От меня не сбежать

— Имя? — Уилл. — Полное имя, придурок! Усмешка. — Уилл Аластор Сайфер. — Возраст? — Ты столько цифр не знаешь. — Отвечай немедленно! — тучный мужчина ударил кулаком по столу, пытаясь напугать. Наивный человек. Разве ему уже есть чего бояться? -Да мне как минимум лет сто. Хорошо сохранился, не так ли? — блондин грустно посмеялся, по привычке желая зачесать свои волосы назад, однако железные кольца с цепочкой между на запястьях остановили его от этого. Первый раз на него, как на дворовую псину, надевали что-то подобное. Даже не верилось, а от этого становилось ещё смешнее. — Не паясничай, ублюдок, — удар пришёлся прямо по скуле. Удивительно, это и есть человеческая боль? Это довольно… ощутимо. Кажется, теперь он может чувствовать намного больше, и это так возбуждало! Хотелось, чтобы этот низкорослый усатый коп ударил его снова. Снова и снова. Чтобы не оставил на его лице живого места, переломал все кости, раздробил в пыль, а мягкие ткани разорвал на кусочки. Хотелось почувствовать всю ту боль, которую он сам приносил людям столько тысячелетий, потому что теперь он, наконец, мог. Теперь эта жизнь стала доступной и для него тоже. — Точный возраст, быстро! — Миллион лет. Я видел, как твои предки палкой землю в Африке копали. — Ах ты чёрт! Ты вздумал издеваться? — густые усы полицейского раздувало от ярости, а сам мужчина схватился за дубинку. — Сейчас посмотрим, как тебе такое понравится! — Разве можно избивать задержанных дубинкой! Это непрофессионально! В комнату для допросов ворвалась женщина, что услышала крики из допросной комнаты. Чёрные волосы были аккуратно убраны в хвост, а голубые глаза полны испуга: она на самом деле подумала, что этот стажёр ударит заключённого, вина которого ещё даже не доказана. — Мисс Кейт, прошу прощения, этот наглец вёл себя неподобающе. Он не отвечает на поставленные вопросы, говорит какую-то ерунду, — мужчина начал оправдываться, тыча пальцем в Сайфера, который, в свою очередь, состроил самое грустное лицо на свете. Ну разве он соврал? — Клевета, — театрально воскликнул блондин, пытаясь подняться, но наручники, которые соединяли не только его руки, но и ноги, не позволили. — Я говорю только правду. — А ну молчать! — девушка повысила голос, жестом приказывая стажёру покинуть комнату. — Видимо мне придётся сделать всё самой, — мисс Кейт заняла место своего коллеги, доставая новый лист для записей. — Ваше имя? — И так по кругу… Я уже говорил. Неужели мне нужно повторять во второй раз? — Вы будете повторять столько раз, сколько я посчитаю нужным. Имя? Тяжёлый вздох. — Уилл Аластор Сайфер. *** Последние дни мисс Кейт явно не везло. С утра она пролила кофе на свежую рубашку, из-за чего пришлось со спешкой менять её, за чем последовало опоздание на работу. Однако, стоило ей войти в полицейский участок и открыть папку с документами, как начальник вызвал её к себе в кабинет и вручил утренний подарок: новое, всё ещё горячее, дело по изнасилованию. Школьница шестнадцати лет, отправившаяся в лес для того, чтобы призвать дьявола разума, так как намечался важный экзамен (и который она, разумеется, пропустила) была найдена у стен участка. Заплаканная, она объяснила ситуацию, а также примерную внешность преступника (запомнила только светлые волосы, ведь в лесу было темно), после чего родители девочки отвезли её домой. Такое серьёзное преступление, особенно в таком маленьком городке, как Гравити Фолз, быстро облетело население и поставило на уши каждого неравнодушного. Было удивительно, что ровно на том месте, где случилось ужасное преступление, был найден без сознания молодой парень. Светлые волосы, документов при себе никаких, да ещё ко всему прочему — никто из города его вроде как и не знал. Полиция сложила паззл, немедленно повязав парня, который, к слову, выглядел будто с неба упал. Как выяснила мисс Кейт на допросе — так оно, судя по всему, и было. Он рассказывал, странные, нелепые, практически сумасшедшие вещи, в которые ни один нормальный человек не поверит ни за что на свете. Сначала девушка решила, что он безумец, набирая номер главврача из местной (и единственной) психбольницы Гравити Фолз, но потом её рука дрогнула. Не то, чтобы она поверила в его россказни, но что-то с этим парнем было не так. То, что не он изнасиловал девушку Кейт всё-таки предположила, а после, спустя какие-то пару часов, её догадка подтвердилась: группа молодых ребят, таких же школьников, как и сама жертва, пришли и сдали своего друга, который поделился с товарищами о ночном похождении. Испугавшись, парень сдался следствию, выложив всю правду. В итоге — дело раскрыто, правда восторжествовала, преступник найден… и даже два. Кто этот Уилл Сайфер, отпечатков пальцев которого не было ни в одной базе данных, не знал никто. Да и что с ним делать, собственно тоже. По внешнему виду на сбежавшего из дурки пациента он похож не было — одежда, хоть и старая, но очень хорошая. Сейчас такое называется «ретро» и пользуется бешеной популярностью в больших городах. К бомжующей части населения его нельзя было отнести по той же самой причине, да и было