Дивергент на всю голову

Она распрямилась тяжело дыша. Прыжок с поезда на крышу был может не слишком удачным, но не худшим, если считать распластанное далеко внизу тело девушки. Она распрямила плечи и манерно стряхнула пылинки с рубашки. Синий пиджак и очки она выбросила еще до посадки в поезд. Прощай, замечательная жизнь. Я к тебе не вернусь. Боли она почти не ощущала. К боли она привыкла. К побоям и ноющим от ночных тренировок мышцам. Тренировок, о которых всезнающей матери знать было не положено. Все сгрудились у края крыши, где Эрик поносил неофитов, жадно осматривая новичков, запугивая и словно питаясь их страхом. Эрика она знала. Как и остальных лидеров. Ей положено было все знать. Может даже чуть больше чем все. Ее фракция, затянутая в синие пиджаки, обязывала к этому. Первой прыгнула Стифф. Потом какой-то парень. Но дальше все неуверенно переминались с ноги на ногу. Она подошла к краю, ухмыльнулась и повернулась лицом к Эрику и неофитам. Стоя спиной у самого края, она криво улыбнулась, приподняв одну бровь. Словно брезгливо или презрительно. Там она увидела Питера. Питера она знала. Знала с малых лет. Даже удивилась, что он перешел. Такой дряни как он - место в родной фракции, прогнившей до костей. Хотя кто из них большая дрянь? Улыбка расползлась, в ее глазах блеснул огонек. Пальцами правой руки она сделала «пока-пока» и, разведя руки в стороны, словно крест, рухнула за стену. Плашмя. Лицом к небу. Падение было недолгим, и мягкая сеть приняла ее в свои объятия, попутно оставив ряд ссадин на ее теле. Она даже не заметила. Подтянулась к краю и спрыгнула. Без помощи подоспевшего к сети Фора. Она попыталась улыбнуться, но вышла как всегда ухмылка. В глазах Фора блеснул неприязненный огонек. Юноша весь напрягся, словно пытаясь что-то вспомнить. -Как тебя зовут? -Катрина, можно звать Кэт. Как кошка. -Добро пожаловать в Бесстрашие. Она знала, почему он так на нее смотрит. Она была похожа на мать, хоть и пыталась всеми силами это скрыть. Похожа до безобразия, до отвращения, до рвоты. Она знала и постаралась скрыться в толпе как можно скорее. Она не хотела чтобы ее сравнивали с матерью. Но, как не печально, большинство «замечательных человеческих качеств» она унаследовала от нее. Молча брела она в толпе неофитов по коридорам Бесстрашия, пока ее не нагнал Питер: -Привет, «четыре глаза». Не думал, что ты окажешься здесь. -Здравствуй, Питер. Если ты не заметил, очки остались в моей прошлой жизни. В остальном все взаимно. – Она говорила ровно и спокойно. Всегда. Так вела себя и ее мать. Вспомнив это, девушка поморщилась. Отношения у них с Питером были не идеальными. Но оказавшись здесь вместе, они почувствовали какую-то уверенность шагая рядом по темным лестницам и переходам. Экскурсия. Ужин. - Отбой в 22:00. До отбоя вы свободны,– голос Макса раскатами пролетел над столовой. Проскользнув мимо приятелей, она оказалась рядом с Фором. Он еще сидел за столом. Наклонившись к самому плечу и смотря в пол, она тихо спросила. -Фор, во сколько подъем? -В 6:00, Эрудитка, - и после паузы спросил, развернувшись к ней в пол оборота: -Как ты умудрилась сбежать от матери? Она хмыкнула и улыбнулась уже ровно и приветливо и, сощурив глаза, спросила: -Как ты умудрился сбежать от отца? Повисло секундное напряжение. Потом оба фыркнули и ухмыльнулись. Она развернулась и твердым шагом ушла в спальню. Пока спальня шумела и галдела, переживая прошедший день, она отвернулась к стене и старалась уснуть. Был интересный день. Но завтра будет тяжело. Ребята успокаивались и потихоньку начинали засыпать. Спальня наполнялась мерным сопением. А сны становились все более жестокими. А кровать Питера оказалась всего на расстоянии вытянутой руки от ее. А его дыхание за спиной придавало ей уверенности. И чуточку Эрудитского высокомерия. Она встала раньше других. Было около пяти. Тихо она проскользнула в душевую. Черные длинные волосы, затянутые в тугой высокий хвост она сейчас распустила. Волосы она специально перекрасила, чтобы сильнее отличаться от матери. Мать была в ярости. Вспоминать было приятно. А на спине остался шрам. Через всю правую лопатку. В зеркале отражалось ее бледное лицо, тонкие губы, породистый, чуть длинноватый нос. Зеленые глаза ярко выделялись на фоне синяков. Ножницами она медленно стала срезать блестящие локоны по линии скулы, сзади чуть короче. Стрижка получилась рваной и неопрятной. Но Катрина осталась довольна. Правильность ее бывшей фракции давно осточертела. Девушка приняла душ и стала неспешно одеваться. В Эрудиции правила не позволяли такого разврата, как оголенные руки или плечи, открытая спина или глубокое декольте. Катрина привыкла ходить в глухой рубашке, застегнутой под подбородок, плотном пиджаке и прямых неудобных брюках. На ногах обычно красовались туфли-лодочки на небольшом каблуке, после таких всегда жутко болели пальцы и оставались мозоли. В день выбора она представляла, что ее ожидает и надела школьные