Матерящийся беспредельщик.

- Everybody … Shit!(Все … Дерьмо!) - Агну вывело из транса очередное ругательство Хидана. Как оказалось, на очередном припеве альбинос не рассчитал силу и так сильно ударил по барабану палочкой, что та сломалась, щепки разлетелись в стороны, а конец палки улетел к "зрителям". - Как ты, блять, нас назвал? - удивился Пейн, прекратив играть, так как Кенпачи матюгнулся прямо в микрофон. - Да у меня палка разломалась. - Олух, - усмехнулся рыжий. - Сам купишь новую или дорогу подсказать? СУКА! - издевательски произнёс он и под конец брякнул красиво на гитаре, и тут одна из струн рвётся. На левой руке пострадал только указательный палец, а вот правая … Ладонь распороло так, что кровь тут же потекла большими каплями на пол. Ну, ещё не сильно задело правую щеку, но ничего страшного. Выглядело так, будто бритвой порезался.       Рыжий тут же отцепился от гитары, и та повисла на его шее, сам же схватился за кровоточащую руку, но это не особо остановило кровь, да и щипало до жути. Однако это не самое больное, что испытывал Пейн. - Ха-ха! Вместе сходим! - заржал Хидан. НАСТОЯЩИЙ ДРУГ НИКОГДА НЕ БУДЕТ ЖАЛЕТЬ ДРУГА! ОН БУДЕТ РЖАТЬ КАК … как Хидан. - Заебись. Ну, и как я играть на перловке буду? - рыжий фыркнул в микрофон и, осознав, что это услышали все, мотнул плечом, сбивая микро. Прозвенел неприятный ушам звук удара микрофона о пол и Пейн хотел было раздолбать его ударом ноги, но сдержался, когда по руке прошла волна боли. Ничего страшного, в принципе, нет, но ведь он только что держал рукой струны гитары, что не блещет чистотой.       К Лидеру тут же подбежала Конан и потащила того в медпункт, но Пейн стал всеми силами упираться, отнекиваясь тем, что он не ребёнок и если надо, то сам дойдёт. Тогда Конан состроила недовольное лицо и полезла в свою сумку. - Я же как то играл недавно с разбитой рукой, - не угомонился Хидан. - Пять минут! А потом за ударные прыгнул! - рыжий не мог сдержать своих эмоций, боль возбуждала в нём неконтролируемую ярость, от которой не раз страдали члены его организации. - Подуй, блять, может пройдёт, - Хидан вдруг вспомнил, когда он получил гораздо серьёзнее ранение от Какузу, от которого на груди остался шрам. Именно тогда, когда парень лежал в критическом состоянии, Пейн зарядил "Хочешь подую?". - Продезинфицировать не пробовали для начала? - спросила Агна, зевая. - Было бы чем, - грустно произнесла Конан, выковыривая из сумки бинты. На кой чёрт у девушки в сумке находятся бинты - загадка. - Что значит «было бы»? - усмехнулась девушка. - Senden Sie für mich, - махнула рукой и встала с сиденья. - Чё бля? - скривил лицо альбинос. - Пошли за мной, говорю! - Я? - Я звала физически раненных, а не хронически больных на голову. - Нарываешься? - Охуеваю. - Над своим существованием? - Над пищащей белой куропаткой за ударными. - Странно, ты вроде не за ударными сидишь, и волосы тёмные. - Ну, я же не седой осёл. - Ты про препода Какаши? - Я вам не мешаю?! - крикнул Пейн, с психу махнув рукой и забрызгав кровью Хидана. - Не мешаешь, урод, ты мне всю футболку замарал своими месячными, - отряхивался пальцами альбинос, встав из-за ударных. - Пошли уже, - Агна схватила рыжего за локоть и потащила к выходу, оставив нахмуренную Конан стоять и продолжать выковыривать бинт. - Может надёжнее Сасори это поручить? - предложил Итачи. - Он при смерти? Нет. Я спать, - спустился со сцены Сасори и, положив гитару, разлёгся на каком-то журнальном столике.

