Изменники

      Саске неспешно брёл по улицам деревни, пытаясь проникнуться видами Конохи, восстановленной и, кажется, ещё более яркой и красочной, чем до последнего разрушительного нападения. Учиха корил себя за то, что не смог предвидеть той ужасающей атаки, что уготовил Тонери, за то, что, несмотря на продолжительные походы, во время которых он, казалось, проник в каждый затерянный уголок страны Огня в поисках информации, так и не раскрыл тот чудовищный план, затеянный последним потомком Хамуры Ооцуцуки. Осознавая, какую ошибку допустил и к каким последствиям могло привести его, как он считал, недостаточное упорство в разведке, Учиха дал себе слово сделать всё возможное, чтобы избежать подобных ситуаций в будущем. И тогда он поставил себе новую цель – защищать мир. Возможно, он слишком много брал на себя или был слишком самоуверен. В случае с Саске оба варианта имели место быть. Просто всю жизнь Учиха искал своё предназначение в этом мире, метался, как мячик, из стороны в сторону, менял полюса, словно руководствуясь сломанным компасом, бегал за собственной тенью и терял из вида истинное направление. Но сейчас он был уверен, что наконец обрёл настоящую, достойную цель. Цель, которая послужит не его эгоистичным соображениям и желаниям, а будет нести мир настоящему и будущим поколениям.       Но, увы, чтобы добиться успеха в одном, обязательно приходится жертвовать чем-то другим. И на иной чаше весов выбора Саске покоилась его будущая мирная семейная жизнь.       Совсем недавно, во время одной из тех миссий, когда Сакура сопровождала его, они решили узаконить свои отношения. И что бы порой ни выдумывала себе уже бывшая Харуно, Учиха считал это решение одним из самых верных в своей жизни. Он понимал, что хоть куноичи и осознавала, на что подписалась в буквальном смысле, ей всё равно было нелегко отпустить его в очередную миссию, срок которой оставался неопределенным даже для самого мужчины. И если бы это был единичный случай, то смириться было бы намного проще, но оба знали, что так будет продолжаться на протяжении всей их жизни. Разумеется, Саске пытался успокоить девушку тем, что через несколько лет он обязательно вернётся и останется уже навсегда, но и сам в это слабо верил. Недоверие же в глазах жены он научился распознавать ещё в детстве.       Но сейчас все эти воспоминания и рассуждения отходили на второй план. Сейчас, когда спустя почти восемь месяцев, он возвращался домой, гнетущие мысли лишь отвлекали от непродолжительного пребывания в пусть и небольшом, но таком уютном семейном кругу. Странно было признавать, но он чувствовал, что по мере приближения к конечному пункту сердце предательски щемило, и стук его учащался с каждым шагом, выдавая тщательно скрываемое волнение.       Учиха не сомневался, что Сакура будет безумно удивлена его возвращению, ведь в последнем письме Какаши он обозначил конец месяца в качестве срока окончания миссии, что означает, что он ещё две недели должен скитаться по неизведанным краям, разыскивая улики и зацепки. Но жизнь иногда преподносит сюрпризы. Информатор Саске оказался довольно смышленым юнцом, который снабдил Учиха интересными и важными сведениями, требующими немедленного обсуждения с Хокаге, а может, даже и с Советом Пяти Каге, если Какаши посчитает это необходимым.       Да, Сакура определённо будет рада. Как и добе. В его глазах всегда сияло это заразительное счастье, когда они, как в старые добрые времена, собирались в Ичераку, заказывали рамен и неспешно о чём-то общались. Чаще, конечно, в диалоге принимали участия его друзья, но, бывали моменты, когда они выжидательно смотрели на него, а когда и это не помогало, то начинали пинать его ногами под столом, чтоб он наконец оторвался от внезапно столь любимого рамена. Игнорирование становилось слишком очевидным, и Саске приходилось сдаваться и вступать в разговор на радость этим двоим.       