что-то в его взгляде, когда он рассказывал про параллельные миры, игры разума и всё такое, половину чего Кейт просто пропустила мимо ушей. Звучало как-то замудрённо. Списывать всё это на проблемы с головой у парня — непрофессионально, хотя и верить в это — неуважать себя и свою профессию. Девушка уже который день ходила из угла в угол, думая, как же ей поступить с блондином, параллельно принимая поздравления от коллег за такое быстро раскрытое недавнее дело. Она стояла за тёмным стеклом комнаты для допросов, глядя через камеры на молодого человека. Если она его отпустит, то кто знает — кому и как могут навредить его жуткие рассказы, но и держать его вечно запертым в наручниках — не гуманно и бессмысленно. В голову пришла идея — как по щелчку пальцев. Один мужчина, который, как поговаривали местные старожилы, «специализировался» на всяких разных странностях, а его брат держал так называемую «Хижину Чудес». Раньше Кейт считала, что это всё — ловушка для туристов, которых в городе, кстати говоря, было не так уж и много, и даже собиралась нагрянуть с инспекцией в дом чудаковатых вещей, но не так давно она слышала, как босс переговаривался с одним из подчинённых о Форде Пайнсе, который помог раскрыть дело. Подробностей дела у полиции нет, вообще-то, но и проблем, как ни странно, тоже. Кейт не верила этим Пайнсам, хотя слава о них слыла по всему городу. Однако, раз босс доверял им, то и она попробует. Её перевели из Вашингтона в Гравити Фолз всего год назад, поэтому, возможно, она на самом деле чего-то не знала. Девушка отыскала в телефонной книге города номер Форда, думая о том, что, вообще-то, впервые сталкивается с таким непростым делом. Вернее, дело простое, а вот персонаж, сидящий в камере — очень даже нет. *** — Ох, вы серьёзно? Мисс, эээ, Кейт, верно? Вы уверены, что это срочно? — женский голос из телефона что-то быстро и взволнованно тороторил. — Ох, раз такое дело… Я только въехал в город, думаю, мне нужно ещё минут пятнадцать. Разумеется, я дам вам знать. Отключив телефон, Форд Пайнс откинул голову на подушку автомобильного кресла и прикрыл глаза. — Это из полиции, — сухо ответил тот, кивая брату, сидящему за рулём, чтобы тот держал курс в участок. — Я что, снова что-то натворил? — недовольно пробубнил Стэнли, сворачивая в противоположную сторону. Полицейский участок — не то место, где ему было комфортно находится. — Нет, хотя я не могу быть уверен наверняка, — Форд поморщился, косясь на брата. — Позвонила какая-то девушка, представилась как мисс Кейт. Сказала, что есть важное дело. — Та тёмноволосая красотка? — Стэнли усмехнулся. — Знаю я её. Мисс Кейт постоянно угрожает мне проверками, когда мы встречаемся в кафе Ленивой Сьюзи. У неё хорошо получается пугать, но это всё — пустой трёп. — И давно она работает? — Примерно год. Толковая девчонка, быстро раскрывает дела, — водитель одобрительно кивнул, — зря только свой талант в этой дыре губит. По какому поводу звонок? — Я ничего не понял, — Форд, в отличии от своего брата-близнеца, был не так активен. Он глубоко вздохнул, открывая глаза, бездумно глядя на дорогу, — сказала, что это как-то связано с нашей «специальностью». Не знаю кто ей чего понарассказывал, но моя специальность — это наука, а не раскрытие преступлений. — Может, это как-то связано с детишками? — Стэн заинтересованно посмотрела на брата, почёсывая подбородок. Ему не было страшно — просто волнительно, ведь если это действительно было как-то связано с его внучкой, то ему сразу хотелось нажать на педаль газа посильнее, превышая скорость. И плевать, что он гонит в полицию, а не из неё. — Возможно. Поэтому я согласился приехать сегодня. Я так устал, хочется просто вернуться домой и проспать неделю. Ещё минут пять машина ехала по тёмным, но по прежнему оживлённым молодёжью улицам, после чего припарковалась около полицейского участка. Свет в большинстве окон небольшого двухэтажного здании был погашен, но около входа братья заметили одинокую фигуру, пускающую дым в небо. Подойдя ближе парочка узнала Дурланда — заместителя Шерифа. — Какие люди и без охраны, — хихикнул парниша, пожимая руки каждому Пайнсу по очереди, — какими судьбами? Опять украли искусственную голову Живогрыза, а, Стэнли? — И тебе привет, — буркнул старик. Все полицейские долго напоминали ему этот случай, когда Стэн подумал, будто кто-то похитил голову очередной статуи, а потом оказалось, что он, желая продемонстрировать всем свой трофей повесил его на шпиль на крыше, благополучно забыв об этом после пары шотов текилы. Зато вызвал весь наряд полиции. — Мы к мисс Кейт, она на месте? — переходя сразу к делу вмешался Форд. Тратить кучу времени на тупые разговоры, вместо того, чтобы быстро решить дело и отправиться домой к семье, он не собирался. — Ну, разумеется, — кивнул Дурланд. — Кажется, она работает каждый день без перерыва. Она такая умная, а все расследования щёлкает как семечки. Сегодня утром она раскрыла дело о краже в бакалее так быстро, что я даже не успел сходить за пончиками. Заметив, что никто не разделяет его восторга, мужчина погрустнел, выкидывая сигарету в урну, кивая