***

- Хочешь залить моей кровью весь универ и увеличить работу для уборщиц? - прижимая кровоточащую руку к себе, усмехнулся Пейн и подозрительно косясь на Агну. - Хочешь в медпункт? - продолжая идти вдоль по коридору и тянуть за собой парня, спросила девушка. - Хм… А ведь там сейчас может быть та блондинка с пятым размером, - мечтательно закатил глаза Пейн. - Но что-то мне подсказывает, что ты не будешь мне тупо ручку бинтовать. - Если в этом предложении нет пошлости, то ты прав, - усмехнулась та и, наконец, остановилась перед одной из дверей аудитории.       Она неаккуратно постучалась и дёрнула за ручку двери, лишь слегка приоткрывая её. - Прошу прощения, можно … Тьфу, блять, - начала вежливо она, но снова перевоплотилась в себя, не увидев в аудитории преподавателя. - Заебись, меньше вопросов будет. Hana! Komm her und du wirst Tasche zu fangen. (Хана! Канай сюда и сумку прихвати.) - скомандовала девушка и закрыла дверь, что бы на неё перестали пялиться её одногруппники.       Хана пожала плечами тем, кто с вопросом уставился на неё, схватила сумку и лениво потопала к двери. - Was ist das?(Что такое?)- выйдя из аудитории, спросила она.       Агна ехидно улыбнулась, медленно забрала у подруги сумку и запустила в отдел руку. Вытащив что-то из сумки и запихнув под жилетку, Агна отдала вещь обратно, сказав что-то напоследок на немецком, и снова пошла вдоль коридора, схватив мужчину. От её неаккуратного и резкого дёрганья Пейна за руку, он махнул рукой, и кровь снова закапала на пол. Хана увидела алую жидкость и потеряла сознание. Услышав удар, Агна развернулась, увидела лежащую на полу подругу, закатила глаза и вернулась обратно. - И что ты хочешь сделать с ней? - спросил Пейн, которому уже было срать на боль. Его раздражало только то, что кровь всё продолжала и продолжала капать. - Надо её обратно в кабинет затолкать.       Пейну стало интересно на это посмотреть, поэтому он облокотился о стену и стал наблюдать за мучениями девушки, корча из себя инвалида. Хана хоть и не была толстой, но весила прилично с ростом под 170-175. Просто телосложение нестандартное - крупное, с формами, настоящая бабенция викингов. Подвинув её к стене и облокотив спиной о бетон, Агна перевалила девушку через плечо и стала подниматься. Пейн усмехнулся. Штакельберг почти встала в полный рост, но пошатнулась и стала падать, но опёрлась о стену и удержалась на ногах. Пейн засмеялся. Девушка попыталась снова выпрямиться, но подруга стала падать с её плеча, и ей пришлось снова облокотиться о стену. Пейн ржёт. Прорычав на рыжего, Агна снова оттолкнулась от стены и попыталась открыть дверь ногой. Подцепить ботинком дверь у неё получилось, но стоять на одной ноге не так легко и девушка начала терять силы, поэтому решила поставить ногу обратно, но ботинок слишком хорошо зацепился за дверь, и девушка начала падать спиной. Через ржач, Пейн двумя большими шагами-прыжками подскочил к Агне и поймал её, дабы та не упала. Не проронив ни слова, мужчина спокойно, без усилий, левой рукой отобрал у Штакельберг Хану, перепачкал её кровью, открыл дверь, зашёл в аудиторию, приманивая множество заинтересованных и влюбившихся-с-первого-взгляда глаз. Посадив бессознательную девушку на пустой стул, рыжий вышел из аудитории и закрыл дверь. - Всё, Геркулес недоделанный? - усмехнулся он над зелёноглазой. - Зато у меня есть сиськи. - Э-э-э … - слегка вошёл в ступор Пейн. - Аргумент. Продолжай свой путь.       Девушка улыбнулась и, снова схватив того за локоть, продолжила куда-то его вести, окрашивая пол в алую крапинку. Как оказалось, они зашли в туалет. В тот самый, на котором должен висеть знак «М» вместо нарисованного «Ж». - Дай руку, - скомандовала та.       