Но самое тёплое воспоминание, таившееся так глубоко в его душе, что даже сам Саске не подозревал о его ценности, было связано с тем вечером, когда Наруто, Сакура и он неожиданно дружно завалились, по-другому и не скажешь, в кабинет Хатаке. Охрана была в шоке (но что она могла сделать против трёх героев войны?), Хатаке был в шоке, даже Саске был в шоке от того, что его подбили на такую авантюру. Но кто не рискует, тот не пьёт саке! И это более чем в прямом смысле. Вечер душевных разговор, аппетитной трапезы, ярких тостов, бесконечной вереницы воспоминаний и глупых шуток Наруто стал лучшим, как потом то ли от лёгкого опьянения, то ли от переизбытка чувств разоткровенничался виновник, днём рождения Какаши-сенсея.       Саске невольно улыбнулся своим мыслям, которые наконец вошли в положительное русло, и с удовлетворением отметил, что он всего лишь в нескольких метрах от главного входа в больницу. Рабочее время Сакуры как раз должно было закончиться, и Учиха решил, что стоит дождаться её здесь. В какой-то степени ему не терпелось увидеть её изумлённое лицо и почувствовать истосковавшиеся объятия. Во время путешествия он тщательно блокировал все мысли и воспоминания, которые были связаны с девушкой, так было проще переживать разлуку, иначе какой был бы толк от постоянно потерянного и раздражённого Учиха? Но сейчас он позволил столь долго накапливавшимся чувствам прорвать защитный слой, заполнить его внутреннее состояние, и единственное, над чем он пока сохранял контроль, это улыбка, которая так и стремилась показаться во всей красе от края до края. Просто стоять и улыбаться в пустоту более часа, как минимум, подозрительно, как максимум, заслуживает внимания врача-психиатра. Слухи о неадекватности наследника великого клана Саске были ни к чему.       Но Сакуры всё ещё не было видно, хоть, судя по времени, она уже полчаса как должна была закончить работу. Впрочем, неудивительно, что его жена задерживается. По-своему, но она тоже посвятила всю себя миссии по спасению мира. И отдавалась ей целиком и полностью, особенно в отсутствие парня, тем самым пытаясь заполнить ту пустоту, что образовывалась с его уходом.       Возможно, она сегодня оставалась на ночную смену? За своими чересчур возвышенными размышлениями Учиха совершенно не учёл такой вариант и, обречённо вздохнув, понял, что всё же придётся попасть внутрь здания, иначе так можно и до утра простоять, а эта перспектива никак его не прельщала. Тёплая кровать и горячая пища/жена (оба варианта подчеркнуть) были куда заманчивее.       Учиха распахнул двери и сразу же столкнулся глазами с юной медсестрой, которая, удивлённо и одновременно испуганно ойкнув, куда-то внезапно заторопилась. Такая реакция девушки показалась Учиха странной, и он поспешил прервать её уход.       – Подожди, – крикнул он вслед медсестре, и та застыла, явно осознавая, что слишком поздно и медленно пустилась в бега.       – Даааа, – протянула та как-то тихо и неуверенно, поворачиваясь лицом к мужчине.       – Я ищу Сакуру Учиха, – перешёл сразу к делу брюнет, прекрасно понимая, что девушка и так догадалась, кого здесь ищет один из тройки нового поколения саннинов, а по совместительству и муж их начальницы. И последнее сейчас имело принципиальное значение.       Девушка немного замялась, переминаясь с ноги на ногу, тем самым напомнив брюнету Хинату, в поле зрения которой неожиданно попал Наруто. Только вот не верилось ему в стеснительность этой медсестры, скорее, страх и скрытность завоевали её разум.       – А-но… Учиха-сама уже ушла, – нерешительно ответила девушка, не выдержав испытывающего взгляда тёмных глаз.       – Ушла? Но я не видел, как она выходила, – Учиха нахмурился, ожидая дальнейших объяснений.       Но девушка молчала, словно воды в рот набрала, и это тихое и гнетущее безмолвие напрягало наследника клана и постепенно начинало раздражать. Мужчина уже готов был взорваться, как внезапно откуда-то из-за спины раздался более грубый и зрелый женский голос:       – Да ушла она уже давно! С этим… Узумаки, – последнее было произнесено пренебрежительным тоном, а когда Саске обернулся на голос, то заметил, как в глазах медсестры постарше играли злые огоньки.       