Матерящийся беспредельщик.

— Стой! — женщина с длинными волосами цвета красной розы схватила за руку своего сына, распахнув глаза. — Что это такое? — помахала перед лицом пачкой денег, что вручил ей её отпрыск. — Вообще-то деньги, — мужчина опустил на невысокого роста мать свои серые глаза. — Я заметил, ты ходишь в одном и том же продолжительное время. Купи себе что-нибудь, квартиру, например, получше, — прошёлся взглядом по старой двушке. — Ты опять за своё? — тёмные глаза женщины сверкали яростью и страхом. — Хочешь кончить как отец? — Ма-а-ам, — закатив глаза, протянул он. — Я сам кого угодно положу, сама знаешь, — он взял её за плечи, пристально смотря ей в глаза. — Тем более отец не был лидером своей банды. — Какая разница?! — у женщины начиналась истерика. — Почему нельзя как обычные люди найти работу и зарабатывать деньги, а не добывать их криминалом?! — Ой, хорош, — мужчина махнул рукой и развернулся, сведя брови. — Нагато, — на глаза Фусо накатывались слёзы, и голос дрожал.       Остановившись, рыжий вздохнул. — Что не так, мам? — развернулся обратно. — Я учусь только по твоему желанию, я даю тебе денег на всё, что захочешь, я могу купить тебе всё, что ты пожелаешь, — подходил ближе к женщине. — Я сделаю всё, что ты захочешь. Так что не так? — Прекрати заниматься криминалом! — кареглазая ударила сына кулаком по груди и уткнулась в нее лбом. Этот удар Пейн и не почувствовал, для него он ничто. Его сейчас убивало лишь состояние матери.       Он приобнял её, прикрыв глаза. — Всё, кроме этого.       Женщина схватилась за плащ сына, шмыгая носом. — Почему я не поступила как Маи (от автора: нет в каноне, мать Хидана)? — Что? — свёл брови мужчина. — Почему я не ушла, забрав тебя от Яхико (от автора: да, я упорот, так что мать у Пейна — это мать Нагато, а отец — Яхико.: D)? Ты бы не стал таким… — Если ты забыла, Маи просто бросила семью и сбежала, — хмыкнул Пейн, но, услышав хлюпанье матери, вздохнул и обнял её сильнее. — Успокойся. Всё хорошо. Все живы, здоровы. — Мне так его не хватает, Нагато, — Фусо заревела в плащ сына, вцепившись в него сильнее. — Ты единственное, что у меня осталось. Я боюсь за тебя, Нагато. — Мне тоже его не хватает, — мужчина опустил голову. — Со мной ничего не случится.       Женщина подняла на него свои красные от слёз глаза и, внезапно улыбнувшись, прикоснулась ладонью к его щеке. — Ты его абсолютная копия, — она усмехнулась. — От меня тебе ничего не досталось. — Не болтай, — усмехнулся он в ответ. — Вот это твоя заслуга, — он постучал пару раз пальцем по голове, смотря ей в глаза и видя, как женщина расцветает.       Фусо всегда становилась счастливой, наблюдая за своим сыном. Ведь она видела в нём сразу два родных человека из-за просто невероятной схожести во внешности её мужа и сына. Словно она не рожала его, а Яхико просто клонировали. Правда её всегда раздражало огромное количество пирсинга по всему телу Нагато, но достучаться до него невозможно. Он слушался её во всём, кроме своих дел и личной жизни. Любая другая женщина уже давно бы управляла своим крутым сынком щелчком пальца, но Фусо безумно боялась потерять его. — Пойдёшь к Кенпачи? — мужчина никогда не называл отца Хидана по имени по неизвестной причине. Либо по фамилии, либо «старший», что никак не напрягало «старшего». — Так время уже двенадцать ночи, — распахнула на сына глаза. — Один ху … — Пейн хотел рассмеяться из-за искривленной физиономии матери после некультурного слова, но вовремя исправился. — Кхм… Всё равно они не спят, — Ты же с ним постоянно ошиваешься, а я как раз к ним хотел завалиться. — Ну, не знаю, — Фусо опустила глаза. — Он меня так-то не звал. — Пф-ф, он всегда тебя рад видеть. Пошли.       Пейн махнул рукой, чтобы та шла за ним. Увидев, что мать не в лучшем состоянии, он вышел на улицу, крикнув, что будет в машине. Женщина за пять минут привела себя в порядок и, переодевшись из домохозяйки в уличную одежду, вышла из дома. Её сын стоял, облокотившись спиной об автомобиль, и покуривал сигарету. Обойдя авто, Нагато открыл переднюю дверь и, посадив на сиденье мать, захлопнул её. Бросив недокуренную сигарету, мужчина завёл тачку, и в салоне тут же на полную громкость заиграла музыка. Он бы сделал потише, но Фусо тоже любительница тяжёлой музыки, а в особенности, когда это песня её сына, голос которому тоже передался от её мужа.

