Подкидыш

=== ===

Лу Хань — старший сын в семье, и рос избалованным ребёнком. До рождения брата привыкший к чрезмерному вниманию омега капризничал, когда получал его недостаточно. Он не хулиганил, однако частенько закатывал истерики. В семье его научили, что крики в их доме не приведут ни к чему кроме наказания. Что не мешало ему манипулировать при помощи скандалов другими людьми. И чем старше он становился, тем больше креп его голос. На первый взгляд он чересчур заносчив и в отношениях с людьми ищет лишь выгоду для самого себя. Действительно, Лу Хань, храня детскую обиду на родителей, не терпит пренебрежительного отношения к себе, но больше этого боится быть покинутым теми, кем по-настоящему дорожит, предпочитая уходить первым, если не видит другого выхода. Он обладает острым умом, умеет показать себя с выгодной стороны, хорошо шутит и прекрасной внешностью не обделён, но с людьми сходится трудно и скрывает привязанность под маской безразличия. Вкупе со взрывным характером это не редко доставляет ему немало хлопот и порождает недопонимание. Омега злится, прежде всего на самого себя, психует, истерит, но потом остывает и к человеку возвращается, если нуждается в нём, и просит прощения. Сам он прощать однако не умеет: если однажды он по какой-то причине разочаровывается в человеке, то это уже навсегда. Сэхун был альфой, которого он видел рядом с собой. Он впервые, пожалуй, был настолько очарован человеком. Кем-то, кто на несколько лет младше него лишь по факту, кем-то, кто вызывал восхищение и уважение своим поведением и манерами. Лу Хань чувствовал себя легкомысленным мальчишкой, посылая всё куда подальше, чтобы сходить на свидание с альфой, и согласился не раздумывая, когда тот предложил съехаться. Однако он и предположить не мог, насколько глубоко увязнет в своих чувствах. Если в начале он более-менее спокойно мирился с почти круглосуточным пребыванием Сэхуна на работе, то со временем он стал чувствовать острую необходимость в альфе, словно его внимание было наркотиком. Лу Хань сделался подозрительным и до жути ревнивым, скандалы стали частью повседневной жизни пары, пока однажды Лу Хань не решил пойти на крайние меры — он ушёл. Наговорив перед этим кучу всего в надежде, что это заставит альфу понять его. Но Сэхун трактовал всё по-своему. И когда Лу Хань спустя неделю пришёл к его квартире, та оказалась пуста. Омега не хотел верить. Он избивал входную дверь кулаками, надеялся, что тот лишь игнорирует его. Затем, когда силы иссякли, а голос был хриплым от криков и слёз, омега ушёл. Но не выдержал и вернулся, чтобы продежурить у квартиры пару суток. Никто так и не появился, и тогда парень наведался к Сэхуну на работу. Чтобы узнать, что альфы нет не только в квартире, но ещё и в стране. Роняющему на пол слёзы и находящемуся в шаге от нервного срыва омеге ответили, что Сэхун улетел в рамках программы по обмену опытом на неопределённый срок. Но адреса не дали: омега не являлся родственником, а о своей личной жизни альфа никому не рассказывал. Лу Хань был ему никто. Омегу вывели на воздух и дали воды, которую тот незаметно для себя выпил. Он смотрел вперёд невидящим взглядом и не верил, что альфа не дал ему шанса на ошибку. Он бесцельно бродил по городу, с ужасом осознавая, что это конец. А потом решил послать к чёрту этого