Вечность в подарок

      Катерина вскрикнула. Она лежала на спине, закрыв лицо руками, и тяжело дышала, как после долго бега. Ей опять приснился тот сон. Сон, который мучает её уже целый месяц. Каждую ночь один и тот же. События финального испытания Турнира Трех Волшебников никак не хотели оставить девушку в покое. Зелёная вспышка, тело Седрика, боль, страх, крики и слёзы, возрождение Волан-де-Морта, появление его приспешников, унижение, снова боль, снова слёзы, дуэль, призраки родителей и рывок портала. И так по кругу каждую ночь.       «С этим надо что-то делать, так не может больше продолжаться» — подумала Катерина.       Выровняв дыхание несколькими глубокими вздохами, Катерина села, убрала руки от лица и оглядела комнату. Сквозь шторы пробивался лишь тусклый оранжевый свет уличного фонаря. Кинув взгляд на часы, которые показывали четыре часа утра, девушка зажгла стоявшую сбоку лампу, рядом с которой лежала волшебная палочка, вылезла из постели, открыла гардероб и принялась критично разглядывать себя в зеркале, что было на внутренней стороне дверцы. Там отразилась худая девушка лет пятнадцати, среднего роста, чьи изумрудные глаза до сих пор были сонные, а буйные чёрные кудри обрамляли чуть смуглое личико, но не закрывали старый шрам на лбу в виде молнии, розовые губы были слегка приоткрыты, а образ завершался небольшим, немного вздернутым носиком. Катерина никогда не считала себя красивой. У нее не было выдающейся фигуры или аристократических черт лица. На её взгляд, худоба была чрезмерной. Обычно, за время учёбы, она набирала нормальный вес, благодаря регулярному питанию, но за последний месяц она сильно отощала. Кошмары её так выматывали, что под глазами начали залегать тени, из-за этого цвет глаз становился тусклым и безжизненным. А ведь больше всего девушка в себе любила глаза. Они всегда были яркие и насыщенные и выделялись на фоне ее блеклой внешности. Но зато она совсем не любила свои волосы. Как бы она ни старалась их укладывать, они все равно всегда торчали в разные стороны. Тяжело вздохнув, Катерина закрыла дверцу гардероба, и снова легла на кровать.       «Надо попытаться поспать еще хотя бы пару часов, иначе буду весь день клевать носом, а потом тётя Петуния наверняка опять даст кучу заданий по дому, » — подумала девушка, когда закрыла глаза. Однако уснуть так и не получилось. Проворочавшись на кровати около часа, Катерина встала, оделась, заправила кровать и взяв первую попавшуюся книгу (это оказался учебник по зельеварению за четвертый курс) села читать. Спустя минут сорок, девушка услышала, как встаёт тётя и решила, что уже можно спускаться и начинать готовить завтрак.