Молодая девушка, в очередной раз ойкнув и почувствовав, что дело пахнет аматерасу, поспешила всё же ретироваться, оставив более опытную даму разбираться с муженьком начальницы. Никто за язык ведь не тянул.       – И это не в первый раз они так вместе пораньше уходят, – женщина явно была настроена продолжить свой обличающий монолог. – А какая она возвращается измотанная на ночную смену… Как будто огород там два часа пашет без остановки…       Саске никогда не отличался многословностью, но сейчас он достиг апогея этого состояния, прочувствовав, что значит потерять дар речи. Однако женщину сей факт нисколько не смутил, и она продолжила свои грязные сплетни, не осознавая, с каким огнём играет:       – Так если бы только она. Видела я в окно, как этот Узумаки домой вчера шёл после их, кхм-кхм, встречи… Ну и замучила же она его. И куда его жена смотрит? Прямо под носом такое творится, – на этом моменте медсестра неодобрительно покачала головой, а затем решила справедливо отметить: – Вы думаете я Вам это из простого желания помолоть языком говорю? Как бы ни так! Я считаю, что супружескую неверность нужно пресекать и строго наказывать! – для полной картины ей не хватало только рупора, трибуны и громогласных аплодисментов, так выразительно и ярко произнесла она последнюю фразу. Словно всю свою жизнь она жила только ради этого момента, ради этих слов – и вот лебедь умер. Женщина замолчала, ожидая реакцию Учиха. Но ей давно стоило последовать примеру своей младшей коллеги и просто уносить ноги. Увы, талант в ораторском искусстве у неё был куда более развит, чем мозг. Потому что медсестра продолжала стоять, тайно предвкушая развитие событий.       Пока она “толкала” свою речь, Саске закипал и теперь был на пределе. Не в силах больше сдерживать себя, он в одно мгновение подскочил к женщине, схватил её за шею и с глухим ударом прижал к стене:       – Ты что несёшь?! – яростно процедил он сквозь зубы, отрывая её от земли. Своим горячим дыханием, бешеным алым взглядом он напоминал дьявола, и женщина на последнем дыхании заорала. Этот безумный крик привёл Саске в чувство, и он небрежно отпустил медсестру, не желая даже прикасаться к такому подобию человека.       Однако медсестра оказалась не из пугливых, и теперь крик показался Учиха лишь средством отвлечения, потому что то, что она сказала далее, заставило его задуматься о возможности провести в тюрьме пару десятков лет за убийство:       – Неудивительно, что она тебе изменяет, – фыркнула женщина, поправляя халат. – Мало того, что шляется непонятно где, так ещё и нервнобольной. Впрочем, её, видимо, тянет на тех, кто с приветом, – последняя фраза явно намекала на «любовника» Сакуры.       В трех сантиметрах от лица сплетницы просвистел кунай и упал, столкнувшись с бетонной стеной. Саске продолжал стоять к ней спиной, а рука его была заведена назад:       – В следующий раз не промахнусь, – раздался его глухой голос, не оставлявший ни единого сомнения в сказанном.       Медсестра испуганно сглотнула, не отрывая взгляд от острого куная, бывшего в недопустимой близости от неё, и наконец осознала, что с Учиха шутки плохи. Мелкими шажками она начала передвигаться к кнопке вызова охраны, и с облегчением вздохнула, только когда дверь плотно с громким ударом закрылась.       «Да, жизнь и вправду преподносит сюрпризы». Учиха шумно и огромными шагами шёл по улице, с трудом справляясь с желанием перейти на бег.       Нет, он не верил в ту чушь, которую только что заливала ему особь женского пола. Не верил и не собирался поддаваться на эти глупые и низкие провокации. Но… Но только вот почему все люди вокруг так косо смотрят на него и о чём-то перешёптываются? О чём они сплетничают? Что такого они знают, чего не знает он? Возможно ли, что они смеются над ним или сочувствуют ему? Что за ерунда!.. Или нет?       Да, Саске никогда не был ни хорошим другом, ни уж тем более хорошим мужем. Но ведь эти двое знали, на что шли, переплетая свои жизни с его. Они знали, как тяжело подстроиться под непроницаемого и своенравного Учиха, который больше всего ценит независимость и не переносит однообразия. Его частое и продолжительное отсутствие, молчаливость и безэмоциональность не то, чем следовало бы гордиться, но ведь он всегда был таким, он не изменился в одночасье! Тогда почему они позволили этому случиться?       