тупоголового альфу, у которого мозгов не хватило сообразить, чего от него добивался Лу Хань своим уходом. Чтобы не мучиться от боли расставания, омега решил злиться. Он внушил самому себе, что именно Сэхун всё испортил и разрушил, что только он во всём виноват. И в конце концов поверил в собственную ложь, перестав чувствовать к альфе что-либо кроме ненависти. К тому моменту, как родители предложили ему кандидатуру будущего мужа, Минсока, он успел похоронить в памяти почти все воспоминания, связанные с Сэхуном. Своего мужчину он не любит, но уважает и ценит его бережное и тёплое отношение к себе, а Минсок отшучивается, уверяя, что его любви хватит и на двоих. Лу Хань мог бы назвать себя счастливым. Спокойная жизнь продолжалась до тех пор, пока однажды, прогуливаясь с братом по торговому центру, он не разглядел среди толпы Сэхуна. Одного взгляда на него хватило, чтобы в душе омеги разгорелись забытые чувства. Вскоре после этого аппу омеги увезли в больницу. В ходе длительного обследования у мужчины обнаружили тяжёлую болезнь, для лечения которой требовалась дорогостоящая операция с участием донора. Лу Хань стал сам не свой, ходил мрачный, нервный, бледный, почти ничего не ел, но ни на что не жаловался. Несмотря на все разногласия и обиды Лу Хань любил своих родителей, и болезнь одного из них стала серьёзным ударом. Он много времени проводил в больнице, не слушая ничьих просьб пойти отдохнуть или поесть, пока не потерял сознание в руках Минсока. Врачи констатировали переутомление и посоветовали по возможности сменить обстановку на некоторое время. Омега был против куда-либо ехать, но всё те же врачи уверили, что его собственная жизнь находится под гораздо большей угрозой, чем жизнь родителя, за которым мог ухаживать и брат, поэтому Минсок взял отпуск, чтобы отправиться в Европу. Путешествие поправило здоровье омеги, но его разум остался далёк от спокойствия, и даже чуткий муж, старавшийся ни на минуту не оставлять Лу Ханя, ничего не мог с этим поделать. Решение нашлось само собой — омега забеременел, и эта новость принесла огромную радость обоим будущим родителям. Лу Хань возвращался в Сеул в приподнятом настроении, однако на родине спустя некоторое время его вновь стали одолевать тяжёлые мысли. Омега читал, смотрел весёлые и добрые фильмы, пел — Минсоку нравится его нежный голос, — но отвлечься не получалось. В душе его поселилась тревога, словно вот-вот должно было что-то случиться. А затем произошла авария. Внешние повреждения были не серьёзными, однако шок от случившегося, а также общее психическое состояние последних нескольких месяцев привели к тому, что Лу Хань лишился самого ценного, что было в его жизни. Самый яркий луч, осветивший его существование, погас, не успев толком разгореться. «Вы больше не сможете иметь детей», — звучало как приговор после длительной реабилитации. Лу Хань впал в отчаяние. Он не понимал, ради чего и зачем ему дальше жить. И лишь постоянно находящийся рядом Минсок уберёг его от попыток наложить на себя руки. Лу Хань не способен причинить боль человеку, который так много для него делает и так сильно любит. Альфа ничего от него не требует, не просит улыбаться, не предлагает попытаться вновь стать счастливым, только находится рядом. Но его тепло не согревает. Лу Хань больше не чувствует себя живым.