***

— Не дорос ещё, — фыркнул белобрысый мужчина с голубыми глазами, отнимая бутылку саке у своей непутёвой копии. Ну, почти копии. — В смысле, бля? — уставился на отца малиновыми глазами Хидан. — С каких это пор я не дорос? — Я так сказал, — улыбнулся старший Кенпачи. — Э, бля, бать. Что за дискриминация началась? — Сходи, купи сам. Саке просто закончилось, — отнял вторую бутылку старший. — А-ха-ха, пиздец ты, — рассмеялся Хидан. — А сразу сказать не судьба было? — Не матерись при отце, — с улыбкой мужчина развернулся и направился в зал. — Ой, кто бы пиздел, бать, — усмехнулся в спину младший. — Нахуй иди, сына, — показал средний палец старший и скрылся за углом.       Усмехнувшись, Хидан только напялил на себя плащ, чтобы сходить-таки за алкоголем, как в дверь зазвонили. Фыркнув, мужчина направился к двери. — Чего припёрлись? — оглядел троих девушек он, что стояли у порога. — Я уже и не ждал вас. — Задержались чутка, — отмахнулась Агна. — Это тебе компенсация, — она протянула пару бутылок саке. — О-о-о, извинения приняты, проходите.       Агна гордой походкой переступила порог, за ней более скромно и с улыбкой последовала Хана, а последняя зашла Тринити, не поднимая глаз на мужчину. Хидан с ехидной улыбкой проводил Ферасову взглядом, пока та шла вдоль прихожей. Снимать обувь ни к чему, ибо музыкальная комната находилась в подвале, а там не особо блеснёшь чистотой.       Тогда, в общаге, Хидан позвал девушку к себе часиков, эдак, в десять. Та тут же закатила чуть ли ни истерику и хотела влепить пощёчину наглецу, но Кенпачи всё же успел объяснить нормально и не быть травмированным как физически, так и психически. Тринити играет на ударных, но ей ещё далеко до идеала, а так как Хидан профи во всех инструментах и эта красотка ему не какая-нибудь там «мимопроходящая», он предложил свою помощь. Девушка сперва отказалась, ссылаясь на очередной способ затащить её в койку, но когда тот махнул рукой со словами «можешь приходить не одна», подумала и согласилась. — Кстати, почему меня никто не предупредил, что Агна будет с нами? — прикрыл глаза Кенпачи, остановившись перед дверью в подвал. — Чё? — а-ля «гопник» скривила лицо та. — Будете ебашиться — не разъебите мне тут ничего, — толкнул рукой дверь и стал спускаться. — Чего, блять? — вскинула бровь девушка и последовала за Кенпачи.       Печально вздохнув, но потом почему-то засмеявшись, Хидан зажёг свет. Множество музыкальных инструментов красиво сложены по разным углам. Более используемые, а это ударная установка, два вида гитар и синтезатор, стояли в центре подвала. Девушки тут же стали осматриваться, пытаясь понять, о чём же говорил Хидан. Однако он тут же помог им в этом. — Просыпайся. Твоя подружка пришла, — Хидан бросил одно из яблок, лежащих на тарелке, в ударную установку. Фрукт попал в тарелку, после на барабан, снова на барабан и упало на другую тарелку. От последнего удара нечто, что девушки посчитали кучей барахла на центральном барабане, вскочило с испугу. — Че те надо? — недовольно уставился на Кенпачи ещё не до конца очнувшийся Какузу. — Ну, нахуй, — заметил Агну. — Что за бабсовет? — Кто лучший ударник? — сверкнул своей улыбкой Хидан. — Ясен пень, я! А чего надо? — вскинул бровь тот. — Вот и обучай её, — указал на альбиноску. — Схуя… — Кто лучший ударник? — повторился белобрысый. — Пошёл ты! Ты тоже умеешь на ударных играть. — Ой, бля, давайте я проявлю инициативу тогда, — закатила глаза Агна, стягивая с себя гитару. — Ты умеешь, что ли? — вскинул бровь Кенпачи и тут же перевёл взгляд на