На этой мысли проснулся невольно подавляемый голос разума Учиха и постарался выбить ту дурь, что привнесла ему в голову “любезная” медсестра. Но голос был быстро заглушён после очередного любопытного взгляда случайного прохожего в сторону Саске. Почему они всё продолжали смотреть на него? Останавливались и провожали его любопытными взглядами. У них что нет своих дел? Почему всем обязательно перемывать косточки знакомым и незнакомым? Как избавиться от людского помешательства на сплетнях и слухах?       Вновь растворяясь в чертогах разума, брюнет вернулся в своих размышлениях к жене и их отношениям. Саске отлично понимал, что такие редкие встречи могли кого угодно подтолкнуть на крайний шаг, заставить вкусить запретный плод, поддаться искушению, изменить, в общем, изменить! Но ведь он держался! А он мужчина. Ему сложнее сдерживать свою прихоть в штанах, особенно познав такое удовольствие. Тогда почему Сакура не смогла? Или дело не в физическом влечении? Может (и, к удивлению Саске, для него это прозвучало куда страшнее, чем мысль о телесной измене), она просто разлюбила его?       На душе вдруг стало пусто и холодно. Словно яркое пламя, что согревало её, внезапно погасло. По коже пробежали мурашки, и Саске передёрнулся. Неприятное ощущение не покидало его грудь, пробуждая желание вырвать его и втоптать в грязь. Учиха никогда не задумывался, какую роль в его жизни играет любовь Сакуры. Он просто считал это неотъемлемым атрибутом своего существования, само собой разумеющееся. Ведь ещё с самого детства её любовь стала тенью, что окружала мальчика, куда бы он ни подался. И с каждой их встречей он замечал, что чувства в ней лишь разгораются, несмотря на его безразличие, предательства и даже попытки лишить её жизни. Её глаза никогда не врали – они всё так же пылали любовью. Тогда что же сейчас изменилось? Если даже после того, как он сжимал пальцы на её тонкой шее, она всё так же преданно любила его, то, что случилось? Неужели всё это из-за того, что она считает его отношение пренебрежительным? Но это не так! Он ценит свою жену и доверяет ей (доверял?). Она для него стала новой семьей, ради неё и их будущих детей он избавляет мир от всякой мрази. Он просто хочет, чтобы его близкие всегда были счастливы и никогда не познали горечь утраты.       И Наруто… Учиха всегда негласно считал его своим братом. Тот, кому можно доверить свою жизнь и жизнь своих родных и быть уверенным, что Узумаки до последнего вздоха будет защищать их. Учиха мог сомневаться в себе, но никогда в Наруто. Все те годы, что последний провёл в попытках вернуть друга домой, доказали Саске, что есть те, для кого он не просто наследник великого клана и новоиспеченный нукенин, а кто-то, чья жизнь имеет значение, просто потому что он – Саске. Эгоистичный, мрачный и упрямый.       Но теперь вся его тщательно выстроенная цепочка связей и чувств рушилась под грузом тяжких сомнений. Паника охватывала его сознание с каждым шагом всё крепче и крепче, откидывая даже последние здравые мысли в тень домыслов и сомнений. Казалось, вся его сущность дрожала от гнева, поглощавшего только при одной мысли, что те, кому он был больше всего предан, предали его. И ведь не только его. Бедная Хината! Учиха, конечно, знал, что в детстве Наруто был влюблён в Сакуру, но при всём при этом прошлое оставалось в прошлом, и уже несколько счастливых лет Узумаки жил в браке с наследницей клана Хьюга. За его спиной словно бы отрасли крылья, и он возвысился на седьмое небо от того счастья, что дарила ему молодая жена. Неужели всё это было лишь плотной ширмой, прикрывающей трагическую реальность?       Последней каплей во всём этом хаотичном круговороте внутри Саске, стало появление образов его жены с лучшим другом не в самых цензурных позах. Лицо Саске побагровело то ли от стыда, то ли от новой волны гнева. Терпеть эти картинки, место которым было скорее в книжках эро-саннина, чем в его голове, Учиха был не в силах и нервно замотал головой, прогоняя навязчивые мысли.       