в приглашающем жесте. — Идёмте, я вас провожу. — Не стоит никого провожать, я уже тут. Из здания вышла женщина тридцати лет, с чёрными крашеными волосами, убранными в хвост. Форду она показалась довольно легкомысленной, но она быстро разуверила его в своей догадке. — Прошу прощения, что вызвала вас в такой поздний час, надеюсь я не отвлекла, — девушка сразу направилась в сторону камер заключения, ведя Пайнсов за собой. Заместитель же посмотрел им вслед, печально начиная курить ещё одну сигарету. — Ничего. Мы возвращались из другого города, когда вы позвонили. Ещё не успели доехать до дома, поэтому не страшно, — ответил Форди. Если бы мисс Кейт обратила внимание на его лицо, то заметила, каким недовольным и скучающим, вопреки его словам, оно было. — Но, честно говоря, задерживаться не хотелось бы, поэтому… — Ох, разумеется, — Кейт кивнула, останавливаясь возле одной из комнат для допроса, — не буду вас задерживать. Дело в том, что три дня назад я получила дело об изнасиловании, которое, к счастью, раскрылось довольно быстро. Друзья малолетнего преступника сдали его, и тому ничего не оставалось сделать, кроме как сознаться. Но проблема в том, что в лесу, на месте преступления, был найден ещё один человек. Сначала я решила, что он и есть преступник, но после допроса я поменяла своё мнение. Он рассказывал довольно странные вещи. И я подумала, что, ну, может быть, вы могли бы разобраться в том, о чём он говорит. — Он сказал как его зовут? — нахмурил брови Форд. Всё это ему не нравилось и было таким подозрительным… И одновременно таким радостным. — Да, разумеется, но ни в одной базе данных нет никакой информации о нем, ни отпечатков пальцев. Я сделала запрос в центральное полицейское управление Чикаго и Вашингтона, возможно он иностранец, но в таком случае не ясно как он попал в Америку. — Мы можем его увидеть? — спросил Стэн. — Разумеется, — вновь кивнула девушка, открывая комнату, — он тут. Я сняла с него наручники, но не решилась выпускать. В комнатке было не так много места. Тут помещался лишь стол с парой стульев, экраны, которые выводили изображения с камер, и настольный светильник, от которого было не так уж много света. Взглянув на молодого человека через стекло, который склонил голову, Стэнфорд почувствовал искреннюю радость. Да, это точно он! Чёртов демон, что сидит как пёс на цепи, не в состоянии даже самостоятельно шнурки завязать. Его план сработал, а это значило, что его внуки свободны и уже наверняка сидят дома в безопасности. Так же, это значило, что Билл Сайфер потерял все свои силы, но сейчас это было не так важно. — Он назвал себя как Уилл Аластор Сайфер, — тихо произнесла мисс Кейт. — Он просил доверять ему. — Да, на самом деле мы сможем помочь, — с улыбкой на лице произнёс Форд. — Однако сейчас довольно поздний час, поэтому, если вы не против, мы бы хотели допросить его завтра. — Разумеется, — в который раз повторила девушка, выпуская Пайнсов из комнатки. *** Просыпаться сегодня утром, кажется, впервые за последний месяц, было приятно. Сегодня ночью никаких снов, помимо тех, где они с Диппером счастливы вдвоём на берегу Тихого океана, не было, а утром, спустя много времени, она оказалась не в одинокой холодной комнате. Не одна. Открывать глаза не хотелось, хотя Пасифика и знала, что рядом человек, который ей очень нравится. Улыбка невольно появилась на лице девочки, и она, немного потянувшись, наконец-то проснулась. Ох, это было так неловко — они уснули в гостиной Пайнсов, прямо на диване, в обнимку. Рассматривая спящее лицо своего парня, Нортвест заметила, что блёстки с её вчерашнего макияжа осыпали лицо молодого человека, и это казалось настолько невероятно милым, что девушка не удержалась от лёгкого поцелуя куда-то в скулу. Спящий Диппер, хоть и пускал слюни в подушку и иногда хмурил брови, всё равно был её обворожительно-красивым мальчиком, которого хотелось потискать за щёки и ущипнуть за попу. А что такого? Ей-то точно можно. Хотелось поваляться вот так, в его объятиях, ещё немного, запомнить каждую родинку и веснушку на лице спящего Диппера, но Пасифика услышала, что некоторые члены семьи уже проснулись, суетясь на кухне, позвякивая посудой и готовя завтрак. Было бы совсем неловко, если бы кто-то застал их в таком виде (а Пасифику с размазанным макияжем и полосами на щеках от футболки Диппера, на которой она спала. Это только Дипперу можно было видеть её всякую, потому что с ним уже ничего не страшно). Девочка вновь клюнула его куда-то в щёку, после тыкаясь носом в шею. Пахло её собственными духами, немного парфюмированным гелем для душа и сладким попкорном, который они ели вчера вечером перед тем как уснуть. Про гигиену вчера вечером Пасифика, почему-то, не думала, наслаждаясь объятиями, а потом, когда все разошлись по комнатам и пожелав всем спокойной ночи, — поцелуями. Она такая глупая идиотка рядом с ним, и, ох, она так безумно скучала по этому. — Доброе утро, — всё ещё тихим ото сна голосом произнесла девочка, зарываясь пальцами в тёмные кудри на голове парня. Так не хотелось его будить, но, чувствовала она, в скором