Ищи прекрасное

Я проснулся от непонятного шевеления. Оказалось, что Дом пригрелся у меня в ногах, приятно их согревая. Мне было тепло и уютно, и сначала я не понял почему. Одеяло. Меня накрыли одеялом. Это было очень мило со стороны Элис. Она очень много делает для меня, за что я ей очень благодарен. Я взглянул на часы: я проспал всего два часа, но спать больше не хотелось. Песик мерно посапывал у меня в ногах, в квартире было очень тихо, пахло пионами и свежестью. Я глубже вдохнул этот запах и услышал шаги. — Элис, можешь не красться на носочках, я не сплю, — тихо позвал я девушку. — Я тебя разбудила? — ее тонкий голос прозвучал где-то рядом, а потом я почувствовал, что она села диван. — Нет, я сам проснулся. Спасибо, что накрыла меня. — Не за что. Ты уснул, а я даже не успела разобрать тебе диван, чтобы ты мог спать по-человечески. — Мне и так удобно. Диван очень мягкий, широкий и комфортный, серьезно, — рассмеялся я. — А ты чего встала? — Я так и не смогла уснуть; к тому же, мне захотелось выпить холодной колы, — она, вспомнив, зачем пришла, встала с дивана, и я слышал, как ее босые ноги мягко ступали по плитке на кухне. — Хочешь? — предложила она мне. — Да! — я снова рассмеялся. Странно, такое хорошее настроение, будто мы с Элис — старые друзья, и я просто прилетел навестить ее, а вовсе не вляпался в эту абсурдную историю. — Я сейчас включу свет, так что не пугайся, — сказала она, и в комнате сразу стало светло. Когда глаза привыкли к свету, я смог разглядеть ее силуэт: вон она, стоит около холодильника, и открытая дверца закрывает большую часть девушки, но я видел ее густую шевелюру. Через полминутки она подошла к дивану, и, протянув мне стакан с колой, села на другой конец дивана, скрестив ноги. Она выглядела очень мило: волосы были чуть мокрые (она, вроде, говорила, что хочет помыть голову), большая синяя футболка как-то по-домашнему висела на ней, а черные леггинсы выгодно подчеркивали ее худенькие ноги. — У тебя были какие-нибудь планы, кроме того, что вы с этим… как его там… ну ты понял, квасили каждый день? — поинтересовалась она, отпивая из своего стакана. — Ну-у, вообще-то, я рассчитывал, что это будет типичная туристическая поездка, а не квест от Мэтта, — горько усмехнулся я. Да уж. — Я не ожидал такого от него. — Такого… м-м-м-м… Как сказать это на английском… — она стучала пальцами по стакану, явно пытаясь что-то вспомнить. — Что именно? Подстава? — предположил я. — Да, но у нас есть особое слово, когда близкий друг тебя подставляет… Кидалово, — последнее слово я не понял; она сказала его на русском, и я понятия не имел, что оно значит, хотя девушка только что мне объяснила. — Я даже не буду пытаться повторить это, — рассмеялся я и, пошевелив ногой, которая уже затекла, разбудил собаку. Пес оторвал свою голову с помятой бородой от дивана и лишь перевернулся на спину, вытянув лапы. — Вот наглая морда! — усмехнулась Элис, гладя животное по животу. Ее телефон известил ее о новом сообщении или уведомлении в социальной сети; точно не знаю, но я сразу вспомнил очень важную для меня вещь. — Слушай, можешь дать мне пароль от вай-фая? — Ой, извини, что-то сама не сообразила тебе предложить, а то ты прогоришь в роуминге… Давай, я введу, — она поставила пустой стакан на тумбу, на которой стоял телевизор, и