=== ===

В следующий раз они встречаются в магазине неделю спустя. Исин сидит в тележке, разглядывает игрушку, пристёгнутую к нему, чтобы не падала на грязный пол. Иногда игрушку он тянет в рот, щедро одаривая её своей слюной. Сэхун идёт рядом, изучая полки с продуктами, время от времени оглядывается на сына, убеждается, что тот всё ещё увлечён игрушкой, и спокойно возвращается к покупкам. Бэкхён замечает их издалека. Он вдоволь умиляется с малыша и только потом переводит взгляд на альфу. У того даже складка на лбу образовалась от того, с какой серьёзностью он изучает очередную этикетку. Бэкхён прыскает. А затем решает напугать парня, чтобы стереть хотя бы на время это выражение с его лица. Когда бета уже достаточно близко к стоящему к нему спиной Сэхуну, его наконец замечает Исин. Бэкхён ему улыбается и прислоняет к губам указательный палец, жестом умоляя не выдавать его присутствия. Мальчик, не сводя с него глаз, только приоткрывает рот, к которому вновь тянет игрушку. Когда Бэкхён уже совсем близко и готовится выкрикнуть: «Бу-у-у!» — Сэхун поворачивает к нему голову и заглядывает прямо в глаза. — А-а-а!.. — орёт от неожиданности Бэкхён, который в итоге пугается сам, и застывает с поднятыми вверх в защитном жесте руками. — Ну и что ты собирался сделать? — скепсиса голосе Сэхуна хоть отбавляй. — А… э… Напугать тебя? — Сэхун молча поднимает бровь и обводит знакомого взглядом. Бэкхён спохватывается и опускает руки, делая вид, что не он только что изображал испуганную статую. — Неужели? — Альфа возвращается к баночке, которую держит в руках, и опускает её в тележку. — Как ты меня вообще заметил? — Бэкхён двигается следом за парнем, который катит тележку дальше. — У меня есть шестое чувство. — О, правда? — Нет. Тебя было видно в отражении стекла. — Бэкхён оглядывается назад, чтобы увидеть стройный ряд стеклянных ёмкостей различного размера на том прилавке, у которого стоял альфа, и хлопает ладонью себе по лбу. — Я идиот… — констатирует бета. — Не мне об этом судить, — пожимает плечами альфа и вновь останавливается. Бэкхён приседает, чтобы оказаться глазами на одном уровне с омегой. — Привет, солнце, как поживаешь? — Он вновь улыбается, а малыш выпускает игрушку из ладони и тянется ею к взрослому. Бэкхён выставляет перед собой руку, чтобы Исин смог схватить её. — А-бу! — радостно восклицает малыш, сжимая большой палец беты в кулачке, влажном от слюны, а второй ладошкой принимаясь стучать по ручке тележки. — Я тоже безумно рад тебя видеть! — Бэкхён наклоняется к нему ещё ближе, и Исин вдруг дотягивается и хватает его за свисающую длинную чёлку, рассмеявшись. — О, ты поймал меня? Поймал за то, что я собирался напасть на твоего отца, да? — Исин тянет сомкнутый кулачок на себя. — А-а, сдаюсь-сдаюсь! Больше не буду так делать, обещаю, только отпусти меня! — в шутку молит о пощаде Бэкхён. Но малышу, видимо, нравится наблюдать за беспомощным взрослым, потому он лишь снова тянет за волосы. — Сэхун, спаси меня! — Пожалуй… нет. — То, что ему уже нужно идти дальше, не означает, что он станет помогать, потому что… — Сам виноват, что был неосторожным рядом с ребёнком, который всё хватает и тянет в рот. — Вредина. — Бэкхён осторожно проводит ногтем вдоль ступни омеги, щекоча через ткань нежную кожу. Мальчик смеётся, дёрнув ножкой в попытке избежать нового прикосновения, и отпускает несчастную чёлку. Бета выпрямляется и с интересом окидывает взглядом содержимое тележки. — Почему у тебя сплошные полуфабрикаты? — Потому что только это я успеваю приготовить. Ну да, действительно, при уходе за ребёнком на себя времени остаётся не так уж много, особенно если… И тут Бэкхёна осеняет то, чему он не придал значения при первой встрече: обычно в семье омега заботится о детях. А Сэхун мало того, что альфа, так ещё и ведёт себя так, словно… Словно один воспитывает Исина. Бэкхён смотрит на обоих. На то, как парень берёт сына, которому надоело сидеть, на руки, попутно разговаривая с ним о чём-то. Бета улыбается и решает не забивать себе голову. — Мне пора идти. Рад был с вами повидаться. — Он подмигивает Исину. — Больше не ищи неприятностей сегодня. — Бэкхён смотрит на ухмылку Сэхуна. — Двух за один раз с тебя вполне