Пейн повиновался, разжав кулак и слегка мотнув головой от появившегося головокружения от такого количества потерянной крови. Из раны тут же прыснула кровь. Агна схватила его ладонь и подвела к раковине, держа его руку над белым фарфором. Сказав ему не шевелиться, девушка вытащила из под жилетки 0,7 литра коричневатой жидкости, рывком открутила зубами крышку и брызнула её на рану мужчины. Рыжий выкрикнул что-то непонятное, тут же отдёрнул руку и затряс ею, подпрыгивая на одном месте. Слабость и головокружение как ветром сдуло. - У-ху-ху, блеа-а-ать охуенно! - то ли смеялся, то ли сдерживался от слёз, то ли наслаждался … - У него есть другой способ применения, и он ещё охуеннее, - держа в руках бутылку, сказала Агна. - Будешь? - потрясла перед его лицом стеклянным сосудом с коричневой жидкостью. - Ну, и что за дрянь ты мне на руку вылила? - перестал скакать Пейн, но рукой всё равно немного тряс. - Сам ты дрянь. Это коньяк. - КОНЬЯК?! - словно Тоби увидел конфету, воскликнул Лидер, отжал у барышни алкоголь и тут же присосался к горлышку. - Э … Э-Э! Э-Э-Э! Мне то оставь, градус ходячий! - пошла отбирать коньяк девушка, но Пейн поставил перед ней руку, и та даже дотронуться до него не смогла. Раз рост большой, то и, следовательно, руки не коротки. Но тут же отдёрнул руку и отцепился от бутылки, подавившись, так как напоролся раной прямо на шип девушки. - Это тебе кара, - усмехнулась она и отобрала бутылку. - Кха, кха! О-о-ох! Бодрит-то как! - встряхнулся рыжий с уже весёлыми глазками. - А хули, - Агна тоже присосалась к бутылке и сделала несколько больших глотков. - М-м-мвах! - Куришь? - у мужчины уже стало по-дваиваться в глазах все так же из-за пролитой крови. - А как же!- девушке тоже много не надо, что бы опьянеть. - А кроме сигарет? - Так я и не про сигареты. - О-о-о, охуенно! - обрадовался он и стал ковыряться у себя во внутреннем кармане плаща, продолжая марать кровью одежду. - Ты же составишь мне компанию? - с улыбкой протянул одну сигарету девушке, в которой был явно не табак. - А то одному обдалбливаться не совсем по кайфу. - Ого! Конечно составлю! - ответила та с блестящими глазками. - А что это? - Хорошая штука. - Тебе сколько оставить? - Сколько сможешь, столько и втягивай. У меня ещё есть, - вытащил ещё один косяк из-за пазухи вместе с зажигалкой.       Девушка достала свою зажигалку, зажав косяк зубами, зажгла зажигалку и начала втягивать в себя дым. Мужчина с интересом разглядывал девушку, а точнее то, как она затягивается. Агна сумела выкурить пол сигареты за один вдох и, убрав косяк, стала держать дым в себе, не выдыхая. Улыбнувшись, Пейн сделал те же действия, но за раз вытянул сразу весь косяк за пару секунд. Под самый конец, когда от сигареты осталось всего ничего, Агна резко громко заржала, выпуская изо рта дым. Мужчина от такого хотел засмеяться, но сдержался. Но всё же дурь успела подействовать, и рыжий тоже заржал во всё горло.

***

- Закругляемся что ли? - спросил Хидан, увидев, как остальные собирают свои инструменты. Действительно, что ещё делать, если солист травмирован, ударник сломал палку, басс-гитарист ушёл спать? - А как ты играть одной палочкой-то будешь? - фыркнул Сасори и выдернул последний провод гитары, сонно зевая.       Ему вдруг вспомнился момент, когда их музыкальная группа только создавалась, когда Пейн объявил название их группы. оповещая о том, что они будут выступать. Сасори тогда даже не думал о выступлениях, ведь он - "мозг", а не рок-звезда. Да и играть он тогда особо не научился, тогда уже Хидан, а именно он обучил Итачи умению обращаться с синтезатором, Пейна играть на электрухе, а Сасори - на басс, взялся за него сильнее. Какузу учить не пришлось, он и так отлично владел палочками. Акатсуна, которого потом прозвали "скорпион", очень нервничал, выйдя впервые на сцену, хоть и не большую. На эту сцену, когда был первокурсником. Он вспомнил ту мигрень, что давила на затылок и отдавала болью, ту дрожь по всему телу и ватное состояние ног. И он выпил. Немного больше, чем ожидал, но зато играл будто током ударенный, самоуверенный и иногда шатающийся и икая. Именно в тот день он пристрастился к алкогольным напиткам, забывая про страх, неуверенность и день, когда он впервые совершил убийство ради своей страны - убил своего президента, который вёл страну ко дну.       