придвинувшись ближе ко мне, набрала пароль: я поджал ноги, освободив приличное пространство на диване. — Спасибо, — поблагодарил ее я, принимая из ее холодных рук свой телефон. — Ты замерзла? — С чего ты взял? — она нахмурилась, что сделало ее очень забавной. — У тебя руки холодные, — я улыбнулся слегка, а на ее щеках выступил румянец. — Да нет. На самом деле, они всегда холодные, но спасибо за заботу. Хочешь печеньку? — она резко сменила тему и встала с дивана. — Ты что, голодная? — засмеялся я. — Да! Вечно голодная, вечно холодная, ха-ха. И да, два часа ночи не мешают мне поедать печенье, — девушка опередила мой вопрос и вернулась на диван с упаковкой вкусняшек. Мне с ней как-то легко, нет ощущения наигранности в общении. Мне снова кажется, что мы с Элис давно дружим. Я даже не обращаю внимание на то, что английский для нее второй язык, когда она забывает какое-то слово или путается во временах. Честно, я бы просидел с ней на диване до конца отпуска, но… Кажется, она уснула, пока я рассказывал про свою работу. И скорее всего (очень надеюсь), что не от скуки, а от усталости. Еще бы: найти в своей спальне странного парня, а потом мотаться с ним по всей Москве и собирать подсказки его тупанутого дружка. Да, точно, она уснула. Ее голова лежала на спинке дивана, а сама она свернулась клубочком, но потом, видимо, решила повернуться на другой бок, и сползла со спинки дивана на меня. Кхм, неловко. Я решил не будить ее, а накрыл одеялом и, заметив, что за окном посветлело, уснул минуты через три.

***

Видимо, во сне Элис дернула рукой и угодила мне прямо в лицо. Собственно, проснулся я именно от этого удара, как и она. — Прости-и-и! Со мной опасно спать… Стоп. Я что, спала на тебе?! — ее заспанные глаза округлились и выражали смущение и замешательство. — Ну-у, да… Ты уснула, и я не стал тебя будить, — я виновато улыбнулся. — Доброе утро, кстати. — И тебе. Который час? — М-м, половина седьмого… — я посмотрел на наручные часы. — Блять, понедельник! — девушка хотела встать с дивана и меня, в частности, но, запутавшись в одеяле, упала обратно; я вытянул руки и поймал ее, иначе она приземлилась бы прямо на меня. — Воу, утренние полеты… Спасибо, — она встала и тут же споткнулась и упала на пол, успев подставить руки. — До-о-о-о-м! Какого черта! — взревела она; сначала я не понял, потому что вторая часть фразы была сказана, очевидно, на русском. Потом до меня дошло, что на полу возле дивана лежал цвергшнауцер Доминик. Потом она сказала что-то еще на русском, и я понял, что с собакой надо погулять. — Слушай, давай я схожу с ним на прогулку? — предложил я, продолжая лежать на диване. — Ты за ночь выучил русский, или ты просто такой сообразительный? — улыбнулась она. — Я только что сказала псине, что с ним надо погулять… Неважно. Важно то, что я не доверяю тебе свою собаку… — Эй, ты всю ночь спала на мне и все еще не доверяешь мне? — улыбнулся я. — Да ладно, это же просто утренняя прогулка. Я люблю собак, в Лос-Анджелесе у меня есть лабрадориха, ха-ха. — Ну ладно. Я приготовлю завтрак и начну собираться, потому что нам надо быть в Сити в 9:30. — Москва-Сити? — Да. Пиздуй гулять, иначе мы опоздаем и получим по шее. Не заблудись, очень тебя прошу! — девушка буквально спихнула меня с дивана; я натянул футболку и ушел на прогулку.