достаточно. — Ах, ты!.. — Что? — Альфа только шире улыбается — возмущённый Бэкхён выглядит забавно. — Ничего. Счастливо! — Бэкхён разворачивается и стремительным шагом направляется к кассам. — Он крайне быстро выходит из себя, как думаешь? Исин ничего не думает. Он, устремив взгляд в никуда, слушает льющуюся из колонок музыку и наслаждается ею, выпав из реальности. В предпоследнюю мартовскую субботу стоит приятная весенняя погода. С каждым днём становится всё теплее и теплее, и в солнечные дни Сэхун с Исином с удовольствием гуляют. В этот раз они сидят на скамейке во дворе своего дома. Омега с интересом наблюдает за резвящимися на площадке детьми, иногда громко вскрикивая и смеясь вместе с ними. Заметив пристальный взгляд Исина, к нему направляется мальчик. На вид ему около четырёх лет, и в руках он держит небольшой букетик цветов, который недавно собирал здесь же, на площадке. Подойдя к Исину, он вытаскивает один. — Хочешь, я подарю тебе его? — мальчик улыбается, вкладывая цветок в ладонь омеги. — Он очень вкусно пахнет. Держи. — О-о, — тянет Исин, обхватив пальчиками стебелёк и с удивлением уставившись на белый цветок. — Не скажешь мне спасибо? — разочарованно интересуется ребёнок. Исин смотрит на него, но, конечно, ничего не отвечает. — Он не умеет говорить? — мальчик обращается к Сэхуну. — Нет, — альфа качает головой, — не умеет. — Почему? — Исин ещё слишком маленький. Ты ведь тоже не сразу научился. — Я всегда умел разговаривать! — Сэхун по-доброму фыркает. — Не верите мне? Правда-правда! Аппа всё время жалуется, мол, я уже с самого рождения начал утомлять его своим голосом. — Мальчик сдвигает брови к переносице и насупливается, сложив руки на груди. Это выглядит очень мило. — Мне пора домой. — Сэхун прослеживает взгляд мальчика, чтобы увидеть идущего явно в их сторону мужчину. — Ещё увидимся, Исин-а! — Мальчик кидается навстречу родителю, заключив его бёдра в объятия. Мужчина треплет сына по голове и смотрит на Сэхуна, который отвечает ему кивком головы, и удаляется. Но не проходит и пяти минут, как на скамейку рядом с парочкой приземляется другой человек. — Хэй, давно не виделись! — Бэкхён улыбается Сэхуну. И сразу обращает взгляд на Исина, взявшись за его свободную ручку. — Что это у тебя? Какой красивый! Дашь мне понюхать? — Привет, — здоровается альфа. — Откуда ты здесь? — Возвращался домой, — отвечает бета, размахивая ручками ребёнка, держась за его кулачки. — Увидел вас, поэтому быстро закинул вещи в квартиру и вернулся. У меня для Исина кое-что есть. — Он снимает с одного плеча лямку рюкзака и, раскрыв его, выуживает оттуда мягкую игрушку. — Это тебе, солнце. — Почему именно единорог? — Не то чтобы Сэхун имеет что-то против. — А почему нет? Я его увидел, он мне понравился — вот и всё. — Бэкхён смеётся, глядя на то, как Исин начинает слюнявить плюшевый рог. — Похоже, он тоже доволен. — Бета поднимает голову и с улыбкой спрашивает: — Можно мне… взять его? Ненадолго. Сэхун смотрит в ясные глаза знакомого и не может заставить себя отказать. — Только аккуратно. Альфа наблюдает, как Бэкхён играет с сидящим у него на коленях Исином, как смеётся вместе с ним, получая от этого удовольствие, и ему кажется, что от них исходит солнечное сияние. От них обоих. Что-то невероятно тёплое наполняет нутро, когда альфа видит их вдвоём. И он не может представить, что Бэкхён сделает его сыну что-то плохое. Почему-то одного взгляда на бету хватает, чтобы начать ему доверять. После того, как Бэкхён выпрашивает у Сэхуна номер его телефона, они видятся чаще. Сэхун говорит не много, зато бета болтает без умолку. Он весь нескончаемый поток слов и легко перескакивает с одной темы на другую. Бэкхён всё время приносит гостинцы, если они договариваются о встрече заранее, и всегда приходит в приподнятом настроении, словно невзгоды обходят его стороной. Каким-то чудесным образом Бэкхён оказывается в курсе, когда у альфы день рождения, в чём убеждается Сэхун двенадцатого апреля довольно рано утром, когда нарисовавшийся на пороге его квартиры бета вручает ему собственноручно приготовленный торт. Парень уже собирается, проявив гостеприимство, пригласить того на чай, но Бэкхён ссылается на дела и убегает, оставив именинника в лёгкой растерянности.