* * *

      Вечером того же дня, выполнив всю работу по дому, Катерина вышла из дома прогуляться. Не спеша она добрела до детского парка на шоссе Магнолий и села на единственные целые качели, обвила цепь рукой и задумчиво уставила взгляд в землю. Завтра опять предстоит такой же рутинный день. А пока впереди была еще одна тяжелая ночь с мучительным кошмаром. Ночью — жуткие сны, днем — чувство одиночества и ощущение, что ты поймана в ловушку. Часто старый шрам на лбу неприятно покалывало. Раньше это говорило о том, что Волан-де-Морт становится сильнее, но теперь, когда он возродился, в этих ощущениях нет ничего особенного.       Обида начала заполнять Катерину изнутри. Почему её снова отправили к Дурслям? Чем она это заслужила? Ведь она видела возрождение Волан-де-Морта, она пережила на том кладбище столько боли и унижения, сколько не пожелаешь даже самому злейшему врагу. Хотя… Вот Волан-де-Морту она бы это пожелала, причем с добавкой, но девушка быстро откинула эту мысль. Так почему же Дамблдор так просто выкинул её из головы? Почему ее лучшие друзья Гермиона и Рон не пригласили ее в гости, как всегда это делали? Почему, судя по их письмам, они сейчас находятся вместе, хоть и не сообщают места, а Катерина должна сидеть в Литтл-Уингинге и быть паинькой? Почему ее крёстный, Сириус, не может забрать её к себе? Ведь его оправдали еще после третьего курса, когда Дамблдор смог добиться от Визенгамота пересмотра дела и допроса Блэка с сывороткой правды! Но Сириус не забирал ее, и даже не называл примерной даты, когда они смогут увидеться. Почему, Ремус, который так заботился о ней на третьем курсе, который стал ей так близок, не пишет ей вообще? А ведь после третьего испытания, когда она лежала в больничном крыле, он был рядом, успокаивал её, говорил, что все будет хорошо, что они обязательно увидятся летом. Когда в больничном крыле её накрывали воспоминания, и она начинала плакать навзрыд, он был единственным, кто мог её успокоить. Он просто прижимал ее к себе и ждал, пока она сама успокоится. И действительно, в его объятиях она чувствовала себя в безопасности и быстро приходила в порядок. Иногда даже засыпала.       Она сама не знала, сколько просидела на этих качелях, пока ее не вывели из задумчивости какие-то голоса. Подняв голову и присмотревшись к приближающимся людям, Катерина узнала в них ее кузена Дадли и его дружков. Они о чем-то громко спорили, смеялись и, не оглянувшись на девушку, вышли через ограду парка и их голоса начали затихать. Сделав глубокий вдох, девушка встала с качелей и побрела к выходу из парка. Ей нельзя было возвращаться домой позже Дадли, иначе её опять накажут. Дядя Вернон грозился, что если она ещё раз опоздает, то он запрет ее на неделю в чулане под лестницей без еды и воды. Тряхнув головой и выкинув эти мысли, девушка ускорила шаг и, перейдя шоссе магнолий и миновав узкий проход вдоль гаражей, пошла за Дадли и его дружками к улице Магнолий. Они обсуждали как Дадли, или как его называли друзья Большой Дэ, избил очередного ребенка. Дождавшись, пока ребята попрощаются и разойдутся по домам, она ускорила шаг и догнала Дадли.       — Привет, Большой Дэ!       Дадли оглянулся.       — А, это ты…       — Давно ты Большим Дэ заделался? — спросила Катерина.       — Заткнись, — огрызнулся Дадли и повернул голову обратно.       — Неплохое имечко, — заметила девушка и, улыбаясь, пошла рядом с двоюродным братом. — Но для меня ты всегда будешь масеньким Дадликом.       — Я сказал: ЗАТКНИСЬ! — рявкнул Дадли, и его розовые, как ветчина, руки сжались в кулаки.       — Интересно, знают ли твои дружки, как мама тебя называет?       — Сгинь, поняла?       — Ей ты что-то не приказывал сгинуть. А как насчет «малыша» и «моего крохотулечки»? Может, мне так лучше к тебе обращаться?       Дадли ничего не ответил. На то, чтобы не наброситься на Катерину, уходила, казалось, вся его выдержка. Девушке чрезвычайно приятно было знать, что она доводит Дадли до белого каления. Они повернули в узкий проулок, где Катерина в первый раз увидела Сириуса. Это был кратчайший переход с улицы Магнолий на Тисовую. Там было пусто и гораздо темней, чем на освещенных фонарями улицах. Стены гаражей по одну сторону и высокий забор по другую заглушали звук их шагов.       — Носишь с собой эту штуку и думаешь, что ты важная персона? — спросил Дадли спустя несколько секунд.       — Какую штуку?       — Которую ты прячешь.       Катерина опять улыбнулась.       — А ты, оказывается, не такой остолоп, каким выглядишь. Я уж подумала, ты не умеешь одновременно идти и разговаривать.       Катерина вынула волшебную палочку и увидел, как Дадли на нее косится.       — Тебе запрещено, — мигом сказал Дадли. — Думаешь, я не знаю? Если что, тебя исключат из твоей уродской школы.       — Ты уверен, Большой Дэ, что там не изменились правила?       — Не изменились, — сказал Дадли не совсем уверенным тоном.       Катерина с хищной улыбкой подняла палочку вверх, решив напугать этим своего кузена. Дадли отступил назад на несколько шагов и провалился ногой в кусты. Резко подскочив и приземлившись на пятую точку Дадли в ужасе стал отползать от кустов. Катерина не поняв его реакции, проследила за его взглядом и увидела, как из кустов на них выползает довольно большая змея, явно агрессивно настроенная.       — Что это? Это ты её на меня натравила? Убери её! Я все расскажу папе! — тараторил Дадли, пятясь назад от змеи. Он был жутко напуган.       — Дадли, успокойся! Я ничего не делала! Видимо ты на неё наступил! Такое тоже бывает. Она не нападет, если ты не будешь паниковать. — вздохнула Катерина.       — Нет! Это ты сделала, я знаю! Ты воспользовалась этой штукой! Папа тебя накажет! — не успокаивался Дадли.       А змея в это время продолжала двигаться в сторону детей. Катерина выдохнула и повернулась к змее.       — Стой! Зачем ты к нам ползешь? — Прошипела девушка на парселтанге. Дадли, услышав это, в ужасе отполз еще дальше.       — Говорящ-щ-щая? Приветс-с-ствую! Этот с-с-свин потревожил моё гнездо! — прошипела змея в ответ.       — Прости его, он не специально, просто оступился. Он не хотел тебе навредить, — прошептала девушка.       — Он рас-с-сдавил одно из моих яиц-ц-ц! — злобно прошипела змея.       — Это ужасно! Я сожалею, но он правда сделал это ненамеренно!       — С-с-знаю я таких как он! Варвары! Уничтош-ш-шают наш-ш-ши гнёзда, наш-ш-ших детей, а потом делают вид, что с-с-случайно! — змея была уже рядом с Дадли.       — Стой! Ты же знаешь, что я не буду тебе врать! Если бы он сделал это специально я сама бы его убила.— девушка использовала последний аргумент. Она не хотела вредить змее, потому что та, всего лишь защищала своё гнездо.       — Ш-ш-ш. Хорош-ш-шо. Я поверю тебе, Говорящ-щ-щая. Но только в этот раз, — прошипела змея на последок и уползла обратно в кусты.       Дадли сидел на земле, обхватив руками колени и трясся от страха.       — Дадли! Вставай, она уползла. — сказала Катерина       — Ты-ы-ы… ты уродка, ты… ты… говорила с ней? Ты еще более странная, чем я думал! Ты хотела меня напугать? Решила её натравить на меня?! Ты совсем больная! Папа узнает об этом! — промямлил Дадли.       Он смотрел в одну точку и дрожал. Видимо тот самый случай с питоном перед первым курсом сильно на него повлиял. Катерина стояла возле него и не знала, как привести его в чувство.