***

Я старался вспомнить, какой дорогой вчера мы с Элис гуляли с Домом, но тогда были сумерки, а сейчас, несмотря на ранний час, уже светло. Поэтому я просто доверился собаке и шел туда, куда этот маленький танк меня тащил. Слава богу, все прошло более-менее благополучно: на дорогу меня Доминик не тянул, но голубей шугал. Обо все привычках меленького бесенка меня предупредила Элис, так что я знал, когда лучше нажать на кнопку стопора. Я вернулся минут через 20, хотя считаю, что собаке нужно гулять час, не меньше. Элис тут же подхватила пса и пошла мыть ему лапы, а я вымыл руки и достал телефон. Бесполезное ожидание смс от Мэтта с извинениями: мне совсем не до шуток и не до игр! А у него, смею напомнить, доступ к моей карте, мой загранник и кроссовки мои любимые. Мудак… Из прострации меня вернула Элис. — Завтрак на столе, алло. Особое приглашение необходимо? — я начинаю привыкать к ее грубоватой манере общения. — Прости, я просто задумался. Завтрак прошел немного в суматошной обстановке, потому что девушка переживала, что опоздает на работу, поэтому у нее из рук все валилось. В том числе и чашка с кофе, опрокинутая на футболку. Проматерившись, она выпила стакан воды, глицин и ушла собираться. — Поторапливайся, блондинка, мы опоздаем! — крикнула Элис меня из коридора через полчаса; она уже собралась и готова была выходить, а я только рубашку надевал. — Я почти готов! — ответил я и пошел по направлению к выходу, на ходу застегивая чертовы пуговицы. — Причешешься по дороге… Оу, мило выглядишь, — ухмыльнулась она. И она тоже мило выглядела: черные брюки по щиколотку, суженные к низу, белая рубашка, яркое оранжевое колье из бисера и бежевые лаковые лодочки на высокой шпильке. Я посмотрел на себя в зеркало и начал материться хуже сапожника. Понятно, почему она сделала мне такой едкий «комплимент»: рубашка была застегнула неправильно, а воротник завернулся вовнутрь. — Господи, да что ж за день такой! — я пытался снова застегнуть пуговицы, но они не поддавались. — Успокойся, Дом. Нормальный день, просто утро немного смазалось, — она подошла ближе и начала сама перестегивать несчастные пуговицы, нечаянно касаясь моей груди холодными тонкими пальцами, а потом поправила воротник. Она была так близко, что я чувствовал ее духи, так ей подходящие своей легкостью и цветочным ароматом, видел каждую ее ресничку и след от туши на скуле. — У тебя тушь немного отпечаталась, — тихо сказал я. Она встрепенулась, а я, получив утвердительный ответ на свой вопрос «Позволишь?», стер пятнышко большим пальцем. Она не двигалась, а я кажется, задержал дыхание. Неловкие моменты между нами становятся тенденцией. — Спасибо, — она отвернулась к зеркалу якобы поправить прическу, но я знал, что она хотела скрыть смущение и покрасневшие щечки. — Мы можем идти? — Да, теперь я готов, — я запихнул телефон в задний карман джинсов, взял солнцезащитные очки и обул новые кеды. И тут же почувствовал себя ебланом — так долго собирался, когда меня ждала опаздывающая на работу девушка. Мы шли по парковке вдоль ряда машин, и я ожидал все, что угодно, кроме этого. Как вчера я мог упустить такой важный момент из вида? Когда мы остановились, у меня вырвалось: — У тебя кабриолет? — да, Дом, теряешь квалификацию и с похмелья не можешь отличить кабриолет от купе. Хотя, вчера, кажется, крыша была поднята… — Меньше суток назад тебя это не удивило. Или просто доходит так долго? — она улыбнулась и, пока крыша отъезжала, переобулась в балетки и села на водительское сиденье. Для удобства, подумал я, потому что понимал, что на каблуках нажимать на педали проблематично. — Вчера меня поразил факт пребывания в твоей постели, отсутствия любимых кросс, блокировка карты и… Продолжить список? — я плюхнулся на соседнее кресло. — Нет, спасибо, я все прекрасно знаю сама. Ты сегодня диджей, — она протянула мне провод для подключения к колонкам авто и свой