времени весь дом поднимется на ноги. Не то, чтобы они срывались, просто не хотелось ставить кого-то в неловкое положение. — Ммм, — вместо ответа протянул Диппер, так и не открыв глаза. Лишь посильнее притянув подругу в объятия. — Пора просыпаться, — Нортвест продолжала накручивать его волосы на пальцы, улыбаясь совсем по-дурацки. Если бы её родители видели её сейчас, то точно отругали. — Не вижу в этом смысла, — пробубнил Диппер, утыкаясь в светлую макушку, вдыхая поглубже. — Ты что, не хочешь увидеть меня? — притворно-обиженно произнесла девушка, но всё равно не прекратила улыбаться. — Хорошо, у меня появилась одна причина открыть глаза, — кивнул Пайнс, разлепляя один глаз и чувствуя лёгкое покалывание в правой руке. Отлежал. Для него сегодняшнее утро — тоже особенное. Он так счастлив сейчас, что не готов отпускать эти минуты как можно дольше. Одна его любимая девочка вернулась домой, а другая лежит под боком, тихонько дышит в шею. Они обе его любимые девочки, но по-разному. — Доброе утро, дети, — тихо поздоровалась Мэлоди, появляясь в комнате совсем бесшумно. В кухонном фартуке она выглядела по-домашнему очаровательно, буквально как синоним «хранительница очага». Кажется, она решила, что все проснулись, услышав разговоры. — Что будете на завтрак? — Кофе, — произнёс Диппер, окончательно выпутываясь из сладкой дрёмы, хотя ещё от пары минут он бы не отказался. — Чай. Зелёный. В смысле, если есть, зелёный чай, пожалуйста, — Пасифика всё ещё немного забывалась. Она не привыкла, что тут нет прислуги — тут есть семья, тут нет приказов — есть только просьбы. И если она хочет стать частью этой семьи, то нужно просто быть доброй. Это единственное, что от неё требуется. Женщина удалилась обратно на кухню, а Диппер наконец посмотрел на девушку. Так нежно и влюблённо, что у девушки покраснели щёки и она снова спряталась, уткнувшись в шею. — Мне иногда кажется, что я веду себя ужасно, — тихо произнесла она. — Это правда, — усмехнулся он, тут же получая тычок в живот. — Умереть захотел? — рассмеялась она, поднимая голову. — Ты должен был сказать, что это не так и успокоить меня. — Но тогда бы я тебе соврал, — тихо произнёс парень, приподнимаясь на локтях. — Тогда может тебе расстаться с такой ужасной мной? — Хм, — нахмурился Диппер, поглаживая подбородок, — думаю, ты права. Я подумаю об этом. — Отлично, — бросила девушка поднимаясь, однако, Диппер тут же вернул её на место, кладя руку на талию и прижимая ближе. — Но что же мне делать? Ты нравишься мне, даже когда ведёшь себя ужасно. Видимо, придется повременить с расставанием, пока это чувство не пройдёт. Расстанемся через «никогда» времени. Тебя устроит? Девушка смущенно улыбнулась, потупив взгляд, опираясь коленом о диван. — Ты дурак, — пробурчала девушка, всё-таки вставая на ноги и протягивая руку парню, чтобы тот тоже поднимался. — Пойдём, нужно почистить зубы и позавтракать. Нехотя, Диппер откинул плед и поднялся, сонно плетясь за подругой в ванную. Там он вручил Пасифике новую зубную щётку, они немного подурачились, брызгаясь водой из-под крана, из-за того, что не поделили место у зеркала, и уже более живые и свежие спустились обратно к семье. — …а потом он сказал, что ему нравятся мои очки! Представляешь, Мэйбл, ещё никто не говорил мне такого! — Кэнди бурно делилась с подругой подробностями, вероятно, какого-то несостоявшегося романа, а Пайнс сидела с открытым ртом, шокировано слушая. Если бы Диппер не был её братом, то поверил бы ей так же, как и её подруги: взгляд девочки был пустым. — Потом он, конечно, уехал, а адрес и почту оставить забыл, но те чувства, которые он пробудил во мне незабываемы… — Воу, подружки, — в разговор вмешался дядя Стэн, который до этого упорно игнорировал девчонок и скрывался за газетой, — предлагаю оставить разговоры о ваших, кхм, романах, на потом. Мы же всё-таки завтракаем. К столу присоединилась остальная часть семьи в лице второго дяди-близнеца и Зуса. Все начали обсуждать что-то своё, пока Кэнди громко не пригласила Мэйбл на пикник у озера после завтрака. Вмешался дядя Форд, сообщив, что у них после есть семейные дела. — Нужно заглянуть, эээ, — дядя упорно придумывал причину, оглядывая заинтересованные лица и ища в них поддержку, — в больницу. Диппер всю поездку ныл, что мучается с желудком. — Я — что? — воскликнул парень, краснея до кончиков ушей. К такому предательству со стороны дедушки его жизнь не готовила. — Да-да, — закивал второй старик, откладывая свою газету, — совсем парню что-то туго было в последние дни. В туалете часами сидел… — Оу, — тихонько произнесла тёмноволосая Кэнди, смотря на Диппера с лёгким отвращением, — сочувствую. — Всё не так, — будто бы оправдываясь, парень повернулся к Пасифике, которая и так прекрасно знала правду. — Не переживай, — девушка сделала жалостливое лицо, ласково погладив его по голове, — ты не стал нравится мне меньше. Все немного расслабились, посмеявшись над выдуманной проблемой Диппера. Тот сидел, качая головой и закатывая глаза, изредка поглядывая на сестру. Та вроде бы и улыбалась, но совсем безжизненно. Диппер знал как она старается