хмыкающего Какузу. — Ах, вот оно что. И хорошо играешь? — но послышалось снова хмыканье мужчины. — Ты, блять, можешь перестать хрюкать и заткнуться или отвечать как человек, а не как свинья?! — Не матерись при взрослых! — всеобщее внимание привлёк спускающийся по лестнице Кенпачи старший. — Отец дело говорит, мелкий, — усмехнулся следующим за отцом Хидана Пейн, держа за руку красновласую женщину. — А то как быдло. — Кто мне это говорит … — закатил глаза Хидан. — А что за ночь родительского собрания? — Это к ней претензии, — рыжий указал на мать, за что получил подзатыльник, и он, смеясь, втянул шею. — В смысле? — вскинул бровь малиновоглазый.  — Нихрена у вас тут тусовка! — показался вверху лестницы Сасори. — Е-бать! — распахнул глаза младший. — Мы вообще собирались просто потрениться, а не … — Блин, пап! Что ты меня подталкиваешь? Тут пробка, — нахмурился Сасори, обернувшись. — Это твоя мать куда-то спешит, — раздался ещё один голос сверху. — Вы с ума съехали?! — воскликнул Хидан. — Чё все вдруг ночью припёрлись? — Не гунди, — фыркнул рыжий. — Я не виноват, что женщины имеют свойство болтать со всеми подружками по дороге. Сасори, как узнал, что мы к вам едем, сразу в тачку прыгнул, а о родках уже она позаботилась, — бросил взгляд на свою мать. — А чё все сюда-то спустились? В хате места мало стало? — Вот тут я вообще ни при чём! — Пейн усадил Фусо на диван. — Я только сказал, что мы идем отрабатывать игру на инструментах, а им вдруг резко стало интересно послушать. — О-о-о, пиз… — Хидан, завались, — фыркнул на сына старший Кенпачи. — Ты за саке сходил? — Не успел. — Вот и отлично, — голубоглазый мужчина улыбнулся и принялся рыться в пакете, что держал отец Сасори. — Это вам подгон, — мужчина вытащил шесть саке, что были склеены полиэтиленом с фирменным рисунком. — Как я вас всех сегодня люблю, — засиял младший, поставив две бутылки, что принесли девчонки, на стол.       Смирившись со своей участью, сиреневоглазый стал командовать, чтобы все уселись за свои инструменты. Какузу закатил глаза и взялся за палочки, Сасори, словно давно под градусом, поскакал к басс-гитаре, сам Хидан схватился за электро и уставился на синтезатор в раздумьях. На немой вопрос Хидана, Какузу подозвал его методом простого «пс-с» и указал взглядом на Хану. Воскликнув на непонятном языке, Кенпачи затолкал девушку за её инструмент. Все родители уселись на диван, а диван не из маленьких, Агна развалилась на подлокотнике, а рядом с ней, справа от матери, Пейн. На вопрос Хидана «что за херня», тот ответил простое «мне стоять лень», и вытянул руку для микрофона. Фыркнув, Кепачи бросил ему микро, забыв его выключить. Прозвенел режущий уши звук от удара микро о руку рыжего, и все скорчились. Именно это заставило Тринити выйти из своего раздумья. Все это время она нагло пялилась на Кенпачи старшего, сперва поражаясь великолепному сходству отца и сына, а потом вспомнила историю её мачехи Джессики. Девушка встала за Агной, продолжая сверлить взглядом затылок отца Хидана. — А что играть-то будем? — словно в жопу ужаленный, Сасори не прекращал привлекать внимание своей гиперактивностью. — Сыграйте, что у нас в машине только что звучало, — подала голос Фусо, взглянув на сына. — О-о-о, вот это старьё, — усмехнулся тот. — Чего это? — вскинул бровь Хидан. — Поху…фиг, сыграем, — увидев изменение в лице отца, успел исправился. — Чего играть-то? — Пятую, — Пейн облокотился о спинку дивана, скрестив руки на груди. — Ясно. Ну, зажигай! — брякнул по гитаре белобрысая заводила, создавая красивый звук.