=== ===

Исин всегда без возражений сидит у беты на руках, а сам Бэкхён радуется каждой его улыбке, не уставая повторять Сэхуну, что тот может просить о помощи с ребёнком в любое время. Альфа благодарит каждый раз и высказывает надежду, что сможет справиться сам. Так и получается до одного из вечеров только начавшегося мая. Бэкхён уже на половине пути к дому, прогуливаясь по погружённым во мрак улочкам Сеула совершенно не торопясь, когда в кармане его лёгкой куртки вибрирует телефон. Увидев имя звонящего, он очень удивляется. Но трубку снимает. — Вечер добрый! Я… — Привет, где ты сейчас? — Голос Сэхуна звучит весьма обеспокоенно. Ещё больше начинает волноваться Бэкхён, различив плач Исина. — Скоро дома буду. Что-то случилось? — Заходи, когда вернёшься. Мне… нужна твоя помощь. Сэхун сбрасывает вызов, а Бэкхён пару секунд смотрит на потухший экран, а затем припускает вверх по улице. Спустя несколько минут он уже звонит в дверь, которую почти сразу открывает альфа и буквально втаскивает его за руку внутрь. Теперь плач Исина даже оглушает. Бэкхён принимается избавляться от верхней одежды. — У него высокая температура. Но это точно не простуда или что-то в этом роде. Скорая до сих пор не приехала, на дорогах пробки, поэтому сам я вряд ли быстро отвезу его в больницу. Я не знаю, что делать — Стой, стой, стой. Притормози, пожалуйста. У него только температура? — Сэхун кивает. — А в рот он что-нибудь тянет? — Да. Но он постоянно что-то жуёт уже с месяц. — Я думаю, у него режется новый зуб. — Не может быть. — Сэхун качает головой. — У него уже есть два, и с ними всё было нормально. — Может-может. То, что два прорезались спокойно, не значит, что с третьим будет так же. Успокойся. Всё пройдёт. — Но ему плохо. Я должен что-нибудь сделать. — У тебя есть жаропонижающие свечи для него? — Не думаю. — Тогда беги. — Что? — Беги за ними, говорю. А я пока остальное приготовлю. Когда Сэхун возвращается с лекарством, Бэкхён уже почти заканчивает с обтиранием мальчика. Исин продолжает плакать, но это должно немного облегчить его дискомфорт. Свечи действуют не сразу. Взрослые периодически поят Исина водой и снова обтирают. Проходит около двух часов, прежде чем малыш наконец засыпает. Всё ещё горячий, но ему наконец становится легче. Обессиленные, Сэхун и Бэкхён опускаются на диван в спальне напротив кроватки, где уже беспокойно посапывает Исин. — Сейчас мы сделали всё, что в наших силах. Вполне возможно, завтра температура уже спадёт. Но тебе стоит следить за его состоянием. Это может быть и какая-нибудь инфекция, конечно. Бэкхён замолкает, переводя дух и откинув голову с закрытыми глазами на спинку дивана. — Спасибо тебе, — Отзывается Сэхун. Бэкхён только кивает. — Я впервые, наверное, так сильно растерялся. Обычно была возможность сходить к доктору, или я сам справлялся, но сегодня… — Ты смог взять себя в руки, и твоему сыну стало лучше. Ты справился. — Он, не глядя, хлопает альфу по колену. — Откуда ты вообще знаешь, как ухаживать за детьми? — Я-то? — Бета открывает глаза и смотрит на Сэхуна. Затем хмыкает и поудобнее устраивается на месте, подобрав ноги под себя, словно готовясь к продолжительному рассказу. — Ещё в ранней юности я стал до безумия любить маленьких детей. Я ведь уже упоминал, что