айфон. — Доверяешь мне разблоченный айфон? — процитировал я и засмеялся. Как оказалось, наши музыкальные вкусы совпали процентов на семьдесят пять. Через бортовой компьютер (а вы что думали, новый Mercedes — это вам не шуточки) я выбирал песни, а кое-где даже наглел и подпевал. — М-м, Дом, такая тема… Мы едем в Москва-Сити, я работаю в одной из башен, а туда вход только по пропускам… — начала было Элис, ну, а дальше я сам понял. — И нужен мой паспорт, чтобы его оформить… М-да, проблема. — Сейчас проблем не будет, тебе выпишут гостевой пропуск на мой паспорт, но больше одного раза такое не прокатит. У тебя дома есть копия загранника? Или любой другой документ, лишь бы там была твоя подпись. — Ты знаешь, есть, — сказал я, пораскинув мозгами пару минут. — Да, точно есть. И там еще есть копия страховки, — настроение поднималось крайне медленно, но верно. — Но я не буду говорить родителям о своей «проблеме». Можно, конечно, попросить Зои зайти к ним и взять ключи, но надо придумать предлог… — Полить цветы, покормить собаку, выключить утюг, выгулять кактус, почистить бассейн, — ее варианты вызывали у меня улыбку. Она умеет радоваться несмотря ни на что. Я продолжил рассуждать о возможностях получения копий моих документов (желательно, чтобы они вообще были юридически действительны), а от Элис я впервые услышал обращение «мы». — Мы? — улыбнулся я. Странно слышать это от почти незнакомой девушки. — Мы, — подтвердила она. — Пока ты живешь у меня, ты моя проблема, соответственно, все твои проблемы автоматически становятся моими. В Москве когда-нибудь бывают свободные дороги?! Мы встали в пробку; я уткнулся в телефон, а Элис достала пачку и закурила. Я последовал ее дурному примеру. — Господи, ничто так не отвлекает меня от проблем, как никотин, — она затянулась, а я невольно залип на ее затяжки. — Что? Почему ты так на меня смотришь? — она начала смущенно, но очаровательно улыбаться. — Ты красиво выдыхаешь дым, — честно ответил я и стряхнул пепел. — Спасибо. Это самый странный комплимент в моей жизни, но мне очень приятно, — она снова улыбнулась. — Знаешь, когда люди говорят, что у тебя красивый глаз… Да, один, — добавил я, глядя на ее лицо. — Это еще страннее. — Но это правда только наполовину, потому что твои глаза нельзя рассматривать по-отдельности. Они шикарны в паре, — ее щечки снова порозовели, ресницы смущенно опустились, а она поспешила отвернуться к окну и потушить сигарету. Очередная неловкая пауза затягивалась, а в моей голове копошились мысли о документах… — Черт! — это пришло на ум слишком неожиданно, — У моего агента есть копии всех моих документов, что вполне логично. Какой же я тупой, — я повернулся к Элис и догадался, что на моем лице играет глуповатая улыбка. Интересно, она считает меня недалеким или просто идиотом с кучей проблем? — Это замечательно! Сможешь с ним связаться сейчас?.. Нет, не сможешь, — она сама ответила на свой вопрос. — В Штатах ночь, — она в задумчивости надула губы и начала стучать ногтями по рулю. — Не страшно, я напишу, а он ответит, как проснется. — Вот видишь, день не так уж плох, как казалось, — она улыбнулась и переключила песню. В Сити мы приехали за десять минут до начала рабочего дня. В Москве когда-нибудь дороги бывают свободны? После возни с моим временным пропуском мы попали в редакцию ровно в 9:30. Элис уверенно шла через огромную освещенную комнату без перегородок, перебрасывалась с коллегами фразами на русском и улыбалась. Я же шел за ней и чувствовал себя не в своей тарелке; да, я актер, и внимание не должно меня смущать, но сейчас мне было неловко, я не понимал речь и не мог даже ответить нормально. Я не был готов к такому повышенному интересу со стороны «маленькой и неизвестной нормальным людям» (цитата Элис) редакции. Слава богу, Элис остановилась у крайнего стола, стоящего как бы на отшибе, в углу между панорамным окном и голубой стеной, на которой