Кенпачи громко вздохнул и тоже стал разбирать ударную установку. Все те, кто тоже желал порепетировать перед перловкой, нервно стояли за дверью, топчась на месте, и дожидались своей очереди, боясь зайти. Но, видимо, услышали, что Акацуки стали собираться, и неуверенно зашли в актовый зал. - Нам можно теперь репетировать? - задал вопрос один из стаи вошедших. - Оу. Разрешим что ли? - толкнул Хидан локтём Итачи. - Мне похуй, - без эмоций ответил тот.       Ему всегда на всё плевать, что не касается его из-за травмированной психики. В принципе, с психикой проблемы у всех из организации. Всю его семью убили ещё когда он был подростком, выжил только Итачи и его брат - Саске. За что - никто не знает, кто - тоже. Кроме самого Итачи. Он знал и кто и за что, но никогда никому не рассказывал, кроме его лидера - Пейна. Ему он доверял и уважал, хоть тот часто ведёт себя как конченный придурок. Все его чувства и эмоции стёрлись в тот день, когда погибла его семья, оставив в сердце лишь ненависть. Ненависть к самому себе, ведь тот, кто вырезал всю его "кровь", это он сам.       Пока Хидан думал, пускать ли это недоразумение, в виде толпы студентов, на сцену или нет, так как он всё таки не пустое место в универе, Тринити с Конан вышли в туалет. За ними хотел попереться Дейдара, но только в коридоре узнал, куда эти барышни направляются, и отмазался тем, что типа пошёл за едой, дабы не выглядеть глупо. Итачи правда было похуй, Сасори был не против, так как давно хотел есть и желал отправиться домой, Тоби до сих пор сидел как вкопанный на сиденье, Хидану тоже было похуй, но его «чудесная» натура ну никак не могла вот так просто взять и оставить бедных студентов без выноса мозга.       Полная копия как по характеру, так и по внешности, Хидан шёл по стопам отца криминальной жизни. Он не помнит, сколько людей он лишил жизни, но, как и остальные Акацки, он до сих пор на свободе. Он, пожалуй, самый неуравновешаный из них и может с лёгкостью завалить любого под непреодолимой яростью, как однажды чуть не убил Какузу по пьяни, но получил серьёзные раны сам, переоценив свои силы.       Что говорить о Какузу, так это то, что он тоже отличался от своих "коллег" - хладнокровностью. Если ему кто-то не понравится, скажут что-то не то, подышал в его сторону, то он без раздумий "раздавит" бедолагу и будет считать себя правым, ещё и грабанёт в придачу. В детстве он был совершенно безобидным мальчиком, но когда семье срочно понадобилась большая сумма денег, то он пошёл на риск - ограбил банк. Правда, в тот день он чуть не лишился свободы, да и вообще жизни, но деньги он добыл, так же из-за этого он просто влюбился в эти зелёные бумажки и теперь жить без них не может, что уж говорить о сломанной психике.       Кенпачи взглянул на Какузу и ждал его мнения. Мужчина без лишних слов разрешил студентам зайти, но взамен потребовав ящик пива. Первокурсники согласились и стали залезать на сцену, кроме одной интересной особы. - А с чего бы это мы должны вам ящик пива-то покупать? - возразила одна рыженькая. - Потому, что мы так решили, - усмехнулся Хидан. - Мы? - удивился Какузу. - Тихо! - крикнул альбинос. - Да мне всё равно, кто! Кем вы себя возомнили? - встала бараном девушка. - У-у-у … - протянул Хидан и, обняв рыжую за плечи, развернул к выходу. - Пошли-ка я тебе объясню всё, - коварно улыбнулся он и повёл девицу к выходу.       