумя и не скрывать того, это, как бы помягче выразиться, - он приложил палец к подбородку, закатив глаза к небу. – Это блядство, - не найдя подходящего слова, снова опустил глаза на ошарашенную девушку. – А знаешь, что с такими обычно делают? – он взял её за волосы, прошептав последнее на ухо. – Насаживают на «кол».       Девушка ахнула с испугу, услышав подобное и моментально сообразив, о каком коле идёт речь, так же поняв, что Хидан сейчас жаждет. Её руки задрожали, а колено само поднялось на уровне инстинктов. Мужчина промычал, согнувшись, и сделал шаг назад. - Что ты несешь, Кенпачи?! – истерически крикнула она, но тут же опустила тон, вспомнив про дом рядом. – Я ни с кем не сплю!       Хидан держался за своё достоинство, упёршись одной рукой об автомобиль. В его мозгу что-то щёлкнуло, узнав ту же Тринити, что два года назад. Он поднял глаза на пепельновласую, вскинув бровь. - Серьёзно, блять? Дейдару ты за мужика не считаешь что ли? – Хидан махнул рукой со злости, но вдруг унюхал запах спиртного и с удивлением вскинул бровь. – Ты пьяна?       А что об Агне, так девушки враждовали, сильно, из-за агрессивности последней. Иногда даже чуть до драк не доходило. Хана никогда не вмешивалась в их дела, а лишь закатывала глаза и молча отходила подальше. Однако однажды ей это надоело, она поговорила с Какузу, а он единственный из Акацки, с кем она хорошо общается, тот долго отнекивался, но обаяние пышногрудой блондинки взяло своё. Тот поговорил со «своими», предложив устроить мини-пьянку. В общем, взяв под подмышки двух враждующих, Дейдара и Сасори приняли предложение, и шестёрка засели в одной из сдаваемых квартир Какузу. Все выпили, все разговорились, Тринити с Агной нашли общий язык, обнаружив много одинаковых увлечений, Какузу же весь вечер разговаривал с Ханой, обсуждая заинтересовавшую вдруг его Агну, Дейдара ухаживал как мог за Тринити, параллельно общаясь с Сасори, а последний. Как обычно, наклюкался в каку. Именно в тот вечер Агна с Тринити стали подругами, а с Какузу не то парой, не то боящимся признаться друг другу в симпатии школьниками. - Идиот, я с ним ни разу не спала! А с Нейджи мы просто хорошие друзья! – последний вопрос Кенпачи вывел из себя девушку. И что, что она выпила чуток? Сам пьёт в сто раз больше и чаще. - То есть … - он замялся, забыв про боль, но разгибаться и не думал. – Погоди, а зачем ты тогда с ним мутишь? - Что бы поддерживать связь с Акацки! - Нахуя?       Тринити замолкла, не зная, что ответить и осознав, что сказала лишнего. Она судорожно захлопала ресницами, смотря в малиновые глаза оппонента. Что делать, что ответить, она не знала, запуталась. И то, что она такое продолжительное время молчит сдавало её с головой. - Нахуя, Трини?       Сердце девушки снова ёкнуло пару раз: сперва от изменившегося, спокойного тона мужчины, а второй раз из-за изменённого её имени. «Только один человек называл меня так», - пронеслось у неё в голове, как она однажды сказала Хидану.       Тут она будто выпила залпом пол литра тяжёлого алкоголя. Голова сильно вскружилась, разум помутнел, выпитое саке дало о себе знать в порыве эмоций. Девушка всё же не ответила, но дальнейшие действия ввели Хидана в паралич. Поддавшись желания и, возможно, чувствам, Тринити обхватила шею Кенпачи и впилась в его губы. Распахнув глаза, мужчина не знал – отстраняться, или дать волю инстинктам. Пожалуй, сложно устоять против природы, и Кенпачи, забыв про боли ниже пояса, притянул девушку к себе за талию, со страстью отвечая на поцелуй. Но неожиданно разум Ферасовой возвращается в исходное положение, видать, протрезвев. Распахнув глаза, она отталкивается от мужчины и, не сказав ни слова, бросается от него прочь. Кенпачи только хотел что-то крикнуть, но заметил, как она свернула – забежала за ворота ограждения. Он ещё несколько минут стоял в непонимании, облокотившись о открытую дверь «Ягуара». - Чё за нахуй это было? – свёл брови он, взглянув на загоревшееся окно комнаты Тринити. – Что ты ко мне чувствуешь, бестолочь? – хмыкнув от собственного слова в конце, он сел за руль и завёл тачку.