***Pain — Close my eyes. ***

      Хана, уточнив у Какузу, какая из их песен «пятая», уставилась в синтезатор. Нажимая пару клавиш. Заиграла электро музыка и тихо, на заднем плане гитара Хидана. Подключился Какузу с лёгкими ударами по тарелкам, и понесся хардкор. Хидан, мотнув головой, стал играть громче и жёстче, Сасори с глупой улыбкой присоединился к ребятам. Пейн улыбнулся и, поднеся ко рту микрофон, начал петь под более затихшую игру инструментов. Его голос был спокойным, самым обычным, словно он просто говорит, а не поёт. Фусо мило заулыбалась, увидев впервые своего сына в действии. Музыка стала громче, а вместе с этим рыжий перешёл наконец к пению. — … from the sky-y-y, — протянул Нагато и прикрыл глаза, когда музыка стала до минимума тише.       Резко гитара Хидана на пару с Какузу начинают играть припев, а к ним, запрокинув на спинку дивана голову, подключается вокалист. — I don’t know why-y-y-y … — не открывая, глаз протянул шикарным голосом Пейн.  — It sticks in my hea-а-аd! — подошёл к микро на подставке Хидан, подключаясь на подпев. — I close my ey-y-y-yes… — продолжил вокалист. — And it hurts me so ba-а-аd! — одновременно играя на гитаре и голося в микро. — I don’t know why-у-у-у … — It sticks in my hea-a-ad! — I close my ey-у-уes! — вдруг заулыбался Пейн. — I close my eyes, — закончил петь и отошёл от микрофона Кенпачи.        Начался второй куплет, и вдруг Нагато поперхнулся, испугавшись хлопка матери. А хлопнула она из-за эмоций, нахлынувших на неё из-за прекрасного пения её сына. Хидан не растерялся и, пропустив лишь одно слово куплета, подскочил к микро и продолжил петь за Пейна. И вправду, Хидан имел идеальный голос, что уступал только одному человеку, который сейчас как олух сидит и кашляет. Тот хмыкнул, откашлявшись, встал, схватил бутылку саке и сделал пару глотков, чтобы смочить горло. Музыка снова затихла до минимума, и как только гитара Хидана с ударными Какузу стали играть громче, он начал припев, с разворота махнув плащом. Он снова прикрыл глаза, полностью погружаясь в музыку, как он всегда делал и на сцене, а телом двигаясь в ритм музыке. Один лишь Хидан вёл себя как настоящая рок-звезда, ни капли не стесняясь выгибаться и изгибаться играя на гитаре. Начался сольный момент электро-гитары, и Кенпачи стал создавать ею пищащие, рычащие, скользящие звуки.       Тут-то Нагато пришла идея, заметив возбуждённую мать. В мозгу сразу промелькнула информация о том, что именно от неё ему достался абсолютный слух, к тому же Фусо в молодости была соло-вокалисткой. Он схватил её за руку и поднял с дивана. Женщина распахнула глаза от удивления и даже икнула, когда Пейн отнял у Хидана микрофон и вручил ей. — Первая волна — твоя, — улыбнулся он матери, и та, моментально засияв, поднесла микрофон к лицу. — I don’t know why-y-y-y … — навыки никуда не подевались, голос у Фусо была в самом расцвете сил. — It sticks in my hea-a-ad! — прокричал Пейн, и, в отличии от Хидана, в его голосе не было ни капли рычания. — I close my ey-y-y-yes … — глаза женщины светились счастьем, давно они с сыном не делали что-нибудь вместе. — And it hurts me so ba-а-аd! — и Пейн заметил это. — I don’t know why-у-у-у … — Фусо влилась, запев ещё лучше. — It sticks in my hea-a-ad! — Нагато свёл брови, заметив знакомое изменение голоса. — I close my ey-у-уes! — задрала лицо к потолку. — I close my … — он понял, кого мать ему напоминает в данный момент, и немного лажанул в конце, переведя взгляд на Агну.       Прозвучали заключительные звуки барабанов, и все слушатели захлопали, а Фусо вовсе как девчонка запрыгала, вспомнив молодость, и обхватила за шею рыжего. Нагато краем глаза заметил, как Агна тут же свела брови и отвернулась, когда он приобнял мать. — Ну, что? Кто следующий? — отвлёк его от своих мыслей завопивший Хидан, что крутил микрофон на пальцах.       