ради семьи, но ему самому от этой улыбки становилось больно на сердце. Когда все разошлись, Пайнсы сели в машину. Только вчетвером. Диппер порывался проводить Пасифику домой, ну или взять её с собой — она и так всё знает, что скрывать? Однако дядя не позволил, пригвождая внука к заднему сидению тяжёлым взглядом. Сам он сел вперед, устало и тяжело вздыхая. Этот непростой разговор должен был состояться. Стэн завёл мотор и выехал со двора, оставляя за собой клубок пыли. — Что ж, — начал Форд так, как будто президент начинал свою речь, — теперь, когда всё закончилось… вернее, почти закончилось, вы можете спрашивать у меня всё, что захотите. Я расскажу что знаю сам, а что нет — расскажет другой человек. Ни Диппер, ни Мэйбл не могли начать говорить. Девочка была глубоко в себе, обнимая себя руками и глядя в прострацию, а Диппер просто не знал с чего начать. Вроде бы он в курсе всего, но в то же время он как ребёнок, который только начал познавать мир. — Хм, ладно, — парень всё-таки поднял голову, — так… Что такое трансфигуратор? Что он делает на самом деле? И что случилось после того как я его уничтожил? Дедушка снова глубоко вздохнул, прикрывая глаза. Казалось, что он пытается вспомнить что-то, что ускользает от него, но на самом деле это никогда не покидало его голову. Бессонными ночами это заползало в его мысли, подобно змеям, обвивало и не давало дышать, жить дальше спокойно. Это заставляло его чувствовать вину. — Когда ты уничтожил трансфигуратор, — начал дедушка, — то все аномалии, которые существовали в Гравити Фолз — исчезли. Уничтожились. Не осталось ничего, что отличалось бы от слова «нормальный». А вместе с тем — силы Билла Сайфера. Теперь нет того измерения в котором вы были, а Сайфер стал совершенно обычным человеком. — То есть, — неуверенно начал Диппер, — он умер? — Не совсем, — покачало головой старик, открывая глаза и облокачиваясь на свои колени колени локтями, — его просто выкинуло в реальность вместе с тобой. То есть в наш мир. Он жив, но опасности больше не представляет. — Ты ведь знал, что так будет, да? — встряла Мэйбл, хмуро глядя на дедушку. — Я имею в виду, ты всегда это знал? Тогда, четыре года назад, мы могли воспользоваться этим планом, просто уничтожив трансфигуратор, но мы не сделали этого, а в итоге дядя Стэн потерял память… — Тогда у нас не было времени на поиски, — оборвал её Форд, — и, как я уже сказал — уничтожение трансфигуратора привело бы к уничтожению всех аномалий. Я знаю, что это будет звучать жестоко, но я до последней минуты не хотел его уничтожать. Поймите, дети, — изучение аномалий — работа всей моей жизни, и их исчезновение значило бы для меня потерю всего, что я создал. Это детище, которое я растил и хранил всю жизнь. Однако, когда я понял, что могу остаться без вас, я почувствовал себя идиотом. Как я могу ставить такие вещи выше своей семьи? Если бы с вами что-то произошло — я бы самолично пустил пулю себе в висок. В прошлый раз я до последнего тянул, надеясь, что мы справимся без трансфигуратора, однако в этот раз всё было куда хуже. Простите меня за мои сомнения, простите, что заставил вас ждать. Я никогда не прощу себе то, что случилось с вами. Мэйбл, если ты хочешь, то можешь рассказать нам всё, что с тобой было. Я обещаю, что если я могу чем-то помочь — я это сделаю. Мэйбл ненадолго задумалась. О чём ей бы следовало рассказать? О невыносимой боли, которую она испытала? Вряд ли дедушка способен сделать с последствиями хоть что-то. Об одиночестве, которое она чувствовала на протяжении всего этого времени в доме демона? Сейчас она не одинока, вокруг друзья, семья, однако лучше она себя всё равно не чувствует. О страхе, который она пропустила через себя, глядя на пропавших людей, их ужасное состояние? Или о страхе за людей, которые могли погибнуть? В этом нет смысла, ведь всё это было иллюзией, несмотря на то, что её чувства — самыми что ни есть реальными. А может рассказать о разбитом сердце, которое ни дедушка, ни постоянно пускающий в её сторону грустные взгляды Диппер не соберет обратно? Так чем ей поделиться с семьёй? — Нет, — мотает головой девочка, закидывая ноги на сидение и утыкаясь в свои колени макушкой, — всё нормально. Я справлюсь. Дедушка продолжительно взглянул на внучку через плечо, понимая, что нет. Она не справится, даже если уверяет их всех в обратном. И пусть о помощи она не просит, он всё равно поможет. Он знает способ. — А почему случилось так, что только ты знал где трансфигуратор? — просил Диппер, вновь атаковывая дедушку расспросами. — Почему Билл попросил об этом именно тебя? — Потому что я создал его, — просто ответил дедушка, глядя прямо на дорогу, — а после — сам лично спрятал. Я знал насколько опасна эта вещь, я знал, что если она попадёт в руки к Сайферу, то миру мог настать конец. Мы создавали его вместе, однако большую часть работы сделал я. Мы закладывали все знания о сверхъестественных вещах в один предмет — этот куб, а когда я понял, что Сайфер не тот, кому я могу доверять, то запечатал его способность перемещаться куда-то дальше Гравити Фолз. Я отвёз его максимально