Mr. Self Destruct

Эрик бежал со всех ног и не мог остановиться. Он чувствовал, как дыхание начинало сбиваться с ритма. Мимо него проносились десятки людей и немного скользкие ступеньки каменных лестниц, о которые так легко разбить себе голову (было бы неплохо?). Ему хотелось расталкивать людей, давая понять им всем, как они заебали его своим существованием, своим ублюдским отношением, буквально каждым своим шагом и вздохом. Он выскочил из дверей главного входа, ни на секунду не останавливаясь прямиком до парковки, до своей чертовой машины, которую он зачем-то оставил так далеко. Казалось, за ним гнались демоны. Возможно, так оно и было. Эрик не решался обернуться и проверить. Что он точно знал, так это про десятки любопытных глаз, что сейчас наблюдали за его судорожными движениями, за трясущимися руками, которые не дают вставить ключ и завести двигатель. За тем, как убого он выглядел в этот момент. Как он выглядит всегда, если честно. Дорога домой длилась дольше, чем когда-либо. Пара-тройка километров тянулись, словно он гнал в саму Калифорнию (там, наверное, сейчас отличная погода). Эрик привычно барабанил по рулю подушечками пальцев. Его все еще не отпускало наваждение. Он не чувствовал ничего, кроме обиды и гнева, и он не мог точно сказать, где заканчивалось одно и начиналось другое. Он почти набросился на ебучего Марка с кулаками. Хорошо, что не набросился. Их все равно было больше. Их всегда больше. (Хорошо ли?) Он словно сквозь пелену услышал неприятный звук собственного телефона. Дилан. Хорошо. Они избежали драки. Ни Дилана, ни его не побили тупые ублюдки в белых кепках. (День практически удался, да?) — Да? — Эрик крепко сжал корпус мобильника в руке. — Реб, где ты? Ты в порядке? От Дилана редко можно было услышать такое беспокойство, но сейчас даже _бесчувственный _ Эрик Харрис смог ощутить чужое волнение. — Я… в машине. Скоро буду дома. Дилан (облегченно?) вздохнул, быстро воспринимая информацию. — Я приеду через двадцать минут. Он говорил с такой уверенностью, что Харрис даже не подумал с ним спорить. В конце концов, какая разница, пропустят ли они пару занятий или нет? Все уже давно решено. — Окей. Эрик сбросил, не дожидаясь слов прощания. Он не хотел говорить даже с Диланом. По всему телу дрожь пробегала от мысли, что завтра нужно будет вновь идти в школу. Как и послезавтра. Как еще с десяток недель, пока все не будет готово. Он резко повернул на знакомую дорожку к своему дому, оставляя машину перед гаражом. Еще две-три секунды он сидел неподвижно, глядя перед собой, между рулем и панелью, анализируя свои возможности спокойно пройти мимо матери и не получить выговор. Последнее, что он хотел сейчас слышать, это ее бесполезные слова. Эрик честно не хотел хлопать входной дверью и привлекать внимание, но рука его не слушалась. Однако, никакой реакции грохот не вызвал. Дома было пусто, и в момент осознания этого он почти что ощутил радость. Можно было прильнуть к стене, (не)случайно ударившись о нее затылком и медленно сползти вниз, прямо посреди гостиной, чтобы остаться в окружении пыльных искусственных цветов, которые мама заботливо расставила повсюду. Ей нравятся искусственные цветы. Эрика тошнит от безвкусного пластика, распиханного по разным углам. Надо было подняться и уйти в свою комнату и уже наконец успокоиться, но он не мог заставить себя подняться. Он так и сидел, почти не двигаясь, периодически нервно заламывая пальцы и пытаясь отвлечься от места, где он находился. Пару раз он закрывал глаза, сильно сжимая веки до скачущих во тьме огоньков, и после резко открывал, давая дневному свету ослеплять себя раз за разом. Перед домом остановилась чья-то машина. Первой мыслью было то, что это мама, и Эрик поморщился, представляя, как будет объяснять свое отсутствие в школе. Второй и в разы более приятной мыслью оказалась та, что настаивала, что это Дилан. Услышав скромный стук в дверь, Эрик крикнул «Открыто», больше не делая попыток встать. Он судорожно провел руками по волосам и лицу, стирая нечто, что в какой-то успело наполнить его глаза. Истерики еще устраивать не хватало, он блять Эрик Харрис или где? Дилан заходит и сразу садится рядом, ничего не спрашивая. Заправляет волосы за уши, внимательно смотрит на Эрика, слишком внимательно, но тот ничего не говорит. Не знает, что