Остальные студенты, видимо, уже были уведомлены об этой нестандартной организации, и не решились перечить альбиносу. Они молча начали репетировать своё выступление. А играли они какую-то унылую «Белоснежку». Ну, как унылую? Все Акацуки ржали над игрой «хромающих» актёров. Кто-то не правильно наклонился. Кто-то упал во время танца. Кто-то заехал в лицо рукой, крутясь, и запутался в проводах. Ради такого зрелища Сасори решил повременить с едой и тоже остался сидеть и ржать над позором. Пришли Конан с Тринити и Дейдарой и, увидев такое зрелище, когда русая Белоснежка пыталась попеть с лесными зверушками, вовсе выпали со смеху. Это было не пение, а рёв лесного лося во время гона. Голос был насквозь прокуренным и мужским, что уши вяли. Тогда студенты решили поставить на роль Белоснежки какую-то блондинку, но Акацуки её засмеяли. Тогда снова вернулась русая, и Акацуки стали бросаться в неё комками бумаг. Вроде взрослые, а ведут себя как школьники. Однако, им никто ничего на счёт этого не скажет, так что позволяли себе всё, что хотели. Все стихли. Первокурсники начали думать о другом сюжете своего номера. Акацки уже начали расстраиваться тому, что шоу клоунов подошло к концу, как… - М-м-мама-а-а, в бутылке лимонад! - в актовый зал вваливается Агна с довольной рожей до опупения и бутылкой в руках, в которой на донышке ещё остался коньяк. Косо передвигая ногами, напарывается на угол ряда сидений, делает круг вокруг своей оси и, запутавшись в собственных ногах, падает. За ней тут же, ударяясь о косяк двери плечом, так же вваливается Пейн, крича: «В тухалете курыли не мы! Пля буду!», и на последнем слове спотыкается об валявшуюся на полу Агну и падает сверху. Обоим весело. Оба ржут. Хоть Пейн и наступил девушке на руку перед падением, и в его живот упёрлось горлышко бутылки, оба всё равно счастливы. Все заржали. Тут входит Хидан с задранной к верху головой, поправляя ширинку и с довольной рожей, при этом плащ как всегда раскрыт, но футболки уже на его туловище не оказалось. За ним тут же, с растрёпанными волосами, уставшая и довольная входит та рыжая девушка. Ясное дело парень не замечает парочку неуравновешенных на полу, спотыкается об них, но ему удаётся устоять. Но тут Пейн, со словами «Я тебя спасу!» зацепил рукой ногу Кенпачи, и тот всё же упал. Ругаясь, альбинос стал отпинывать от себя рыжего, в итоге всё же вырвался. - Вы бухие что ли, блять!? - отпрыгнув от парочки подальше, прорычал Хидан. - НЕТ! - истерическим голосом ответил Лидер и продолжил ржать вместе с Агной. - Мы устха-али. - Чё нет, бля? А хули перегаром так таранит?! - Это лимонад с запахом перегара, - с серьёзным лицом ответила Штакельберг. Пара укуренных переглянулась и заржала пуще прежнего. - Ой! Мне же домой пора. Уже второй день не появляюсь, - внезапно вспомнила Тринити и, попрощавшись со всеми, быстрым шагом потопала к выходу. - Эу, принцесса Кабаре, на улице как бы уже темнеет. Блять, да иди ты нахуй! - сделал шаг за девушкой альбинос, но его за ногу снова почти поймал Пейн, поэтому парню пришлось сделать шаг обратно и обойти рыжего неадеквата. - Айда подвезу? - Ага, а потом я должна буду с тобой переспать? - обернулась на ходу Тринити. - Да, блять, не хочу я сейчас секса!       В округе повисла тишина и удивление. Даже двое пьяных на несколько секунд замолчали, но потом всё равно начали ржать. - Чего, чего? Ты не хочешь секса? - усмехнулся Дейдара. - Я не ясно выр… - альбинос не смог договорить, так как к нему подошла та самая рыжая девка и, обвив его шею руками, впилась в губы.       Все присутствующие протянули звук «У-у-у» и некоторые, например первокурсники, зачем-то захлопали. А девчонки скорчили недовольные лица, с завистью смотря на свою одногруппницу. И только Дейдара заржал, так как он один увидел лицо Кенпачи. С опешими глазами Хидан смотрел на целующую его девушку и нифига более не делал. Тринити закатила глаза и, усмехнувшись, вышла за дверь. Как только дверь хлопнула, альбинос тут же очнулся, понял, что его «объект» ушёл, оттолкнул от себя рыжую и бросился к выходу. Парень выбежал в коридор и обнаружил Тринити спускающейся по лестнице. - А ну, стоять! - догнав её, схватил за плечо. - Чего ещё? – с неприязнью остановилась девушка. - Я тебя довожу до дому, и это не обсуждается, – заключил он и, закинув альбиноску на плечо, потащил вниз. - Я твоей Джессике обещал.        