далеко, надеясь забыть об этой вещи. — Но почему его нужно было уничтожить именно в том измерении? — нахмурился Дипп, внимательно слушая старика. — И что было бы, если бы вдруг трансфигуратор сломался, находясь в нашем мире? — Он был создан в другом мире, поэтому только там бы и имел силу. Если бы он повредился тут — ничего бы не произошло, — пожал плечами Форд, объясняя как можно более простым языком. — Так как он хранил знания, а вместе с ними и все сущности аномальных материй, то после того, как был уничтожен — забрал с собой их все. Теперь никаких гномов, зомби, вампиров… Теперь Гравити Фолз — просто городок, с самыми обычными людьми, которые даже не заметят, что в их окружении что-то поменялось. — Тогда как же силы Билла? Как они могли уничтожиться? Ведь ты просто ограничил его передвижение, — взволнованно воскликнул парень. — Не значит ли это, что теперь он может перемещаться как и где угодно? — Ты прав, — кивнул дедушка, — теперь он волен идти куда угодно, ведь он — обычный человек. Как бы он не хвалился своим умом — поступил он глупо. Он всегда считал себя нормальным, и именно это сыграло нам на руку. Он не подумал, что он сам — аномальная личность, пусть периодически он и выглядит как человек. Поэтому, уничтожив трансфигуратор, ты, Диппер, уничтожишь и самого демона внутри того человека. Дедушка всё рассказывал, а у Мэйбл в голове, будто каша. Какой ещё трансфигуратор? Как это случилось? Для чего? И разве это имеет смысл? Хоть что-нибудь, хоть одно слово сказанное дедушкой. Она не хочет ничего понимать. Для чего они говорят это? Для чего травмируют и без того тонкую душевную пелену бедной Мэйбл? Неужели они не понимают, что слышать об этом ей совсем не хочется? Ей было бы намного проще, если бы дедушка сказал, что Билл умер, а не стал нормальным. Таким, каким его хотела видеть Мэйбл. В этом нет смысла, ведь как итог — ничего… не будет. *** Полицейский участок встретил семью суетой, запахом дешёвого растворимого кофе и Дурландом, провожающим их до кабинета мисс Кейт. Он рассказывал какие-то глупости, но ни один из Пайнсов его не слушал — каждый был немного в себе, однако, когда они увидели тёмную макушку женщины, то в миг собрались. — Доброе утро, — улыбнулась Кейт сдержанно, оглядывая каждого по очереди, и особенно долго задерживаясь на вечно подозрительном Стэнли, — не думала, что вы приведете с собой детей. — Доброе утро, — кивнул Форд, следуя за женщиной по коридору, которая не стала терять времени зря. Отвечать на её реплику по поводу детей он не собирался. Пару раз свернув, Пайнсы, во главе с полисвумен оказались перед дверями в допросную, рядом с которыми стоял ещё один полицейский, охраняющий вход. — Свободен, Гордон, — строго скомандовала женщина, и мужчина, довольный жизнью, отправился в столовую. — Что ж, проходите, — кивнула она, открывая дверь. В этот момент сердце Мэйбл сделало кульбит, и, казалось, совсем выпрыгнет. Девочка приложила холодные пальцы к жилке на шее, входя внутрь тесной комнаты, ощущая, как сильно бьётся её сердце. Казалось, никогда в жизни она так не волновалась. Погрузившись в свои мысли, девушка не успела подготовиться к желанной, но по прежнему ненавистной встрече, а теперь у неё было ощущение, будто она задыхается. — Мэй, — за руку остановил её брат, глядя в глаза, будто прочитав её мысли, — если ты вдруг не хочешь, то можешь не идти. Девочка внимательно посмотрела на брата в ответ, уже собираясь кивнуть и остаться за дверями, но в последний момент мягко убрала его руку. Если она не встретится с ним сейчас, то потом никогда не сможет перебороть себя. — Я справлюсь, я пройду через это, — и в подтверждение своих слов улыбнулась. — Ведь ты всегда будешь рядом. — Обещаю, — так же дружелюбно улыбнулся Диппер в ответ. Они зашли за дедушками следом, а последняя вошедшая мисс Кейт заперла за ними всеми дверь. Выхода для побега больше нет. За затемнённым окном, всё так же как и вчера, склонив голову сидел человек. Его светлые, чуть длинные волосы были спутаны, руки и ноги сдерживали наручники, а под ним — на полу — несколько капель крови. Почему-то они выглядели слишком ярко по сравнению с остальной комнатой и самим парнем, будто рубиновые камни — отражали слабый белый свет торшера, стоящего в стороне. Увидев эти алые капли, Мэйбл стало нехорошо. Она приложила руку ко рту, и, морщась, вошла в комнату. За столом, перед самим заключённым, был один единственный стул, который уступили именно ей. Сайфер не поднимал головы некоторое время, однако, после того, как всё семейство, за исключением Кейт, которая осталась за стеклом, чтобы понаблюдать за допросом со стороны, вошли в допросную послышался тихий смех. Мэйбл, ровно как и остальные члены её семьи, находились в растерянности, но только девочка чувствовала ещё и страх. Лёгкий, зудящий под кожей на пальцах, немного волнующий душу. — Так-так-так, — послышалось из-под светлых патл, — и снова Пайнсы. — Сайфер медленно поднял голову и посмотрел в глаза сидящей прямо перед ним девушки. От этого взгляда захотелось спрятаться, сжаться в комочек, закрыть глаза, чтобы больше не чувствовать