В общем, обучение ударным Тринити превратилось в ночь караоке с родителями. Все напелись, наорались, кто-то напился. Кенпачи старший достал из своего арсенала коньяк и, вдоволь наигравшись со своими детьми, родители поднялись наверх. Музыканты, которые имели хороший слух, давно заметили, что Какузу стал немного лажать, а после своего «оставайтесь с нами» в сторону взрослых ясно дал понять, что он уже давно подбухивает втихаря за ударной установкой. Когда наклюкался Сасори — никто не знает, но стоял он ух-х какой довольный. Наконец, когда язык Пейна стал заплетаться, Кенпачи заржал и объявил перекур. Все на этот перекур среагировали по-разному: к примеру, Какузу с сигаретой в зубах вякнул: «В смысле?», уставившись на мужчин; Сасори тут же бросил гитару и схватился за саке; Агна с Ханой сделали то же самое, усевшись с Акатсуной; Тринити вовсе свалила в туалет. В итоге на перекур вышли только Пейн и Хидан, махнув руками на уже курящего Какузу. Мужчины поднялись на первый этаж и вышли на крыльцо. Кенпачи тут же запрыгнул на перила, поставив на неё одну ногу, рыжий лишь облокотился на стену дома. — Чего тупим? — разглядывая тлеющую сигарету, с ехидной улыбкой начал диалог Хидан. — М? — отвлёкся от курения тот, взглянув на альбиноса. — Я про первую песню, — взглянул на рыжего. — Ты запнулся в конце, олух. — Слова забывал, — отмахнулся Лидер, отведя взгляд. — Ну-ка посмотри-ка на меня.       Глубоко вздохнув, Пейн повернулся к собеседнику. — Почему, говоришь, тупил? — затягиваясь, продолжил вытягивать информацию у друга. — Потому, что … — Не закатывай глаза, жулик! — Заебал ты, — фыркнул на Кенпачи мужчина и, затянувшись, с дымом продолжил. — Я тупил, потому… — Блять, Пейн, ты заебал жульничать, отвечаю! — терпение Кенпачи подходило к концу, и он перешёл на повышенный тон. — Почему, блять, ты лажал?! — Да потому что, блять, забыл слова!       Хидан довольно улыбнулся, заметив расширение зрачков серых глаз. Пейн мог обмануть любого, не палясь ни действиями, ни голосом, ничем. Но вот глаза никак не перехитрить. — Спалился, да? — вздохнул Нагато, прикрыв глаза. — Ясен хуй, — усмехнулся тот, затягиваясь. — Обучил на свою голову, — усмехнулся. — Что-то на сиськи Тринити засмотрелся и затупил.        Момент — Хидан вспылил и хотел было наехать на друга, но снова воспользовался знаниями Пейна. Однако тот тоже не стал стоять спокойно и сразу же заметил реакцию на его слова. — Я даже на тебя не взглянул, а ты уже спалился, — усмехнулся Лидер. — Всё пытаешься добиться её? — Ты тему не меняй! Я заметил, как ты пялился на Агну. — И что с того? — подумав, что в том, что он пялился на Агну нет ничего палевного, рыжий взглянул на Хидана сверху вниз. — У них с мамкой голоса схожи. — Да, да, да, именно из-за голоса ты на неё пялился, — заулыбался тот. — Хочешь её? — в голосе отчётливо звучал сарказм. — Бля-я-я, отъебись от меня, — фыркнул рыжий и потушил сигарету в пепельнице. — Погоди, я не докурил.        Закатив глаза, Пейн снова облокотился на стену, скрестив руки на груди. Докурив, Хидан достал ещё одну сигарету, а Лидеру ничего не оставалось, как сделать аналогичное. Входная дверь вдруг открылась. — Вы чего так на долго пропали? — с блеском в глазах и бутылкой в руке, на мужчин уставилась Агна. — Там Какузу опять дебош устраивает.       Кенпачи вдруг задумался, и, зная про вечные тёрки между Агной и Пейном, решил зарядить обстановку, услышав про Какузу. — Да тут Пейн рассказывает, как он тебя жарил, — он присосался к сигарете и старался не заржать, заметив перемену в лице немки. — Ты охуел?! — прорычала девушка, пока Пейн в шоковом состоянии уставился на Кенпачи. — Вот, все позы описывает в подробностях, — представив в голове, как Агна начинает пиздить рыжего, Хидан заржал. — Какого хуя ты ему всё рассказал?!       