***

      Кое-как растолкав и подняв Дадли, они дошли до дома. Катерина позвонила в дверь и приготовилась получить сполна. Дадли стоял, прислонившись к косяку двери. Он боялся на неё взглянуть. Его трясло, лицо было серо-зеленого цвета и у Катерины складывалось ощущение, что еще немного и его стошнит прямо на коврик перед дверью. Но этого не произошло, потому что тётя Петунья открыла дверь и, увидев Дадли, схватилась руками за голову.       — Дидди! Что с тобой случилось? Дидди, что с тобой? Вернон! Вернон, иди сюда!       Из гостиной внушительным шагом вышел дядя. Как всегда, когда он был взволнован, его моржовые усы раздувались. Увидев Дадли, он поспешил на помощь тёте, и вместе они завели Дадли в прихожую. Они спрашивали у Дадли, что произошло, но он молчал и смотрел в одну точку. Катерина решила под шумок, пока её не заметили, проскользнуть в комнату. Она аккуратно пошла к лестнице.       — Кто это сделал, сынок? Назови имена. Мы их найдем!       Катерина уже поставила ногу на нижнюю ступеньку, когда Дадли обрел дар речи.       — Она.       Катерина замерла. Что сейчас будет! Её кто-то резко схватил сзади за волосы и опрокинул на пол. Судя по силе хватки, это был дядя Вернон. Девушка ударилась затылком об пол. Из глаз посыпались искры.       — ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА С НАШИМ СЫНОМ, УРОДКА?! — проревел дядя, занося ногу для удара.       Удар пришёлся в живот. Согнувшись от боли, девушка попыталась прикрыть руками голову и грудь, пока дядя продолжал хаотично бить её ногой. Когда удары прекратились Катерина смогла из себя выдавить:       — Я ничего ему не сделала… Это… Это была не я… Я ничего…       Не успела она договорить, как дядя схватит её за волосы, резко поднял на ноги и со всего размаху толкнул девушку об стену и она, резко ударившись об нее, сползла вниз. В глазах у Катерины потемнело. Дядя снял ремень и, схватив её за шиворот, потащил в гостиную, швырнул на диван лицом вниз и принялся нещадно стегать по всему телу, не стесняясь бить той частью, где была металлическая пряжка.       — Ах ты, неблагодарная девчонка, мы тебя приняли под крышу, а ты нашего сына прокляла?! Ты должна благодарить, что мы приняли такую грязь, как ты!!! И после всего ты еще позволяешь себе подобное? Ничтожество!!! — прорычал мистер Дурсль, сопровождая каждое слово ударом.       Катерину переполняли горечь, обида, злость и боль. Слезы предательски текли по её щекам, хотя она пытался их сдержать. Боль была невыносимой. Давно её так не наказывали. Обычно дядя обходился несколькими пощёчинами и парой ударов ремнем.       — Я не виновата… Ай… Это не я! Аййййй!.. Правда, не я! Клянусь!       Это разозлило Дурсля еще сильней, и он достиг собственного предела багровости лица, на которую только мог быть способен. Схватив девушку за шею, он приподнял её над диваном и ударил несколько раз лицом о стену. Катерина услышала хруст. Похоже, он сломал ей нос. В глазах снова потемнело, в голове все смешалось. Девушка почувствовала, что дядя опять схватил её за волосы и потащил из гостиной. Дойдя до чулана, он открыл дверь и со всего размаху закинул туда девушку в полусознательном состоянии. Катерина почувствовала боль в шее и, как ей показалось, услышала хруст костей, но она не могла понять, что она сломала.       — Будешь сидеть тут до тех пор, пока я не решу, что ты можешь выйти. И не рассчитывай на еду, такая как ты её не заслужила! — прорычал Дурсль, захлопывая дверь. Чулан погрузился в темноту, и Катерина услышала, как снаружи звякнула щеколда.       «Я тут точно умру» — это была последняя мысль Катерины перед тем, как она погрузилась в спасительную темноту.