его на себе. Его лицо было таким же пугающим, как и его глаза — на скуле расплылся синяк, из носа текла кровь, которая так же покрывала порванную губу засохшей тонкой корочкой. Глядя на все эти увечья, в душе девочки, пусть и против её воли, разгоралась нешуточная агрессия и злоба к тем, кто это сделал, ведь смотреть на такое было до невыносимого больно. — Ещё и полным составом, — закончил Билл, оглядев каждого из присутствующих быстрым взглядом. Некоторое время они смотрели друг на друга, не в силах начать какой-то разговор. Глядя на такого жалкого и неспособного ни на что Сайфера, Диппер чувствовал победу. Сладкую, приятно расплывающуюся по телу расслабляющей негой. Такую, которой он искренне рад. Теперь всё так, как и должно быть. Билл получит по заслугам, а его сестра навсегда будет свободна. Через какое-то время она забудет весь этот кошмар, станет его прежней девочкой-улыбашкой, будет сиять так ярко, что даже находящийся на самом дне вселенной Сайфер это увидит. — Тебе конец, Билл, — спокойно произнёс Форд, будто озвучил не приговор, а прогноз погоды, — и то, что теперь ты обычный человек не освобождает тебя от ответственности. Теперь, как и все люди, ты будешь сидеть в тюрьме, и поверь мне — я постараюсь, чтобы твои преступления тянули на пожизненное. Сайфер снова рассмеялся, подобно сумасшедшему закинул голову назад. О да, жизнь в заточении ему точно подходит, ведь он к ней так привык. — Похоже, это моя судьба, — усмехнулся он, глядя в глаза Форду, — чтобы ты постоянно сажал меня в тюрьму, а я потом сбегал. — Этот раз последний, — твёрдо и уверенно произнёс дедушка, не разрывая зрительный контакт с парнем, — не сомневайся. — Поверю на слово, — он облизнул раненую губу, поморщившись. — Люди просто животные. Херовы садисты. Они делают другим больно ради удовольствия, даже не имея цели. Разве они не заслуживают наказания больше меня? Он перевёл взгляд на Диппера и губы вновь растянулись в оскале. — Ещё один Пайнс. Молодец, сосна, опять меня уделал, возьми с полки пирожок… — Прекрати паясничать, — рявкнул молчавший до этого Стэн. — Мы здесь не для того, чтобы выслушивать твои концерты. Отвечай, что ты сделал с моей внучкой, иначе получишь добавку от меня. Сайфер перевёл взгляд на девочку, приподняв уголок рта и опустив голову, глядя из-под чёлки. Так пугающе, что именно в этот момент Мэйбл решила, что не вынесет этого. Она встанет и уйдёт, только вот… этот пригвождающий к месту взгляд, от которого никуда не деться. — Я уверен, что если она захочет, — тихим утробным голосом произнёс демон, — то сама расскажет вам все подробности. А так — мы просто играли. От этого «играли» и Мэйбл задрожали колени, и если бы она не сидела, то точно бы упала. К горлу подкатила тошнота, сжавшись комком. Да, и правда. Они ведь просто играли. Неужели ей, Мэйбл, не понравилась эта игра? Неужели она такая глупая и недогадливая? Почему когда с ней просто играют ей кажется, что это любовь? — Кто ты такой на самом деле? — прервал размышления сестры Диппер. — Вернее, кем ты был раньше? Что же ты за сущность? — Правда интересно? Что ж, — Сайфер сплюнул кровавую слюну на пол, однако, некоторые алые капельки всё же попали на рубашку, уже не такую белоснежную, нежели ранее, — я вместе с Колумбом плавал на островах Вест-Индии в девяносто втором… тысяча четыреста девяносто втором году, для уточнения. До этого с Капетингами строил Францию, а ещё раньше — оказывал личную помощь Цезарю, пока он не нарушил наш договор. Он был мудрым, но жадным парнем, — кислая усмешка. — Я говорю к тому, что сам, если не дурак, должен представить насколько я стар. Я видел, как королевские дома восстают и падают. Я видел правителей, алчных до власти и денег, скупых и трусливых, отважных, которые всегда были в первых рядах своей армии. Я видел как рождается человечество, культура, как появляется речь и как она меняется. Я знаю как был создан каждый из языков, которые по сей день живы на этой земле и которые уже потеряли своё значение. Я видел, как мир идёт в будущее, как люди придумывают невероятные вещи, по сравнению с которыми моя магия казалась мне ничтожной. Люди удивительные — никогда они не прекращали меня удивлять. Я знал, что любая, даже самая жалкая человеческая жизнь, может изменить ход времени. Я видел, как те, у кого есть всё — теряет это, оставаясь без гроша в кармане, и как бедные становились самыми богатыми. И это всё — настолько фантастические и интересные вещи, что перестать наблюдать за этим невозможно. Но в то же время — это бесконечно скучно, ведь все они наступали на одни и те же грабли, совершали ошибки непоправимые. Люди слабые, они всегда нуждались в помощи. Они вызывали несуществующих духов, молились несуществующим богам, в то время, пока их единственный Бог всегда был рядом с ними. Мои шалости они списывали на чудеса природы, аномалии, которые никакие ученые не могли разгадать веками. Они верили во всё, что казалось им неестественным, придумывали небылицы про ведьм, колдунов, некромантов, убивая друг друга. Они уничтожали себе подобных из-за самой бесполезной вещи на этой