***

- Ещё говна! – Хидан скорчил недовольную рожицу от поступившего предложения. Парень, которого теперь можно смело назвать мужчиной, развалился на диване в музыкальной комнате общаги возле открытого окна, покуривая сигарету и прогуливая пары.       Что он забыл в общаге? Труппу, конечно же, что тоже решила забить на пары и поваляться в своих блоках. Ведь не у всех есть шикарный дом с охреневшей тачкой, кто-то из другого города приехал получать знания, к примеру Конан и Сасори, кто-то устал жить с родителями, а это Итачи и Тоби, кто-то просто за компанию, такие как Кисаме (никто не знал, где он жил до этого), Зетсу, что мог спокойно жить в своей съёмной хате казначея, Какузу, что тоже периодически сдавал квартиры посуточно. На счёт прохода в общагу никогда проблем не было, ведь он личность известная и всеми любимая, хоть и противная. Остальные жили кто-где. К, примеру, Пейн в своей квартире с матерью-вдовой, чьего отца убили, на то время, мафиози за то, что мужчина знал слишком много и хотел покинуть их «банду». Пейн, конечно, отомстил, но психика стала сломанной, и он превратился из чувственного, спокойного мальчика в самого настоящего распиздяя-бандита, забравшего уже не одну и не две жизни. Дейдара тоже жил в своей квартире с обоими родителями, но ночевал там редко из-за загульной жизни. По его милому личику и худощавому телосложению сложно сказать, что он тоже отнимал жизни, мастерски владея взрывчаткой. И Хидан, проживающий в роскошном особняке богатого папочки, что аналогично находился в банде с отцом Пейна. Но рыжий, пока вырезал в подростковом возрасте здоровых мужичков, не без помощи не менее здорового Кисаме, отличного алхимика Сасори, и готового убить любого за такое количество бабок в их казне, Какузу, как раз напоролся на белобрысого мужчину, сильно смахивающего на одного из своей шайки. Он ранее не знал, что отец Хидана тоже состоит в мафии, поэтому прописал Кенпачи младшему таких пиздюлей за молчание, но трогать старшего Кенпачи запретил, ибо на его руках крови отца нет. Мафия исчезла, как все думали, но на её место встало новое поколение, как раз таки вырезавшее этих бандитов. А отце Хидана пришлось жить обычно жизнью, найти работу, пытаться выжить, экономя. Он сперва был раз, узнав, что сын идёт по его стопам, но теперь, поумнев, каждый раз устраивает сыну мозгоёбство за очередное преступление, зная, чем это может кончиться.       Но тема сильно отклонилась. – Вон Пейна пригласите, - стряхнул снова пепел на подоконник Хидан, ибо тянуться до окна лень. Перед ним стояли двое панко-парней, один с электро-гитарой, другой с бутылкой саке. - Он ваш главный вокалист, - продолжил тот, что с гитарой. – Он не бросит свою труппу. - А я, типа, брошу?       Парень-панк хмыкнул и взглянул на своего друга. Тот, кивнув, бросил бутылку пепельвласому. - Вы что, блять, решили меня за бутылку саке купить? – Кенпачи аж поперхнулся, то ли от ахуя, то ли просто от внезапно прилетевшей бутылки. - Наш вокалист в репщину (стиль музыки: rap) поддался, - свёл брови всё тот же с гитарой. – А кроме него у нас никого с пиздатым голосом нет. Поэтому к тебе и обратились. - Я так-то ещё и на электрухе в труппе хуярю, забыл? - У вас же Агна на электро стоит, - вскинул бровь второй. - Больше не стоит, - Хидан выбросил докурившую сигарету. – Мы с Пейном теперь на гражданке и вернулись на свои места в труппе. Так что девкам у нас делать нечего. Вон, Агну попросите. - Так, э-э-э, - почесал затылок гитарист. – Она у нас электруху дёргает. - Не понял, - вскинул бровь Кенпачи, открывая бутылку. – Она же у нас играла? Да и ты вроде электруху держишь, - опустил взгляд на инструмент в руке парня. - Она способная девочка, – усмехнулся второй. – И для наших композиций требуется минимум два «электрика». - В смысле, бля?       Хмыкнув, второй панк порылся в кармане и, найдя листочек в глубинах того самого кармашка, бросил сложенную бумажку Кенпачи. Хидан развернул лист и присвистнул, разглядывая аппликатуры. - Это что за пиздец? - Это хоррор-панк, - рассмеялся первый. – Тяжеловато для тебя? - Ебанись, - мужчина поднялся с кресла и потёр ладошки, явно заинтересовавшись. Но чем? – Я владею всеми инструментами на свете. Вроде, - закатил глаза, задумавшись, - Так что ваши закорючки для меня как два пальца обоссать. - Так что? – прищурился второй панк. - Короче, давайте, ебаните своими способностями, а я посмотрю. Если мне понравится, то я подумаю, - блеснув ослепительной улыбкой, Кенпачи хрустнул пальцами и захватил с собой бутылку саке. - Не так всё просто, - остановил его первый с