у моего отца школа боевых искусств? Так вот, в нашей школе как профессионалы тренируются, так и обучаются совсем малыши, только ступившие на путь бойца. Я дружил со всеми, кто к нам приходил, и даже бывал у некоторых дома. Если там были дети, я непременно просил разрешить мне с ними повозиться, а потом даже подрабатывал няней. И за столько лет побывал уже во многих ситуациях, поэтому опыта у меня довольно много на самом деле. — Но почему ты тогда не завёл своих? — Бэкхён поднимает на него удивлённый взгляд. — Ну, в смысле, не усыновил никого, если ты настолько их любишь. — Отца не особенно радует, что я вожусь с ними и сюсюкаюсь, потому что однажды я должен буду унаследовать его школу как единственный сын, а значит, нужно сначала завести семью, чтобы было кому заботиться о детях в моё отсутствие. Но с семьёй у меня пока… не сложилось. А как перестать растекаться умилённой лужицей при виде детей, я не знаю. — Бэкхён вздыхает и продолжает: — Дети, они ведь как плодородная почва — сажай в них, что только пожелаешь, и, если будешь правильно и заботливо ухаживать, вырастет прекрасный человек. Это потрясающее чувство — знать, что ты вносишь свой вклад в чьё-то развитие, особенно если это твой собственный ребёнок. Они умолкают, каждый думая о своём. — Кстати, — Разрушает тишину бета. Сэхун выжидающе смотрит на него, но ничего не говорит, решив подождать. Бета отводит взгляд и пару минут жуёт губу, размышляя о том, говорить ли или всё-таки не стоит. Наконец он решается: — Я всегда видел с Исином только тебя. Не хотел об этом спрашивать, но… похоже, ты и правда живёшь один. Бэкхён ожидает возмущения со стороны альфы или по крайней мере помрачневшего вида, однако не может сдержать своего любопытства. Но Сэхун только вскидывает брови в удивлении и слегка задумывается. — Всё гораздо сложнее, чем ты наверняка думаешь. — М… — тянет Бэкхён. Он определённо ждёт ответа. Сэхун вздыхает. — Я впервые узнал, что, оказывается, у меня есть сын, только когда Исину было около двух месяцев. Но его второй отец сообщил мне об этом не лично, а посредством записки, оставленной вместе с ребёнком у моей двери. — Ва-а… — Бэкхён выглядит озадаченным. — Вот это история. — Альфа только усмехается. — Так что я не только не живу с его аппой — даже не знаю, как он выглядит. — Бэкхёну несколько неловко из-за того, что он затронул личную тему, наверное, впервые со времени их знакомства, но слова вроде «прости» сейчас более чем неуместны. Поэтому он ничего не отвечает. — Почему-то вдруг захотелось рассказать об этом тебе. — Сэхун поднимается. — Я схожу за чаем. Не против? Бэкхён, кажется, удивляется, но только мотает головой в знак согласия. А затем поднимает колени к груди, складывает на них руки и сверху устраивает голову. Он разглядывает спящего Исина в кроватке с еле заметной тёплой улыбкой. — Сладких снов, солнце. Когда Сэхун возвращается в спальню, Бэкхён спит. Альфа достаёт плед и накрывает им гостя, чтобы после сесть рядом с ним с кружкой горячего и ароматного несладкого чая. Он смотрит на Бэкхёна, который иногда причмокивает во сне, и думает о том, что тот сам похож на ребёнка. Чай уже допит, пустая чашка стоит на небольшом журнальном столике, а Сэхун продолжает смотреть. И не замечает, как засыпает сам.