Когда на горизонте показался его недавно отстроенный дом, Саске уже просто пылал яростью и был готов крушить всё, что попадётся ему под горячую руку, как только он застанет этих двух предателей. И пусть не сомневаются, под руку попадутся именно они…       До забора, отгораживавшего его дом от остальной улицы, оставалось буквально пару шагов, когда Учиха услышал столь знакомые голоса. Доносившиеся фразочки заставили Саске остолбенеть и окончательно потерять рассудок.       – Наруто, быстрее, – голос его жены звучал приглушённо, в нём проскальзывали нотки нетерпеливости и раздражения. – Саске скоро вернётся. Мы можем не успеть! И что тогда?       – Тогда пусть сам заканчивает, – запыхавшийся Наруто явно уже давно занимался чем-то, что Учиха не хотел себе даже представлять.       – Ты совсем не стараешься, бака! – недовольно пробурчала Сакура, после чего раздался звук шуршания. – Да ты весь красный! Что Хината скажет? – взвыла бывшая Харуно.       – Сама-то вся испачкалась, – недовольно пробурчал Наруто.       А в голове Учиха уже против его воли рисовалась подробная картина происходящего за забором. За забором! Прямо на лужайке! Да кто бы мог подумать? Бесстыдники! Они-то с Сакурой не решались на такие эксперименты. Опорочили его честное имя.       Но ощущение парализованности не отпускало брюнета, боль от предательства словно сковала все его движения, и он в неспособности мыслить и анализировать, окаменевший, продолжал стоять.       – Какой же ты мазила, чёрт! – нервный голос девушки выдавал не лучшее расположение её духа. – Ты же мужчина, в конце концов!       – Сакура, я давно этого не делал, – виновато оправдывался Узумаки.       – Совсем расслабился с Хинатой, – небрежно бросила куноичи, продолжая шебуршание.       Неосознанно брюнет ухмыльнулся. У него-то всё отлично получалось. Пускай теперь его любимая жена локти кусает со своим недолюбовничком.       – И почему было не создать клонов? – устало подал голос джинчурики.       На что незамедлительно последовал ответ:       – Я с тобой одним еле справляюсь. Вдруг они что не так сделают?       – Ты совсем меня замучила за эти несколько дней. Теперь я понимаю, почему Саске уходит на эти миссии.       – Бака! – раздался звук глухого удара.       – Ай! Сакура-чан! Осталось совсем немного. Потерпи.       – Я-то потерплю. А вот вдруг Саске вернётся раньше, и что мы ему скажем?       – Сюрприз, – измучено протянул Наруто.       – СЮРПРИЗ! – раздался устрашающий голос из-за калитки. В лучах заката появился тёмный силуэт, постепенно приближающийся к шокированной парочке. – Что? Не ждали? Да?       – Саске? – испуганно прошептала девушка.       – Да, Саске! – на повышенных тонах язвительно подтвердил Учиха. – Правда, хороший получился сюрприз?! – в глазах мужчины засиял шаринган, что не на шутку испугало друзей.       – Теме, ты, что, совсем того? – Наруто выступил немного вперёд, прикрывая подругу, совершенно не представляя, чего ждать от брюнета.       – Молчи, предатель! – кинул в сторону блондина разгневанный муж, не обращая ни малейшего внимания на растерянный вид пары. – Я доверял вам! Я готов был жизнь за вас отдать! Считал самыми близкими людьми! Назвал семьёй! – на последней фразе Учиха метнул уничижающий взгляд в сторону бывшей Харуно. – А вы втоптали в грязь всё то, что было так дорого мне! Почему?       – Да что случилось, Саске?! – крик Харуно перешёл в плач, и она нервно смахнула слёзы.       – Хотите, чтобы я это сказал? Хорошо, – вся стать Саске так и полыхала яростью, казалось, вот-вот всё вокруг него будет поглощено всепожирающим пламенем. – Да то, что вы изменники!       На несколько секунд повисла гробовая тишина. Лицо Сакуры сменило несколько судорожных выражений, а её нижняя губа предательски задрожала от злости и обиды. Глаза Наруто округлились, а рот просто открывался и закрывался, не выпуская ни звука. Его руки крутились где-то в области головы, выражая крайнее недоумение.       