говорить. Можно было часами кричать о своей ненависти, биться головой о стены, все равно выворачивающее его наизнанку чувство не исчезнет. Наверное, он должен был уже привыкнуть к этому: быть посмешищем и изгоем, нести свою участь молча, выбивая дерьмо исключительно из собственных кулаков и игровой приставки. Беспомощность с ним так давно, что уже срослась с его телом, обвила его душу в плотный кокон, никогда и ни за что не собираясь отпускать. Цветами и побегами на ней поросли злость и отчаяние, крик о помощи был накрепко заперт где-то внутри, за непробиваемыми стенами. Эрик оторвал взгляд от пола, медленно поднимая глаза на Дилана. Он не хотел жалости к себе, но ясно понимал, что вызывает ее сейчас каждым своим движением. И Дилан не был скуп на жалость, протягивая к нему руки и не оставляя никакой возможности вырваться. Уткнувшись носом в чужое плечо, Харрис закрыл глаза, наконец-то избавляясь от вида собственной гостиной. Он не обнимал Дилана в ответ, и его руки все еще неестественно висели вдоль тела, как у куклы. — И ты меня еще называешь сопливым уебаном. — Заткнись нахуй. В этот момент Эрику было спокойно. Он мог бы застыть в этом положении на всю оставшуюся жизнь, в полной темноте, с одним лишь теплом дилановских рук и его ни на что не похожим запахом (хотя он прекрасно знал и название парфюма, и видел шампунь, и курил те же сигареты). Комнаты больше не было. Вокруг ничего кроме них двоих не существовало. Возможно, именно так будет по ту сторону. Так, как это должно было быть — без сраных богов, котлов и светящихся облаков. Бесконечная пустота, куда они с Диланом попадут вместе. — Реб? — тихо позвал Дилан, находясь настолько близко, что можно было почувствовать его дыхание на своей коже. Эрик повернул голову к свету, вновь частично ослепленный и практически касаясь носом чужой шеи. Он медленно поднял свою ладонь, чувствуя, что Дилан _как всегда_ наблюдал за каждым движением, и накрыл его шею, частично зарываясь пальцами в светлые волосы. — Да? Он не хотел думать о том, как они сейчас выглядели со стороны. Старался просто не представлять и абстрагировался буквально каждый раз, когда что-то подобное происходило. Эрик все еще не знал, как на это реагировать и как перед собой объясняться. В том числе за невероятно мягкие волосы ебаного Дилана, который еще словно специально льнул к его руке. И улыбался, блять, светлее, чем самый солнечный день в году. — Когда ты уехал, мне показалось, что ты врубишься во что-нибудь по дороге, — Дилан усмехнулся, чуть откидывая голову назад и упираясь затылком в стену. Харрис с любопытством оценил открывшийся перед ним вид на обнаженную шею и выступающий кадык. Ему нравилось, когда Дилан касался губами его собственного кадыка. Понравилось ли бы это Дилану? Кто знает. — В столб там, или в дерево, или в огромный грузовик с каким-нибудь пропаном, — продолжил Клиболд, не смотря на него. Эрик молча слушал его, и улыбка медленно проступала у него на лице. Какая глупость. — Я бы не стал размениваться так мелко, чувак. Его смерть не могла не быть грандиозным событием, и если измерять ее в грузовиках с пропаном, то счет бы пошел на тысячи. Харрис слегка приподнял голову с чужого плеча, чтобы иметь возможность смотреть Клиболду в глаза, которые сразу же среагировали на движение и встретили его удивленным взглядом. Он практически сформулировал в голове предложение, но на таком малом расстоянии было сложно вспомнить, что конкретно он собирался сказать. — И еще, спасибо, — кажется, начало неплохое, — что переживал, — остальное прозвучало хуже, чем хотелось, но похуй. Выражение лица Дилана просветлело. (Солнечный мальчик, да?) — Но раньше времени я все равно никуда не денусь. Эрик, как бы подкрепляя свои слова, поцеловал его. Странно, отчасти неловко, приподнимаясь всем телом, чтобы дотянуться до Дилана. И этому не было ни единого объяснения. Для Эрика, по крайней мере. Удивительным образом он умудрялся ненавидеть в этом мире всех, кроме одного человека. Казалось, только Дилан мог вытерпеть его, уметь выслушать, и, как оказалось, даже привести в некоторое подобие спокойствия. В конце концов, прожить вместе с Эриком еще один никчемный день. Даже если все, что требовалось, это сидеть с ним на полу и целоваться, как сраные первокурсники в школьных коридорах — невероятно