Хидан тут же поперхнулся и стал сильно кашлять. Нагато прикрыл лицо ладонью, зажмурившись. Девушка с яростью уставилась на Пейна, но её злость сменилась замешательством. Один поперхнулся, другой что-то бубнит в руку — отличный, просто ослепительный фейл. — Умница, Агна, — не убирая руку с лица, показал палец вверх Пейн девушке. — Чего, блять?! В смысле всё рассказал? — кое-как остановив кашель, произнёс Кенпачи. — Он … Он меня на понт взял? — распахнула глаза Агна. — Вы что, блять, трахаетесь, что ли?       Немка ударила себя по лбу за собственную тупость и агрессивный характер. Так глупо спалиться — это просто верх тупости. — Нихуясе новости! И давно?       На вопрос Хидана никто не ответил. Пейн, заметив тишину, взглянул на девушку. — Продолжай, раз спалила, — усмехнулся рыжий. — С дембеля, — опустила голову та. — Только не говори никому, пожалуйста. — Я не трепло, — усмехнулся Кенпачи и, спрыгнув с перил, начал толкать всех в подвал, но как только он распахнул дверь, то чуть не сбил Фусо, что, видать, хотела выйти. — Нагато, пошли домой? — улыбка на лице женщины говорила о том, что она довольно-таки поддатая. — Нагато? — распахнула глаза на рыжего Агна.       Хидан снова заржал. Он давно заметил, что на протяжении того времени, что они все сидели в подвале, Агна постоянно с негативом посматривала на мать Нагато и ни слова не сказала за весь вечер, пока она была там, и кстати потом не особо разговаривала, лишь с Тринити о чем-то переговаривалась, попивая саке. Сейчас же Хидан смотрит на двух одинакового роста девушек, у обеих красные волосы, голоса похожи. Он вдруг начал смеяться от слов, что прозвучали у него в голове: «Парни всегда ищут девушку, похожую на их мать». Но не Нагато, который тут же заметил вновь прибывший из ниоткуда негатив со стороны Агны, хотя тут и дураку понятно, что с ней что-то не так, так как девушка тут же присосалась к бутылке, отведя взгляд от Фусо. Пейн попытался схватить девушку за руку, но та ловко увернулась, со словом «отстань». Хидана, как любителя совать свой нос везде и всюду, это вдруг заинтересовало, и он преградил путь немке и вытолкал её на улицу. Пейн последовал за ним, попросив мать подождать ещё немного. — Чё вам надо от меня? — фыркнула панкушка, смотря то на Хидана, то на Пейна. — Что за резкое появление негатива? — изогнул бровь Нагато. — Резкое появление негатива? — распахнула глаза от удивления Агна. — Тебя только что какая-то тёлка позвала домой, пришёл ты с ней под ручку, до этого она висела на твоей шее. Я, конечно, понимаю, что мы лишь изредка просто спим, но, блять, пошёл ты нахуй, кобель.       Хидан моментально выпал, причём в прямом смысле. Он заржал так, что поскользнулся на странных соплях на деревянном полу крыльца и упал на перила. Пейн сперва закатил глаза, потом тоже заржал, попытался успокоиться, не получилось, упал на Хидана, поскользнувшись на той же лужице, что и белобрысый. — Ты… это… она… — задыхался со смеху Кенпачи, показывая пальцем то на Пейна, то на Агну. — Погоди, — Пейну всё же удалось немного успокоиться, он встал ровно. — Ты ревнуешь? — Пф, вот ещё, — отмахнулась та, закатив глаза. Однако рыжий сразу же узнал трюк по закатыванию глаз, что использует он сам при лжи, и усмехнулся. — Ты мне противен стал. — Еба-а-а-ать, я уссусь сейчас!       Из-за дикого ржача Пейн снова начал ухахатываться, а на шум вышла Фусо. — Вы чего шумите? Два часа ночи на дворе, — вскинула бровь та. — Ладно, мам. Я сейчас подойду.       