Его зовут Саймон

У Рафаэля Сантьяго девяносто девять проблем. Саймон Льюис — одна из них. Доставучая такая, незамолкающая, портящая куртки проблема, носящая гордую цифру в виде лебедя. Проблема под номером двадцать пять: Саймон Льюис будет жить вечно. По крайней мере, должен, если верить предписанным канонам вампиров. А значит, будет вечно крутиться под ногами и задавать глупые вопросы с серьёзным лицом. Проблема под номером тридцать два: Саймон Льюис уходит. Тридцать три — возвращается. У Саймона дурацкий музыкальный вкус. И он убегает по ночам на концерты. Когда Рафаэль особенно зол (читай: когда Саймон в конец задалбывает), Льюис поёт ему «Вампиры никогда не тронут тебя» и смеётся до посинения. Музыка в любом саймоновском проявлении — пятидесятая проблема. У Саймона особая мания портить куртки Рафаэля. То проткнёт ножом, то вопьётся когтями, то просто обольёт газировкой, которую так и не смог бросить пить после трансформации. Или — паршивец, — напишет несмывающимся маркером: «самый занудный глава клана». Особая мания стоит на почётном восьмидесятом месте. Проблема под номером девяносто девять: Саймон пускает слюни во сне, как пятилетний ребёнок. И Рафаэля, честное слово, не волновала бы подобная мелочь, если бы он не просыпался регулярно с мокрым плечом пижамы, потому что Саймон-я-не-могу-спать-в-гробу-один-Льюис заноза в одном пикантном месте. Пикантное место Саймона Льюиса, к слову, является двадцатой проблемой. А главенство этого огромного списка имени одного бывшего примитива достаётся самому Рафаэлю. Точнее, чувствам Рафаэля к Саймону-я-кажется-натурал-но-не-для-тебя-Льюису. Непонятным, сильным и совершенно дурацким чувствам. У Рафаэля Сантьяго девяносто девять проблем. И все они нерешаемые, но это не такая уж и беда.