Любимица судьбы

Семь лет спустя

      Мой седьмой день рождения заставил оставить беззаботную жизнь ребёнка и постепенно вступать во взрослую. Вроде вчера я носилась со своим старшим братом по всему особняку с целью пошутить над вредным кузеном, а сегодня уже сижу в библиотеки с гувернанткой и учусь читать, считать и писать. И кто сказала, что это легко? Лично я уже через двадцать минут задавалась вопросом: как Рон — мой старший брат — всё успевает?       Рональд ди Валийский — для друзей и родных Рон — наследник рода Валийских и самый лучший старший брат. Старше меня всего на два года. Вместе мы придумали много пакостей для кузена — Джошуа ди Хоустен — и кузины (его младшей сестры) — Джезабель ди Хоустен. Они дети маминого брата — Кристофера ди Хоустена.       Дядя, кузен и кузина — самые нежеланные гости в нашем доме. До того придирчивые и заносчивые люди, что даже немногочисленная прислуга кривиться, услыхав об их приезде. Кузина не любит меня, кузен — Рона, а дядя — обоих. Вот и мы их не любим в ответ. Не знаю, как вам, а мне кажется справедливо. — Лина, — отвлекла меня от размышлений Клара — моя гувернантка. — Не отвлекайся, а то просидим тут до вечера. — Что? — начала я ныть в ответ. — Как до вечера? Уговор был до обеда.       Я надула губки и скрестила руки на груди. Гувернантка расхохоталась, по-детски забавным это было. Я не обиделась, ведь так добро звучал этот смех.       Тётя Клара с самого детства присматривала за мной. Но как мать она мне не была, как тётя — тоже. Скорее подружка или сестра, что было гораздо лучше. Она всегда поймёт то, что не поймёт мать. — Да, но с условием, что мы пройдём всё по графику. — Она мне подмигнула. — Ну, хорошо. — Сдалась я, ведь гувернантка была права.       Как и договаривались, к обеду занятия были закончены. Так что после него мы с Роном начали вынашивать планы для кузена и кузины, которые — опять! — приезжают вечером. И как назло на квартал*.       Представьте удивления Джошуа и Джезабель, когда мы встретили их искренними дружелюбными улыбками (ну, это со стороны). Все посмотрели на нас. Слуги с предвкушением, родители с иронией, а кузен и кузина с подозрением и толикой злобы. Но никто ничего не сказал. И только когда мы с родителями остались наедине, мама спросила: что мы задумали?       На что мы с невинным видом — нимба над головой только не хватило — ответили: — Ничего такого, — начала я, а закончил брат: — Что могло бы физически навредить нашим глубоко любимым кузену и кузине.       Родители погрозили нам пальцем, но видно было, как дрогнули уголки губ, в намёке на улыбку. Это было что-то типа разрешения на данную пакость.       Никто не удивился, что утром послышался визг, на который все сбежались. Исключительно для того, чтобы посмотреть.       Наш план был прост и незатейлив.       Наш источник — паж, который недолюбливал Хоустенов, как и мы — сообщил, что виконт и виконтесса в ссоре — это упростило нам задачу, целью который было выдворить «дорогих» родственничков из особняка раньше положенного срока.       Так вот, Рон любил экспериментировать. И недавно, смешав какие-то препараты, получил липкую и почти несмываемую смесь. На вид это было похоже на один из видов плесени, но была, как клей.       Во время ужина брат сослался на плохое самочувствие. Никто ничего не заподозрил, так как очень реалистично у него это получилось. Но я уверена, что как только он вышел из обеденной залы со всех ног бросился в комнату Джезабель. Там, он должен был подлить «клей» в маску для волос, не для некого не секрет, что кузина обожает свои волосы, и тратит денег на разные шампуни и маски для волос больше, чем на платья.       Рону осталось только подкинуть «улики» Джошуа, чтобы сестра обвинила его, и ждать результата. Результат был утром. Как я раньше упоминала, раздался визг Джезабель. Все сбежались на звук, в том числе и мы с братом, а когда увидели «дорогую» сестричку все закашлялись, маскируя таким образом смех. Нашим глазам предстала такая картина: кузина только в длинной тунике до пят нежно розового цвета с причёской дыбом. Именно дыбом! Как будто кончики волос стремились к потолку. Но это не всё. Волосы стали разноцветными. И ладно там чёрный, белый, коричневый, рыжий, но не-э-эт! Одна прядь розовая, другая — красная, третья — зелёная и так далее. Прямо не волосы, а палитра художника.       