Мир для Агны перевернулся, и она испытала второй фейл подряд. Она хотела провалиться сквозь землю или же стереть память этим двоим. Как только Фусо захлопнула дверь, девушка ударила себя по лбу. — Это твоя мама? — пробубнила в ладонь, зажмурившись. Ни один не смог ответить из-за истерики на фоне ржача. Они просто бились в плечи друг друга, не в состоянии успокоиться, однако, как Пейн и пообещал, ржать они стали намного тише, зажимая рот. — Капец, вы вообще не похожи! — фыркнула на заебавших ржать над ней мужчин. — Откуда мне было знать?       Из-за агрессивного восприятия осознанного Агны, парней просто убивало от смеха. Девушка прорычала от злости, зашла в дом и с шумом захлопнула дверь. — Что? Никуда вы не поедете! — перекрыл дорогу Кенпачи старший родителям Сасори. — Вам идти несколько километров! — На такси поедем, — женщину очень забавляла поза белобрысого: руки в стороны лежат на косяке двери, ноги аналогично, сам стоит и шатается. — Ну, нахер деньги тратить. Оставайтесь, у нас много места. — Нас Нагато отвезет, — тоже с забавной физиономией стоял отец Сасори. — Я с ным н сиаду! — вдруг выкрикнул из гостиной их сын. — Действительно. Он же пьян, — подметил отец. — Я не поняла, — женщина вдруг напрочь забыла про текущий разговор, повернув лицо к гостиной. — Сасори, ты чего такой пьяный?! — Вот именно! И сын у вас пьяный! — продолжал настаивать на своём Кенпачи.       Зашла Агна, молча прошла в подвал. — Сасори! — женщина потопала к сыну. — Отстань, мать, я с Морфеем! — махнул рукой красновласый, прижимая к себе подушку. — Всё, достали! Хидан, Нагато! — окликнул двоих на улице Кенпачи старший.       Дверь отворяется, заходят два «зомби», за животы держащиеся, правда вместо слова «мозги-и-и» просто угарают, как гиены. — Уложи своих родителей спать на втором этаже. — Окей, бать, пошли баиньки, — выпрямился Хидан и с дрожанием в голосе подошел к отцу. — Не меня, придурок! — оттолкнул от себя сына старший. — Нагато… Ой, это же не твои родители… Короче, заебали, — мужчина глотнул из бутылки, что стояла возле ноги. — Вы оба — на второй этаж, первая дверь направо. Сасори и тут, как я заметил, хорошо, — взглянул из-за угла в гостиную, где Сасори в полусне отмахивался от приставучей матери. — Фусо, можешь лечь ко мне в комнату, сам лягу на полу, — получив утвердительный кивок от женщины, продолжил, — три пацана и три девки, ебитесь как хотите, в вашем распоряжении еще две комнаты, подвал и гостиная. У меня все.       Мужчина снова глотнул из бутылки и поплёлся на второй этаж. Акатсуна старший, недолго думая, «зацепил» свою жену и поплёлся вслед за Кенпачи. Фусо же затормозила. — Может, еще что-нибудь мне сыграешь? — подняла карие глаза на рыжего. — Так все спать ложатся, — усмехнулся тот. — А ты тихонько. — Мам, иди спать, — почесал затылок, посмеявшись. — Проспись, а то ересь уже несёшь. — Фу, — наигранно обиделась женщина и направилась к лестнице.       Мужчины переглянулись, пожали плечами и ушли в подвал. А там… Три девицы, а конкретно — Тринити, Агна и Хана, — столпились вокруг спящего на диване Какузу и… — У меня уже глюки, или они Какузу косички плетут? — обычным тоном, но на ухо Пейну процедил Хидан, когда они оба застыли на лестнице. — Я думал, я один это вижу, — застыл с аналогично нелепым выражением лица рыжий. — Это надо запечатлить, — Хидан без шума достал телефон и сделал фотографию.       Девушки, как тараканы, тут же разбежались в стороны. — Что за нах это сейчас было? — улыбаясь, начал спускаться Кенпачи, толкнув впередистоящего. — Чего вы разорались? — пробубнил в подушку недовольный Какузу. — Ты лучше спи, — залыбился рыжий. — Короче, все разбежались спать. Предлагаю вам троим заселиться в одну комнату. — А были еще варианты? — изогнула бровь Агна. — А вы? — задала вопрос Хана. — А мы разве домой не идем? — уставилась на девушек Тринити. — А — мы будем у Хидана, — продолжил Лидер. — Б — нет, не идёте. И Ц — есть ещё вариант по парам… — Ясно. Идём, девки, — махнула рукой Агна подругам и сама направилась в нужное место.