гитарой. – Как я сказал – нам нужны минимум два «электрика», а второй, точнее Агна, проебалась и трубку не берёт. Сейчас мы не сможем… - Ебать нахуй, а я на что? – перебив панка, Хидан указал на себя, не забывая попивать саке. - Так ты же не знаешь… - Ебать нахуй, а это на что? – поднял с пола брошенную ранее бумажку с «нотами» и поднял на уровень головы, зажав между указательным и средним пальцами. - Ты сможешь прям так… - Ебать нахуй… - Да заебал ты перебивать! – фыркнул гитарист, выхватил из рук Кенпачи бутылку и глотнул саке. – У нас и барабан…       Не успел парень договорить, как его снова перебивают. Нет, не Хидан, а распахнувшаяся дверь, которая ударилась о небольшой комод, а на нём ударные тарелки, а дверь распахнулась сильно… В общем, с треском и грохотом тарелки падают на бетонный пол, оглушая всех и вся поблизости. А всю эту картину добивала бутылка, что выпала из рук парня и разбилась, когда тот рефлекторно закрыл руками уши. - Как я это ненавижу, - убирая уши с ушей, прорычала вошедшая Тринити. – Почему они вечно … - А вот и ударник, - так же открыв уши и увидев девушку, заявил гитарист. - Ударник?! – Хидан распахнул глаза, прихуев от такого расклада событий. – Ты же гитаре училась?       Девушка застыла, не зная, что сказать. Особенно после вчерашнего. Правда, что она училась гитаре, да ещё к тому же у Хидана, но не говорить же ему, что после того, как он ушёл в армию, она тупо не захотела ни у кого продолжать учиться? Пробовала пару раз, у тех же панков, что стояли перед ней, но это было не то. Они даже близко не стояли с Хиданом. Хидан просто профи своего дела, на то он и учится на муз-факе. Он словно был рождён с гитарой в руках, с барабанными палочками и великолепными голосовыми связками. Правда, Агна ещё предлагала свою помощь по обучению игры на электрухе, но тогда Тринити уже потеряла всякую надежду и «поддалась» в ударники. А на тот момент Агна как раз мутила с Какузу - одним из лучших ударников города, и тот, не особо желая, обучил её чему умеет.       А теперь он стоит снова перед ней, опять он в её жизни, опять рядом. То, что произошло вчера, она смахнула на алкоголь и эмоции, которые она не сумела сдержать. Разум всё так же твердил, что он просто хочет её отыметь и только. Однако на душе не всё так просто. - Ну-у-у, да, - это всё, что девушка смогла выдавить из себя.       Да, она давно к нему что-то чувствует, её к нему тянет, сильно. Но любовь ли это? Почему же тогда, забежав домой, она не стала реветь, думая, что совершила огромную ошибку, не стала бить кулаки об стену, понимая, что дала Хидану «зелёный свет»? Вместо этого она села на кровать и сидела так, улыбаясь как дура и сверкая искрами радости из глаз до тех пор, пока не услышала рёв заводящегося мотора.       Мужчина заметил замешательство девушки, а значит, она всё помнит. Разговаривать с ней сейчас бес толку, он это понимал, да ему и не хотелось. «Посмотрим на дальнейшие события», - подумал он, ехидно улыбнувшись. – Ударница, говоришь? А как же электруха, что я тебя учил?       Двое парней вдруг уставились на Кенпачи, распахнув глаза. - Я же тебе говорил! – воскликнул первый. - Да иди ты, - фыркнул второй. - Только он играет большим и средним пальцами, - лыбился первый с гитарой. – Она от него это привычку переняла. - Ой, хорош, - махнула рукой Тринити и непроизвольно взглянула на Кенпачи, что довольно улыбался. Она опустила глаза и пошла за ударную установку.       Конечно, именно он был её учителем, который положил ей в руки гитару, и естественно делала именно так, как делал он, в том числе и удар по струнам именно средним и большим пальцами. - Может, и ударным её подучишь? А то, как Агна с Какузу разбежались, то тот перестал её обучать.       Тринити снова вздрогнула, услышав слова участника своей труппы. Она только хотела выкрикнуть «нет», но замахала руками под возглас Хидана «конечно». - Так, начнём? – подал голос второй панк.       Закатив глаза, Тринити уселась за барабаны, стараясь не смотреть на альбиноса. Парень с пустыми руками отодвинул шторку шкафа и достал навесной синтезатор. Оба парня, всё подключив, взглянула на Тринити – та кивнула в знак готовности, перевели взгляд на Кенпачи. Мужчина, издав стандартное для него «пф», схватил свою электро-гитару и, пафосно поставив ногу на подлокотник кресла, уткнул на неё ребро гитары, положив лист с нотами на спинку мебели. - Ты на второй волне, - электрик повесил на себя гитару, подсказав, что именно должен играть Хидан.       Тот снова издал свой звук и взглянул на ноты, как панк выразился, второй волны.

