Матерящийся беспредельщик.

— Давай собирайся, а то на поезд опоздаешь, — ворчала на меня мама, пока я тихо-мирно лежала на кровати и отдыхала. — Ну, ещё же много времени, — отнекивалась я, недовольно скривив лицо. — Вот опоздаешь, никуда не поступишь и будешь работать уборщицей!       Зовут меня Тринити. В этом году я окончила одиннадцатый класс и сейчас еду в Японию, чтобы поступить в университет. Хоть сегодня и 28-е августа, и вступительные экзамены давно закончились, благодаря бюджету отца меня обещали гарантированно зачислить в какой-то универ. А учиться я буду на дизайнера, так как рисую хорошо и без всяких там художественных кружков.       Собравшись, мы с мамой проверили все вещи по второму кругу и вышли из дому. Жила я с матерью и отчимом, которого терпеть не могла, но он в данный момент был на работе. Дойдя до вокзала, сели ждать свой поезд в Токио. Просидев около часа, мама уже прожужжала мне все уши своим ворчанием, а характер у неё не из лучших. Поезд, наконец, подъехал, и мы с мамой поплелись с чемоданами в мой вагон. Мы посидели вместе несколько минут, пришла проводница и попросила выйти всех провожающих, что мама и сделала, на прощание чмокнув меня в щёчку. По моей щеке пробежалась слеза. Все-таки я всю жизнь, а точнее все семнадцать лет, прожила с ней. Поезд тронулся, и я увидела свою мать в окне, которая махала мне рукой и сама не сдерживала слёз. Так как от нашего города до Токио ехать два дня, решила сразу же лечь спать. Кстати, хоть мне и семнадцать лет, но снова из-за отца мне все-таки можно путешествовать одной. У него есть знакомые, которые и достали мне этот билет. Каждые пять минут мне звонила мама, и каждые пять минут я говорила ей, что сплю, но родители на то и родители. Оба дня я крепко спала, ибо покачивание вагона и стучащие звуки меня убаюкивают. Наконец прозвенел будильник, и я проснулась. Оставалось десять минут до прибытия. Присев возле окна, начала думать, что меня ждёт впереди и слегка заволновалась, когда поезд начал тормозить. Когда последний окончательно остановился, все пассажиры начали быстрее выбегать из вагона, пока я сидела и ждала, когда все уйдут. Заметив пустующее пространство, взяла чемоданы и медленно пошла к выходу. Спустившись со ступенек поезда, стала искать отца, который должен был меня встретить. Я надеялась увидеть высокого стройного мужчину с пепельными волосами (таким я его в последний раз видела), но меня вдруг кто-то схватил за руку, и я обернулась. Передо мной стоял мужчина моего роста с немного висячем пузом, но пепельными волосами. Улыбнувшись, отец обнял меня с огромной силой. — Привет, дорогая дочка, — радостно произнёс папа, продолжая сжимать меня в своих объятьях. — Привет, папа, — ответив ему тем же, попыталась обнять мужчину, но мои руки были сжаты его руками. — Ты, наверно, голодная? Сходим в ресторан? — опустив, наконец, на землю, предложил отец. — Нет. Не люблю всякие крутые заведения. — Ну, пошли тогда до дома. Там накормлю, — и, выхватив у меня чемоданы, поманил меня за собой.       Папа погрузил мои вещи в чёрный джип на заднее сиденье, мне же он открыл переднюю дверь и пригласил рукой сесть. Улыбнувшись, села в джип. Отец закрыл дверь, обошёл автомобиль и сел за руль. Вставил ключ, провернул его, и машина тронулась. Ехали мы минут двадцать, не больше. Наконец, мужчина остановил машину. Я вышла из автомобиля и увидела перед собой трехэтажный коттедж, оббитый нежно-фиолетовым мрамором. В какой цвет только люди не перекрасят камень ради денег. Наверняка на заказ делали. Зайдя внутрь, увидела перед собой круглые лестницы с красивыми узорами на перилах, стены были в светло-серых тонах с тёмно-серыми рисунками-закорючками. Все остальное я не успела разглядеть, так как отец протолкнул меня в столовую, где орудовала ложками и половниками молодая женщина. — Познакомься, это моя жена, Джессика, — он указал на рыжеволосую женщину, которая мне улыбалась своими белоснежными зубами. — Привет. Ты Тринити, да? Очень приятно с тобой, наконец, познакомиться, — женщина, лет тридцати пяти, сняла кухонную варежку и, подойдя, протянула мне руку. — Мне тоже, — протянула в ответ руку, не забывая улыбаться. — Ты наверняка голодная. Картошку любишь? — поинтересовалась рыжая. — Очень, — довольно ответила я. — Только она жаренная. — Ещё лучше. — Тогда замечательно! Вкусы у тебя понятно в кого, — сделала вывод Джессика, бросив взгляд на своего мужа.       Я поела до отвала и пошла принимать душ, но потерялась в этом огромном доме. Женщина, видимо, поняв моё замешательство, решила помочь мне с проблемой и проводила в ванную комнату. Ванная была шикарна: и душевая кабинка, и ванна, и джакузи… но, привыкнув к жизни простой смертной девушки, все-таки решила остановиться на душевой кабинке. Вымывшись, вышла из ванны и подошла к отцу, в надежде узнать, где находится моя комната. Мужчина встал из-за стола и проводил меня на третий этаж. Поднявшись наверх, я увидела перед собой комнату, которая занимала пол пространства на третьем этаже. Все было оббито деревом и без обоев. Отец, видимо, ещё помнит мои вкусы и пристрастие к природе. Я любила запах дерева, поэтому я обрадовалась такому местожительству и обняла мужчину. Тот ответил тем же и спустился обратно. Я начала раскладывать вещи по своим новым местам. Закончив с этим, решила проведать двойную стеклянную и единственную дверь. Оказалось, она вела на балкон, который занимал вторую половину третьего этажа. Решив, что надо выспаться, так как завтра уже первое сентября, переоделась и легла спать.       Почему отец в Токио? Да ещё и имена не японские? Просто папа раньше жил с нами, но вскоре родители развелись, и он нашёл себе другую женщину, американку, и женился на ней. Сперва они жили в Лос-Анджелесе, но отец все поднимался и поднимался по карьерной лестнице, пока не стал миллионером. Позже ему предложили ещё более прибыльную работу, но в Японии, от которой отец не смог отказаться. И вот он со своей женой живёт уже пятнадцать лет в Токио.