висела доска с календарем, и кучей клейких листочков, исписанных мелким почерком; девушка отодвинула от соседнего пустующего стола стул и кивнула на него. — Садись. Это твое временное рабочее место. Я договорюсь с шефом, тебя не выгонят, — она подмигнула и продолжила. — Но будешь мне помогать кое с чем… О, Виталя пришел. Пойдем, — она увлекла меня за собой в нечто, больше напоминающее стеклянный ящик, чем кабинет. Стены были полностью прозрачные, а расположение прямо в центре офиса позволяло боссу видеть подчиненных и наоборот. Честно говоря, выглядит это жутковато и… как-то стерильно. Ты вроде как находишься в открытом пространстве среди людей, но стеклянный гроб давит на тебя со всех сторон и заглушает внешние звуки. Как только мы оказались внутри, Элис быстро заговорила, а я стоял чуть позади и, очевидно, ничего не понимал. Виталий, кивнув девушке, подошел ко мне и пожал руку. — Доминик, рад снова с вами встретиться. Я не против, чтобы вы какое-то время были в редакции, только прошу, не сильно отвлекайте Алису от работы, она наш самый ценный сотрудник… — он засмеялся, а я выдавил из себя некое подобие улыбки и украдкой заметил привычные для Элли, стоящей за спиной шефа, закатанные глаза. — Пропуск вам выпишут хоть сейчас, — Я обратил внимание, что он называл мою новую знакомую только Алиса, а не изменял имя на английский вариант. Элис мне в первый день объяснила, что ее имя на русском звучит по-другому, но она представилась мне как Элис, так что я намерен называть ее только так. — Большое спасибо. Я могу забрать его в конце рабочего дня? — Да, без проблем. Алиса поможет вам, — еще раз поблагодарив, я удалился из кабинета и вернулся на стул, ставший моим на неопределенный срок. Элис села напротив и протянула мне ноутбук. — Зачем он мне? — я включил его и удивленно посмотрел на девушку. — Ты не будешь восемь часов просиживать штаны. Пиши. — Что писать? — я пока не понимал ее мысли. — Что угодно. Твоя жизнь до взлета карьеры, актерский опыт, переезд из Англии. Тут должен быть полет твоей фантазии, я тебя в этом не ограничиваю, — она улыбнулась и ввела пароль на компьютере. Что ж. Теперь я могу попробовать себя в образе журналиста. Это оказалось достаточно интересным опытом, хотя я сразу представил себе закатанные глаза Элис, когда она будет читать мою писанину. Я три раза менял тему, но в итоге остановился на Москве. Взгляд на столицу «со стороны». Почему? Я так и не видел того, что видят нормальные туристы, только метро и свой отель. Я видел ту Москву, которую видят ее жители каждый день по дороге на работу и из окна квартиры в спальном районе не в самом центре. Ту Москву, которую не видят приезжие. Туристы смотрят на памятники архитектуры и иногда улавливают дух времени, навеки заточенный в камне, но не видят мира вокруг этого памятника. Я же чувствую энергетике города, его ритм, вижу Москву глазами простого жителя, сейчас погружаюсь в рутину будней обычных москвичей, которые видят окружающий город без преувеличений, потому что это их родное, потому что они видели Кремль уже мы тысячу раз, потому что это их образ жизни… — …Дом? Ты здесь? — Элис удивленно на меня смотрела. Я кивнул и уставился на экран. Мысль потеряна, зато я написал почти семь страниц, глядя на которые я удивленно моргнул. — Здесь. Прости, я задумался. Что-то случилось? — Да, — я напрягся, и она, увидев это, с улыбкой добавила: — Обед. — Уже? Ого, я увлекся. — Ага, настолько, что минут семь никак не реагировал на меня, — она достала сумку и кивнула на дверь. — Идем? — Идем. А где ты обычно обедаешь? — Если мне не лень и есть время, я готовлю дома и не встаю из-за стола. Но чаще я захожу в одно кафе тут или добегаю до супермаркета неподалеку и обедаю на улице, — мы забрали мой пропуск, на который меня еще и сфотографировали, и вышли их башни. — Не имеешь ничего против того, чтобы посидеть на набережной? Погода хорошая.