Это явно была не та реакция, которую ожидал Саске. Но это его ничуть не смутило, он сверлил парочку взглядом, безмолвно требуя объяснений.       Первой очнулась куноичи, которая почему-то семимильными шагами решительно пошла в сторону Учиха. Её лицо выражало всю злобу мира, и возникало ощущение, что любая гора, воздвигнутая между ней и её мужем, сейчас не явилась бы преградой, чтоб добраться до него.       Спустя мгновение, пока Сакура делала лишь первый шаг на пути к неизбежному, в себя пришёл Узумаки и сразу же громко и эффектно заявил:       – Да, мы изменяем! – Харуно всё-таки остановилась на полпути, разрываясь между желанием прикончить обоих разом, а в глазах Саске промелькнуло: «Я так и знал!». Но прежде, чем Сакура выбрала, кого убить первым, а Учиха активировал мангекью шаринган, дабы убить обоих сразу и в страшных муках, Наруто продолжил: – Изменяем твой забор, теме! Забор!       На этом моменте Харуно вернулась к своей первоначальной цели, решив разобраться с шутником попозже. А вот Учиха наконец впервые здраво рассудил и решил просто разобраться в ситуации. Пока он только начинал что-то осознавать, до него-таки успела дойти разъяренная жена и, приблизившись вплотную, сжала руки в кулаки, и начала безостановочно барабанить по твёрдой мужской груди.       – Ах, значит, я тебе изменяю? Значит, я тебя предала? Значит, изменщица? – с каждой фразой обида в голосе Харуно нарастала, а сила и частота ударов увеличивались. – Да как ты мог вообще такое подумать? Да кто тебя надоумил? Я вас вместе ко всем чертям разнесу!       – Сакура-чан, подвинься! Я тоже хочу этого идиота поколотить! – Узумаки уже приблизился к друзьям и с упрёком смотрел в чёрные глаза.       На этом моменте брюнет в конце концов провёл слёзную встречу со своим разумом и пообещал больше никогда его не покидать. Цепко схватив рукой запястья жены, Саске постарался спасти оставшиеся целые рёбра, но злость так и валила из девушки. Сдерживать такую мощь было непросто.       – То есть тебя вообще ни разу не смутило, что мы одетые? – поинтересовался Узумаки, смирившись с тем, что Учиха использует прильнувшую и пытающуюся вырваться Сакуру как прикрытие.       – Я как-то не обратил внимания, – виновато пробурчал вернувший речь Саске.       – Три дня тут стараемся, готовим ему сюрприз, вырисовываем, как можем, а он приходит и кидается какими-то гнусными обвинениями. Вот и вся благодарность, – вздохнул блондин и развёл руками.       И только сейчас Саске обратил внимание, что на заднем плане, где недавно находились Наруто и Сакура, остались валяться кисточки, валики и банки с краской, а весь забор, выкрашенный в синий цвет ровно до того места, пестрил его клановым знаком: веер, разжигающий пламя.       «Вот чёрт…» – за пару мгновений Саске успел с десяток раз проклянуть свою горячность и нежелание спокойно всё обдумать, прежде чем делать поспешные выводы.       Брюнет растерянно переводил взгляд с Сакуры на Наруто и обратно, весь недавно полыхавший внутри него запал пропал, оставив лишь кучку пепла. Слова больше не лились потоком, а напряжение сменилось обескураженностью. Всё то бешенство, что было направлено на его друзей, внезапно обратилось против самого Учиха. Как мог он так низко пасть, поддавшись на дешёвые провокации старой карги? Как мог он сомневаться в тех, кто был готов следовать за ним во тьму? Что за пелена затмила ему разум, не позволяя видеть и обдуманно взвешивать все возможности и факторы? Как ему теперь смотреть в глаза своим близким? Ведь, по сути, это он их предал, бросаясь грязными обвинениями прямо им в лица.       – Как ты вообще мог додуматься до такого? Совсем голову где-то в пустыне припекло, – констатировал Узумаки, не видя причин комментировать и далее непонятные выводы друга. Глупо было даже думать о том, что они с Сакурой могли бы за спинами своих любимых крутить роман. Если они что и крутили эти три дня, то только валики.       – Так сказали, – Саске опустил голову. Ему не было оправдания.       – Кто? – в унисон, удивлённо и холодно спросили Наруто и Сакура.       – Ух, я разберусь с этим клеветником! – рука джинчурики сжалась в кулак, а глаза пылали решительностью и непоколебимостью.       – Я сам разберусь, – поспешил успокоить его Учиха. Он должен искупить свою вину. И первым делом уверится в том, что такие сплетни больше не повторятся. По крайней мере из уст той противной мадам.       Наруто окинул его оценивающим взглядом и, недовольно закатив глаза, торопливо произнёс:       – Сплетни есть сплетни. Увы, неотъемлемая и позорная часть человеческой натуры. С самого детства я научился жить с постоянно преследующим шёпотом за спиной. Какая разница, что говорят люди, если ты знаешь, что есть правда, а что ложь? – Узумаки замолчал, оставляя возможность обдумать его внезапно осмысленную речь. Нависшее безмолвие грозило затянуться и перерасти в неловкое напряжение, но Наруто абсолютно не хотелось погружаться в очередной раунд конфуза, поэтому, отбрасывая все мрачные думы и воспоминания, он лукаво заговорил:       – Да, Учиха, знаешь, что меня порадовало во всей этой истории? – блондин был уверен, что ответа можно и не ждать. – Твоё выражение лица, когда ты метал свои фразочки типа: «В аду вам гореть, предатели!»       – Я такого не говорил, – не желая усугублять положение перед Сакурой, перебил друга брюнет.       – Но подразумевал.       «Но подразумевал» – нехотя про себя подтвердил Саске, вслух решив не признаваться.       – Так вот, – продолжил Наруто, голос его приобретал прежний жизнерадостный окрас. – Ты бы видел своё выражение лица! Это было бесценно! Ты прям искрился злостью, весь такой перекошенный, низвергающий гнев! Можешь повторить? Для потомков? Нет. Лучше для таблички: «Осторожно, злой Учиха», – джинчурики рассмеялся, полностью смирившись с необдуманным поступком друга. Он давно привык, что, несмотря на внешнее хладнокровие Саске, ему достаточно малой искры, чтоб разжечь внутреннего демона. Его друг всегда рубил с плеча, отказываясь углубляться в факты. И при этом он называл Наруто идиотом? Как бы не так. – Повесим на вход!       – Не смешно, – гробовым голосом сказал Учиха.       – Мне вот смешно, – пожал плечами Наруто. – Имею право.       Внезапно Сакура прекратила свои попытки выбраться из цепкой хватки Учиха и, загадочно улыбнувшись, произнесла:       – Хотя всё то, что ты прокричал в порыве гнева, все те признания. Знаешь, Саске, ради такого, я готова почаще тебе “изменять”.       – О да, теме, я тоже, – поддержал подругу блондин, не замечая скептических взглядов супружеской четы.       – По крайней мере, мне не придётся докрашивать этот забор, – обрадованно сообщил Наруто не столь радостно воспринявшему сей намёк Учиха. – А то мне этот знак уже по ночам снится. А с ним и Саске. Те ещё кошмары, – пробурчал герой войны, направляясь к выходу. Уже подходя к калитке, бросая последний взгляд на друзей, он радостно прокричал:       – Эй, завтра ждём вас на ужин! Нананананана, я не слышу никаких отказов, нананананана! – И был таков.       Сакура уже успела немного успокоиться и теперь, как и Саске до сих пор, пыталась осознать произошедшее. Она и в жизни не могла подумать, что реакция Учиха на её измену будет такая бурная! Она-то и про измену никогда не думала…       Куноичи взглянула на своего мужа и была удивлена, увидев в его глазах явное раскаяние. Да, ему тяжело было это произнести вслух, но вся его натура говорила о том, что ему жаль. Задумчивое выражение лица, виноватый взгляд, опущенные плечи… Этого было достаточно, чтобы растопить сердце жены и заставить её слегка улыбнуться.       – И что бы ты сделал, если бы я изменила тебе? – игриво поинтересовалась Сакура, подмигнув мужу.       Учиха сразу отметил перемену в тоне её голоса, отпустил её руки, а с ними и тяжелый груз, который лежал камнем на сердце. Теперь оставалось только подыгрывать Сакуре и забыть об этом наваждении, как о кошмарном сне.       – Наказал бы тебя, – горячее дыхание обожгло нежную кожу шеи девушки. – Но прежде, – голос Саске вновь стал грубым и твёрдым, – напомни мне, чтоб я наказал одну старую медсестру в твоей больнице.       – Оу…