*** Murderdolls – People hate me. ***

      Раз-два-три удары палочками в руках Тринити, заиграла элетруха панка под удары одной из тарелок установки. Три удара по другим барабанам, и тут, как накалякано на листочке, подрубается Хидан, попадая точно в точку. Заиграл тяжёлый панк-рок, который Кенпачи ещё никогда не играл. Для него это стало чем-то новым, затягивающим, ему нравилось. Особенно ему нравилось, как играет Тринити, хоть иногда немного допуская лажи. Тут в микрофон запел Элетро-гитарист рычащим, противным голосом в стиле гроулинга, и Хидан заржал. Он на секунды прекратил ударять по гитаре, заливаясь в смехе, но снова легко влился в «игру», когда его гитара должна «запищать». «Тут должен быть припев», - пронеслось у него в голове, заметив немного иные ноты.       И правда, недовокалист стал петь иначе, приближаясь к припеву. Кенпачи с интересом уставился на Тринити, запомнив дальнейшие ноты. - And people hate me, - начал припев панк. Хидан снова заржал. - Cause I'm better than you, - набрал воздуха он же, что бы успокоиться. And people hate me, - снова пустился в смех. - And that’s the motherfucking truth, - даже выгнулся назад и стал ржать во всё горло, понимая перевод. People hate me, … and you can all fuck off, - вроде стал успокаиваться Хидан. I'm perfect, - снова заржал. - pissed off, - просто в истерике. - beautiful, I'm god.       После последних слов Хидан не выдержал и, прекратив играть, свалился на кресло. Ребята не стали останавливаться, со злостью смотря на истерически ржущего альбиноса. Начался следующий куплет, и второй гитары явно не хватало, в прочем, как и басс. От следующих слов в куплете Хидан вообще выпал, скатившись с дивана. Он ржал так, что перебивал голос вокалиска. Прозвучал второй припев – Кенпачи попытался успокоиться и, приняв прежнюю стойку, влился в музыку. Начался момент без слов, который мужчина исполнил на «отлично», а Тринити лишь хмыкнула на него, заметив его исполнение. Нет, ей вовсе не неравилось, а наоборот, восхищалась им. И её жутко бесило это. Снова слова, и вот тихий момент в исполнении недовокалиста и рычание в конце. Хидану явно надоело травмировать свои барабанные перепонки и он, быстро повесив на себя гитару, подошёл к нему и, в момент конца куплета перед припевом, толкнул того пятой точкой, сам вставая за микрофон. - And people hate me, - голос Хидана звучал намного звонче, красивее, без единого намёка на гроулинг. - Cause I'm better than you, - грех не воспользоваться своей отличной памятью. And people hate me, - на него одобрительно уставились оба пака. - And that’s the motherfucking truth, - кое-как успевая ударять по ударным, Тринити распахнула глаза от шикарного голоса. People hate me, … and you can all fuck off, I'm perfect, - взглянул на Тринити. - pissed off, - на панков. - beautiful, I'm god, - прорычал мужским басом, выгнувшись назад.       Вскружив голову свои голосом, девушка неаккуратно ударила по тарелке и палочка вылетела из её рук. Разумеется, все сбились и затихли, совершая неприятные ушам звуки. - Охуенно, но что за нахуй? – изогнул бровь вошедший Пейн, давно услышав их игру. Сперва он не обратил внимания на гроулинг панком, но услышав знакомый голос, тут же ринулся на него. - Да эти олухи вообще не владеют своими голосами, - снова засмеялся Кенпачи, вспоминая, как пел один из панков. – Так то, я, пожалуй, на два фронта играть буду.       Улыбаясь через зубы и сдерживаясь, что бы не заржать, Пейн перевёл взгляд на шокированную Тринити и с лёгкостью прочитал её мысли, хорошо зная психологию. - Сумеешь? – перевёл взгляд на Кенпачи. - Пф-ф, - махнул рукой тот. – Как два пальца обоссать. - О, чёрт, - Тринити ударилась головой о барабан, издав «бум» звук. На шум тут же обернулись все парни, а Пейн, наконец, заржал, нервируя своими способностями психологии девушку.