Виконтесса сразу же стала обвинять своего родного брата. Тот отрицал, и кузина решила устроить расследование — сразу — и ворвалась в его комнату. И, естественно, обнаружила улики, оставленные Роном. Что было! Такой визг не стоял даже когда мы с Роном маленькими были. Мне даже показалось, что штукатурка полетела, и стёкла со стенами задрожали.       Пока мы могли — мы ушли. Во-первых, не хотели оглохнуть, а во-вторых, пока родня не заметила наши нагло ухмыляющиеся рожицы.       Но тогда мы не учли одного — Джошуа ди Хоустена. Мы не подумали, что в отличие от сестры, он догадается, кто подстроил всё это.       После ужина я, как всегда, вышла на террасу — подышать свежим воздухом. — Удачная была шутка, — зло сказали из-за спины.       Я обернулась и узрела кузена. Тёмные волосы были растрёпаны, в серых глазах плескались злость и предвкушение… чего? Тонкие губы кривились в усмешке. Сейчас, наверное, впервые за всё время нашего «общения», он казался мне грозным человеком. Человеком, с которым лучше не связываться. Но видно поняла я это слишком поздно.       Джошуа сделал медленный шаг, от чего я почувствовала себя, как кролик перед удавом. Не могла ни пошевелиться, ни сказать что-либо, ни оторвать взгляда. — Смешно, наверное, было? — едко поинтересовался он. — Со стороны-то?       Я молчала, а ему и так не требовался ответ.       В одно мгновение он оказался рядом. А так как кузен был выше меня, мне пришлось задрать голову, чтобы не потерять взгляд серых глаз. Чтобы знать, когда он замешкается и можно будет сбежать к брату.       Но видно это его только разозлило сильнее. Он схватил меня за горло и поднял на уровень своих глаз. Именно то, что сейчас кузен меня душит — напугало. Я стала царапать его руку, в целях получить хоть глоток воздуха. А он смотрел на меня и улыбался. Ненормальный!       В конце концов, он меня отпустил. Я стала жадно глотать воздух, держась за перила. Выровняв дыхание, я посмотрела на Джошуа с ненавистью и толикой ужаса. — Что здесь происходит? — раздался суровый голос брата. — Просто преподаю урок твоей сестре. — Усмехаясь, сказал кузен. — Не вмешивайся, а то тебе тоже достанется.       Это не было пустой угрозой. Джошуа старше Рональда на три года. Следовательно, сильнее… в физическом плане.       Хоустен замахнулся, чтобы дать мне оплеуху, но его руку придержал Рон. Дурак, он же не справиться! Додумался бы взрослых позвать! — Я предупреждал. — Недобро усмехаясь, тихо сказал Джошуа.       Свободной рукой он потянулся к своему поясу. Сверкнула в лунном свете сталь. Я закричала от страха за брата, а Хоустен тем временем вонзил кинжал в живот Рональда. Брат захрипел, кузен выдернул свою руку из ослабевшей хватки младшего Валийского.       Рон упал на колени, а кровь уже капала на белые плиты террасы. Подозреваю у него пробито лёгкое, и если не остановить кровотечение он умрёт.       Я разозлилась. Внутри меня, как будто собирался клубок неведомой силы, спавший до сего момента. Молча и бесшумно встав, я разъярённо посмотрела на Джошуа, который взирал на истекающее кровью тело с презрением. Он. Смотрел. На моего. Брата. С презрением. На моего брата! — Тварь! — сказала я, прежде чем выпустила силу, накопившуюся во мне от ненависти к кузену.       Тот немного шокировано посмотрел на меня, хотел что-то сказать, но не успел. Поднявшийся ветер закружился вокруг его фигуры, а в центр импровизированного урагана ударила молния. Джошуа отлетел в сторону, и со всего размаха ударился спиной о стену. Застонав, сполз на пол и, по-видимому, отключился.       Отпустив силу, я почувствовала лёгкость и непонятное облегчение. А ещё я поняла, что могу помочь брату, не зная даже азов первой помощи. Я приблизилась к почти бездыханному телу Рона и, положив руки на рану, отпустила силу. Не ту, что клокотала, ярилась внутри моего существа, а мягкую, лёгкою… лечебную.       На моих глазах рана затягивалась, но медленно, нехотя.       С того момента я мало чего помню. Всё смешалось в мешанину красок и звуков. Ярким воспоминанием осталось только, как сбежались на шум прислуга и родители. А потом темнота. Обморок, наверное… ___________________________ Квартал* = трём месяцам.