кроссовки - хорошо то, что матери было не до нее. Здесь было все по-другому. Кроссовки, удобные тренировочные брюки, майка – вот ее форма на сегодняшнюю тренировку. Все здорово. В Эрудиции одежда скрывала много тайн на ее теле. В Бесстрашии радовало то, что многие носят шрамы еще с детства. Вряд ли кто-то будет обращать внимание на те несколько уродливых линий, что выглядывают из под майки. Хуже всего было с запястьями. Когда ей было 7, умер отец. Тогда вся жизнь в их семье перевернулась. Мать словно съехала с катушек, Катрина становилась виноватой всегда и во всем. Бесконечные побои. Вот их и считала девушка. Тонкими белыми линиями на руках. И вот это ей совсем не хотелось выставлять напоказ. Она натянула широкие напульсники, которые почти полностью скрыли следы неприятных воспоминаний, и, накинув куртку, шагнула в спальню. В этот момент зашел Фор, он ничуть не удивился, увидев бывшую Эрудитку в полной готовности, и начал лупить куском трубы по перилам: «Подъем! Две минуты на сборы, всех жду в яме». Она ухмыльнулась: «Хорош будильничек». В яме ждали Фор и Эрик. Сердце девушки пропустило удар. Он ей нравился еще в школе. Будучи старше ее всего на 2 года, он резко выделялся на фоне остальных ребят и полным своим видом выражал протест родной фракции. Протест, который горел и в ее душе. А еще он был жесток. Пожалуй, здесь ему самое место. Неофитов построили, и Эрик ходил вдоль строя и выговаривал за нерасторопность и неподобающий внешний вид. -Тааак, еще одна королева. Куртку снять, - девушка неохотно стянула куртку и бросила ее позади себя на пол. По залу прошел шепот уважения. Многие годы ночных тренировок не прошли даром и то, что вчера скрывала рубашка и сегодня куртка, не стыдно было показать людям. Подтянутый живот, рельефные мышцы спины и рук. Даже Эрик был удивлен. -Королева амазонок, - хохотнул он, - напульсники и другую атрибутику запрещено надевать на тренировки и бои, - отчеканил он. Внутри у нее похолодело. Она нервно сглотнула и вся напряглась как струна. -Плохо слышим? Снять. -Нет, - она подняла глаза и дерзко взглянула в лицо Эрика. Эрик даже завис на секунду от такой наглости. Брови поползли вверх. На лице взыграла ядовитая улыбка. Он распалялся. Знакомый голос из толпы шикнул: «Заткнись, он тебя убъет!». Питер. -Приказы командиров не обсуждаются, - прошипел Эрик сквозь зубы. Его кулаки сжались. Фор недобро глядел из-за спины. Но ранг не позволял ему вмешаться. -Бей, - шепнула она, глянув прямо ему в глаза и сжав губы в линию. -На ринг! Она знала, что Эрик ее вырубит. Может даже покалечит. Но выставить напоказ свою тайну здесь она не могла. На ринге никто кроме него и не увидит. Девушка уверенно шагнула на ринг. Эрик поднялся следом. -Тогда я сам их с тебя сниму, и может быть что-нибудь еще, - он говорил тихо, так что другие неофиты его не слышали, а еще он улыбался, но улыбка эта не сулила ничего хорошо. – А если будешь послушной девочкой, я может быть даже прощу тебе твою дерзость… Кончики ушей у нее вспыхнули. «Вот только не сейчас…» Эрик был как сжатая пружина: готов к прыжку, ударить, рвать, убить. Девушка стояла почти расслабленной. Странно, но она не верила, что этот зверь убьёт ее. Так проучит. Как всегда делать мать. Оставит пару следов на память. Кулаки его были готовы крушить. Удар. Девушка легко уклонилась и вернулась в свое положение. Снова расслабленная и непринужденная. Еще удар – мимо. В воздухе повисла тишина. Гробовая. Эрик бесился. Он никак не мог нанести удар совсем зеленой неофитке, пусть даже такой тренированной и…аппетитной? Он прищурился. Его рывок был более резким и быстрым. Но девушка даже не попыталась увернуться. Она улыбнулась и приняла удар. В живот, каждая мышца которого была напряжена. Она не отлетела и не упала. Лишь отшагнула на шаг и резко, рвано выдохнула. Так она принимала удары от матери, когда та вновь была не в настроении. Как кулаки Эрика бич рассекал ей кожу на спине и боках. Она просто позволяла себя избивать. Следом прошли еще два удара. Она пошатнулась. Удар коленом в солнечное сплетение заставил ее упасть на колени и согнуться. -Будешь послушной девочкой? – прошипел Эрик. -Иди к черту. Удар ботинком в грудь. Девушка лежала на ринге. Все вокруг двоилось. Эрик подошел и стянул с нее напульсники. -Твою мать! – Эрика скривило. У подоспевшего к Кэт Фора лицо было такое, словно его мутит. А на запястьях девушки был просто…фарш. Продольные и поперечные белые линии переплетались сеткой вокруг обеих рук, но места им не хватало. Более свежие шрамы были в несколько раз наслоены на предыдущие. Девушка ядовито, словно сам Эрик, улыбнулась: «Нравится?». Мужчина сплюнул на ринг. -Одевай, - бросил он ей напульсники. – Заслужила. -Тренировка! – крикнул он, повернувшись к неофитам. Фор заглянул девушке в глаза, словно пытался увидеть то, что скрыто за белыми линиями на запястьях. -Ты как? -В норме, - она встала и, одев напульсники, прихрамывая, заняла место в строю.