Девушка немного по сопротивлялась, но после сильного шлепка по попе, успокоилась. Парень посадил её в машину и сам сел за руль. - Куда ехать-то? - повернул ключ зажигания. - Что бы ты мой адрес потом знал? Ну, нет! – сложила руки на груди та и развалилась на сиденье.       Машина пропиликала и заглохла. Девушка тут же попыталась открыть дверь, но та не поддавалась. - All right. Then… Фу ты! Тогда будем сидеть и ждать твоего согласия, - так же развалился Хидан, закинув руки за голову. - А вдруг ты меня изнасилуешь? - Бля-я-я…. А какого хуя я тогда тебя не отымел тогда, в парке? Ну, или даже сейчас я мог спокойно поехать куда захочу и выебать тебя без лишних свидетелей.       От лексикона парня девушке стало неловко. Она съёжилась и уставилась в окно. Да, она задумалась над его словами, ведь он дело говорил. Страх, который охватил её секунду назад, прошёл, и она тихо произнесла адрес. Альбинос широко улыбнулся, поправил сиденье и, снова заведя машину, тронулся с места. Тринити рассматривала парк, в котором они недавно отдыхали, рынок, ларьки, красивые здания… Вдруг рука парня скользнула по талии девушки и стала подниматься выше. Тринити испугалась и вздрогнула. Она захотела дать ему по его наглой роже, но побоялась последствий, да и, к тому же, не логично бить того, кто за рулём. Хидан лишь взглянул на подругу, усмехнулся и, нащупав ремень безопасности, пристегнул его. - Мало ли что, – пробубнил он и снова положил руку на руль.       Краем рта Тринити улыбнулась, взглянув на ремень. Вдруг зазвонил телефон. - Да? – ответил Кенпачи, приняв вызов кнопкой за рулём, поставив громкую связь. - Ты уже уехал? – послышался голос Какузу на другом конце провода. - Нет. Я ДАВНО уехал. - Возвращайся и забирай эту пьяную рожу. - Ага, разбежался! Я Тринити отвожу. Пусть пешком пиздует. - Если бы он пешком пошёл, звонил бы я тебе? Он за руль рвётся! - У него тачка тут что ли? - Я сам был в шоке, когда узнал. - Бля-я-я… Ну, вот никак сейчас не могу. Задержи его что ли. - Ты типа не знаешь этого кабана пьяного что ли? Он же меня сломает! - Сам отвези! - У меня прав нет. - А нахуя он тебя водить учил? - Я ебу? Он тогда тоже пьяный был! - Да пусть подождёт, я скоро…       Послышался звук дрифта колёс в трубе. - Что за херня это сейчас была? - свёл брови Хидан, на всякий случай взглянув в зеркало заднего вида. - Э-э-э… За руль… За рулём Агна, - Какузу стал говорить запинаясь и прерывисто. - Так она же тоже в пень пьяна. - А вот ты сейчас ей позвони и это скажи. - Она водить-то уме… - парень не договорил, так как мимо него пролетел чёрный Ferrari f430 с красными дисками на скорости около 140 км/ч. Таких машин в городе всего три, но с красными дисками только у Пейна, поэтому парень сразу понял, кто мимо него сейчас промчался. Ладно промчался, но ведь за рулём сидела Агна и ехала на удивление ровно. - Я так понял, они вас уже догнали? – вывел из ступора Какузу Хидана. - Э-э-э… Да. И, суки, перегнали. Ладно, давай до завтра.       Отключил вызов. От универа до дома Тринити немного расстояния, поэтому пара уже подъезжала к её дому. - Ну, всё. Теперь ты знаешь мой адрес, – грустно произнесла альбиноска. - О-о-ой, да хорош уже. Не буду я к тебе в дом врываться или сторожить на скамеечке. Давай вылезай быстрее, пока я что-нибудь в оплату не потребовал.       Девушка усмехнулась чудной натуре Хидана и поспешила исполнить его просьбу. Парень подождал, пока Тринити зайдёт в дом, наблюдая и оценивая её пятую точку, после хрустнул шеей и тронулся с места.       