* * *

      Катерина пару раз приходила в себя на несколько минут. Она не знала, сколько прошло времени, день сейчас или ночь, только успевала понять, что до сих пор находится в чулане и снова теряла сознание. Когда она очнулась в третий раз, то услышала за дверью сердитые голоса, но не могла разобрать, о чем они говорят. Через мгновение девушка услышала звук открывающейся двери, злобное ругательство, и нежное прикосновение руки к своей щеке. Она услышала знакомый запах и уже через секунду поняла, кому он принадлежит. Её осторожно подняли сильные и крепкие руки, стараясь не потревожить травмы, услышав судорожный вздох, видимо владелец этих рук увидел её лицо, через силу приоткрыла глаза. Последнее, что она помнила, перед тем как опять провалиться в темноту, это встревоженный и в тоже время разозленный взгляд таких родных янтарных глаз.       Сознание медленно возвращалось к Катерине. Она не могла понять, где находится, но чувствовала, что лежит на спине на чем-то мягком, скорее всего на кровати. Голова раскалывалась, и все тело болело до такой степени, что она даже не могла пошевелить рукой или ногой. Делая над собой усилие, Катерина разлепила глаза. Сначала все вокруг было размытым, поэтому девушка несколько раз моргнула, фокусируя зрение, и окружающая её обстановка приобрела четкие линии. Она находилась в какой-то темной спальне. Напротив кровати, на которой она лежала, было большое окно с плотными задернутыми шторами, поэтому Катерина не могла понять какое сейчас время суток. Обведя взглядом комнату, она увидела старую, но довольно красивую мебель. Здесь был большой платяной шкаф из темного дерева с резным рисунком, большой письменным стол и трюмо из такого же дерева. Обои были светлых тонов, а балдахин кровати бордовым. Возле кровати стояло кресло, а тумбочка, рядом с кроватью, была усыпана множеством склянок и пробирочек с зельями.       Сделав глубокий вдох, который спровоцировал вспышку боль в сломанных ребрах, Катерина закрыла глаза и попыталась восстановить в памяти произошедшие события и понять где она оказалась. Когда в памяти всплыл взгляд янтарных глаз, девушка вспомнила кто ее забрал. Улыбнувшись и расслабившись, девушка почувствовала себя в безопасности. Она уже начала думать, как привлечь своего спасителя к тому факту, что она очнулась, как дверь в комнату открылась, и послышались тихие шаги по комнате. Девушка, предвкушая встречу, открыла глаза и посмотрела на своего посетителя, с ужасом понимая, что на нее смотрят чёрные глаза Северуса Снейпа.