***

      Хидан вдруг проснулся от скрипа двери. Он разлепил глаза и взглянул в дверной проём. Дверь открыта, но никого не было. — Сквозняк, — зевая, произнёс он и перевернулся на другой бок. — Хидан?       Мужчина снова распахнул глаза на зов. Он скривил лицо и обернулся. — Ты чего? — проморгался он, увидев стоящую возле кровати Тринити. — Мне страшно, — тихо прошептала та. — Чего? Страшно? — усмехнулся он. — А где девчонки?.. Пейн?.. — заметил, что на другой половине кровати никого нет. — Я не знаю, — девушка присела на край кровати. — Я не хочу находиться одна. — Пф, ложись рядом, хули, — с усмешкой.       Девушка вдруг потянула его за плечо, что бы он лёг на спину, и села сверху. Кенпачи замер в шоковом состоянии. — Не понял. Что это … — Возьми меня, — прошептала Тринити на ухо. — Чего? — дёрнулся он. — И меня, — подползла Хана. — Что за?! — Чего расслабился, утырок? — над лицом Хидана возникла Агна, и её руки потянулись вдоль торса. — Жарь нас, кобель. — Отвалите обе! — он вскочил. — Обе?       Кенпачи поднял глаза на стоящую возле кровати Тринити. После оглянулся, чтобы убедиться, что никого больше в комнате никого нет. — Кто обе? — задала вопрос альбиноска. — Нихуясе сон! — потёр лоб мужчина. — Я уж хотел… Погоди, — он прищурился. — А ты что тут делаешь? — Мне страшно. — Что? — вскинул бровь. — А где девки? — параллельно повернул голову на вторую половину кровати. — Да ну нахуй! — Пейна нет. — Я не знаю, — села на край кровати. — Я все ещё сплю? — недоверчиво спросил белобрысый. — Эм, нет. Я, в принципе, пришла потому, что услышала грохот, — её глаза устремились на разбитую вазу возле прикроватной тумбочки. — Я проснулась, а никого… хэй! — девушка залепила пощёчину оппоненту. — Реально не сон, — убрав руку с бедра Тринити, усмехнулся он. — А то мне такая дикость сейчас приснилась. — Можно я лягу с тобой?       Мужчина вообще выпал. Он опешил и уставился на девушку, которую добивается уже долгое время, которая всегда ему отказывала, которая заставила его забыть про других девушек, и которая сейчас сама лезет к нему в кровать. — Э-э-э, кэ-э-э, конечно, — неуверенно ответил и, все же надеясь на чудо, подвинулся на другую половину кровати.       К его изумлению, девушка и правда подняла одеяло и спокойно легла рядом, хоть и придерживаясь расстояния вытянутой руки.       Кенпачи не знал, как реагировать. Очень уж это все смахивает на сон, на сказку. Он не мог в это поверить. — А если я домогаться начну? — для «профилактики», но с осторожностью спросил он. — Ты этого не сделаешь, — уверенно ответила та, будучи повернутой к нему спиной. — Завтра поговорим. Спи.