уверенно и чертовски нелепо со стороны. Харрис все еще пытался изгнать изображение из головы после того, как медленно отстранился и положил голову обратно на плечо Дилана. Было слишком комфортно, чтобы что-то менять, если конечно не считать бесконечный поток мыслей. Мысли о Клиболде, однако, даже в огромном количестве были гораздо спокойнее, чем любые другие в его голове. Сам Дилан с выражением полного умиротворения на лице выводил узоры на него плече. Черт знает, что творилось в его голове в этот момент, но самое главное, что он не мешал думать, и это являлось самым приятным качеством в человеке по мнению Эрика Харриса. Вскоре им все же пришлось подняться, когда к дому подъехала машина. Эрик вставал с неохотой, искренне не желая отстраняться, когда все его тело привыкло к этому положению, каким бы неудобным оно могло показаться. Дилан вскочил быстрее и, схватив за обе руки, потянул его вверх. Харрис оценил помощь, чувствуя, что его собственные ноги отказывались работать в полную силу, когда он слегка пошатнулся в сторону Дилана, который на всякий случай придержал его за плечи. — Надо валить, — тихо заключил Эрик, наблюдая из окна за тем, как его мать выходит из машины. — Ты же понимаешь, что она увидит, что мы здесь? — в отличие от Харриса, Дилана не ждала ебучая выволочка, и потому он пребывал в отличном настроении. — Валить _из этой комнаты_, Водка, — терпеливым тоном отчеканил он, только лишь потому, что орать на такого довольного Клиболда ему не хотелось от слова совсем. — Идем! И Эрик быстро зашагал в сторону лестницы, в свою комнату. В конце концов, он легко мог придумать причину, почему он был дома, да еще и вместе с Диланом. Входная дверь хлопнула, когда они уже стояли у нужной двери. Эрик не заходил, ожидая либо крика, либо спокойной просьбы спуститься (маловероятно). Чего угодно, на самом деле. Клиболд стоял на расстоянии нескольких сантиметров, и можно было слышать, как сильно бьётся его сердце. Мелкий адреналиновый торчок. — Чем займёмся? — шепотом, очень повседневно поинтересовался Дилан. — Домашкой по философии, блять, конечно же. Эрик все ещё внимательно слушал каждый шаг матери внизу. Она так ничего и не сказала, и Эрик решил все же проникнуть в комнату. Плавно открыл дверь, зашел, шикнул на Дилана, который _опять_ ударился о полку с характерным 'блять', и так же очень медленно закрыл дверь, в следующий момент прислоняясь к ней ухом. Никакой реакции. Только обычные, чуть суетливые шаги Кейти Харрис в туфлях на каблуках. — Это было страшно, — все ещё шепотом произнес Дилан, прислоняясь к двери. Харрис с насмешкой взглянул на него. — Тебе ещё обратно идти. Дилан демонстративно перевел взгляд с Эрика на окно. — Прозаично, — хмыкнул он, про себя оценивая, что идея была не такой уж провальной. Если конечно Дилан не убьется в процессе своего побега, что было очень вероятно. И дело было даже не в скользкой крыше или высоких потолках в его доме, просто долговязый Клиболд обладал минимальной ловкостью, цепляя каждый день с десяток парт и дверных косяков. Была, конечно, вещь, которая выходила у него очень хорошо, про себя отметил Эрик, оказываясь прижатым к двери громоздким телом. Когда его целовал Дилан, все было иначе. В нем не было и толики агрессии, каждое движение было преувеличенно затянутое, нежное, словно он прикасался к хрупкому артефакту. Ассоциация, породившая у Эрика много странных мыслей. Но ему не хотелось ни в коем случае прерывать Клиболда, поддаваясь его отчасти неловким прикосновениям. Харрис конечно постебет его за это, но это будет потом. Он все пытался вспомнить то состояние, в котором покинул школу в этот день, но так и не смог. Тогда он точно злился, боялся, ненавидел, но как бы не старался, не мог вновь примерить эти чувства на себя — Клиболд уверенно вытаскивал его из этого каждый раз, даже не подозревая. Наверное, не подозревая. Мать все же зашла к нему через час, преувеличенно холодным тоном поинтересовалась, почему они не в школе, выслушала его наспех придуманную ложь, подкрепленную парами фраз от Дилана (она ему больше верила, что ли?) и удовлетворенно удалилась. Как будто ее вообще что-то интересовало в этой жизни, кроме ублюдского интерьера. В конце концов, ее равнодушие всегда было им на руку. Клиболду не пришлось вылезать через окно в тот день.