А дома Тринити лишь спросили, где она была и с кем. Как оказалось, Джессика отцу сказала, что его дочь ещё в девять часов вечера типа пошла к её давней подруге и ночевала у неё же. Отец был спокоен и доверял своей жене, поэтому спросил у дочери «Как отдохнула?» и «Всё хорошо было?». Получив утвердительный ответ, мужчина обнял дочь перед сном и пошёл спать. Отцы не матери. Задали пару вопросов, да и довольны. А вот Джессике было куда интереснее, что же на самом деле произошло прошлой ночью у её падчерицы. - Ну, рассказывай, – уложив дочь, женщина вернулась в гостиную и уселась на кресло. - Ну-у-у… Мы пошли в парк возле универа… - девушка рассказала всё, кроме употребления травы, и вместо «я обкурилась и ничерта не помню, как оказалась в доме Хидана» сказала, что просто решили посидеть в тихом месте в своей компании. - Эх, молодость, - улыбнулась женщина, запрокинув голову. – Ну, и как тебе этот … Хидан? Это же он со мной разговаривал? - Эм… - Ну, не стесняйся ты. - Он красивый и классный, но, как мне сказали, и в чём я сама убедилась, он жуткий бабник. - А если он в тебя влюбился? - Я что, особенная? - В его глазах, возможно. Если уж так сильно хочет заполучить тебя. - Он хочет только то, что хочет любой мужик. Этот Кенпачи самый… - Подожди, Кенпачи? - оторвалась от спинки Джессика, перебив девушку. - Ну, да. Фамилия его. А что?       Тут женщина побледнела и, резко вскочив, подошла к окну. - Прошу, не общайся с ним, – тихо произнесла та, глядя на своё отражение в окне. - А что? – удивилась Тринити. - Просто не общайся. - Ну, может объяснишь? – девушка поднялась с кресла и подошла к женщине, встав с ней на ровне. - Ты точно хочешь знать? – спросила Джессика и, получив утвердительный ответ, громко вздохнула и продолжила. – Давно, когда мне было 12 лет, я была влюблена в одного парня, старше меня на четыре года. Он был ужасно красив и жил в соседнем доме. Я тогда жила у тётки тут, в Токио. Он, конечно же, не обращал на меня внимания. Потом я уехала в Лондон вместе с тёткой. Прожили там четыре года. Вернулись в Токио в тот же дом. И тот парень стал ещё красивее. По нему воздыхали куча девушек в округе. Я как его увидела, влюбилась ещё сильнее. Но тогда он уже и курил и пил, но мне было всё равно. Однажды вечером я возвращалась домой. Было уже темно. Якумара, так звали того парня, в очередной раз стоял возле своего дома и пил пиво со своими друзьями. В тот вечер он впервые увидел меня спустя четыре года и типа влюбился. Стал бегать за мной, ухаживать, добиваться. Так как я не могла просто так взять и согласиться, я сказала, что подумаю над его предложение стать его девушкой … - тут женщина замолчала и опустила голову. Тринити заметила паузу и взглянула в глаза мачехи. - И что дальше? - тихо спросила она, боясь обидеть или испугать женщину. - В тот момент мы были одни в лесу и отдыхали, поэтому никто не смог спасти меня от насилия. - Тебя изнасиловали? – дрожащим голосом переспросила Тринити. Женщина молча кивнула и подняла голову к окну. - Я очень сильно испугалась и поэтому не смогла сопротивляться. Он был мой первый мужчина. Он сперва не понял этого, поэтому психанул, из-за того, что не получалось войти в меня, и резко сделал меня женщиной. Потом я недели две боялась выходить из дома и разговаривать с родителями. Они так об этом и не узнали. Но через некоторое время, когда узналось, что я на девятой неделе беременности, стали выпытывать из меня, что бы я им всё рассказала. Я испугалась и прямо во время скандала убежала из дома и пошла к Якумаре. Ему я рассказала всё, но он сказал, что бы я убралась к чёрту и подлизывалась к тому, от кого забеременела. Потом мне звонят родители, снова скандал в трубке, я параллельно пытаюсь поговорить с Якумарой, он меня снова посылает. И тут я чувствую сильную боль в животе. - Выкидыш… - поняла Тринити с сама чуть не прослезилась. - Верно, – сказала женщина и, повернувшись к девушке, положила свои руки ей на плечи. – Я не думаю, что его сын не такой, как его отец. Тем более он такой же бабник. Не общайся с ним. Пожалуйста. - Но ведь он не полная копия своего папки. - А если такой же?       Девушка опустила голову, понимая, что Джессика права…