планете — кусков бумаги, которые сами же создавали, и для меня это было самым диким, нелепым и смешным зрелищем. Они боролись за короны и земли, но, получив это, до конца жизни находились в страхе, убивая себя быстрее, чем это делал кто-то другой. Люди — идиоты, но в то же время — самые потрясающие существа. Поэтому я даже не знаю, что чувствую сейчас — облегчение, грусть, радость. Может быть всё ещё жалость к этому виду сущности, ведь это всего лишь куски плоти и костей, комки оголённых нервов, покрытые тонкой прозрачной кожей. Всё ещё слабые, уязвимые, но невероятно сильные духом. Я хотел дожить до того момента, когда они станут совершенными, я хотел увидеть их сильными, несломленными, без единых изъянов. Идеальных. Мне грустно, что я не смог, но в то же время теперь я чувствую свободу. Я всегда хотел быть этой частью, по-настоящему. Я всегда хотел чувствовать тепло, беззащитность, всю вашу боль — физическую и моральную. Я всегда хотел любить и быть любимым. Да, это то, о чём я на самом деле мечтал. И теперь я получил всё. И всё потерял. Это так… несправедливо. Моя сущность всегда создавала мне рамки, больше, чем казалось. Люди называют меня Богом, демоном и даже самим Дьяволом, но, говоря откровенно — я сам не знаю кто я. Вернее, кем я был. Теперь я могу плакать по-настоящему. Я могу смеяться, радоваться, бояться по-настоящему. Я могу… любить. По-настоящему. Это всё, чего я хочу. Имея это всего минуту — я счастлив. Имея лишь мгновение, когда я могу быть человеком, я могу быть счастливым. Мгновение, в котором я имею возможность любить… тебя, делает меня счастливым. Он закончил шёпотом, наклонившись близко к девочке и глядя прямо ей в глаза, которая даже не заметила того, что по её щеке катится слеза. Он сказал это вслух? Он сказал это ей? Всё это звучит как бред, ведь он сам говорит, что… Он знал, что этот разговор добром не кончится, он просто чувствовал это. Он слышал эту историю раньше, слышал эти размышления, когда они ещё были друзьями, но вот про чувства он затирал впервые. — Понятно, — кивнул Стэнфорд, — больше говорить тут не о чём. Дети, идём, я зря привёл вас сюда. — Дай мне пару минут, — раздражённо кинул Сайфер, глядя на деда, а после вновь переводя взгляд на девочку. — Нам. — Исключено, — Форд приоткрыл дверь, выпуская брата и внука, однако Мэй не торопилась. — Пожалуйста, — взмолился так неестественно для него самого сам Сайфер. — Пара минут. — Нет. — Дедушка, пожалуйста, — Мэйбл расстроенно посмотрела на Форда, взглядом умоляя дать им эти минуты. Ей они нужны были тоже. Старик грозно посмотрел на парочку, после чего молча вышел. Так уж и быть, он разберется с Сайфером сам, без детей и лишних глаз, а сейчас нужно подумать о том как вылечить внучку и переговорить с шефом полиции. Пожизненное? Нет уж, для него этого мало. После того, как они остались наедине, Сайфер продолжал сверлить Пайнс взглядом, но так ласково и нежно, как не делал никогда до этого, даже когда они оставались только вдвоём в большом доме. Он улыбался мягко, успокаивающе, только вот это никак не помогало Мэйбл. — Ты же говорил, — осипшим голосом начала Мэй, вытирая влагу с глаз, — что всё, что было там — неправда. Ты говорил, что я никогда не останусь у тебя в памяти. Почему сейчас ты… говоришь совсем другое? Почему сейчас ты говоришь о любви? Он долго не отвечал. Смотрел на её покрасневшие щёчки и глаза, длинные пушистые ресницы, разглядывал каждую веснушку и вновь возвращался к глазам. Они у неё большие и водянистые, как у оленёнка. — Я же твой враг, Мэйбл. Я должен был сделать тебе больно. Он прикрыл глаза, чувствуя, как самому от своих слов тошно. Ну как он мог такое сделать? Как он мог сделать его чудесной девочке так больно? Ведь теперь он в полной мере чувствует всю эту боль на себе. Он хочет рассказать, он мечтает поделиться с ней всем, что тревожит его живую душу сейчас. Он хочет рассказать, что чувствует её боль, её страх вместе с ней. Вместо неё. Но понимает, что нельзя. Нельзя, чтобы она привыкала к нему по новой. Нельзя, чтобы она скучала по нему. Нельзя показывать ей, что он, вроде как, тоже в ней. Он ведь знает, что ждёт его далеко не тюрьма. — Разве меня так легко забыть? — грустно усмехнулась Мэй. Билл вновь открыл глаза, скорее, в удивлении. Её? Она говорит такие глупости! Ну разве можно забыть? Хоть кто-то, хоть один человек, который встречал Мэйбл Пайнс смог потом её забыть? И уж тем более, разве может Билл забыть её? Никогда. Он будет умирать с её именем на устах, с её образом в голове. С её улыбкой в памяти. Она — единственная причина, из-за которой он хочет продолжать существовать, цепляясь за эту жизнь зубами. Он слышит её голос в темноте, каждый раз. когда закрывает глаза, и это то, что делает его живым по-настоящему. Он так и не ответил на вопрос, лишь улыбнулся вновь, опершись на стол локтями, чтобы быть как можно ближе к её лицу. На последок хотелось вновь почувствовать её запах. — Ты такой бессердечный. — Стать бессердечным ублюдком — не всегда то, что я хотел добиться в этой жизни, но вот он я, — тихо усмехнулся парень. «Спаси меня от моих тёмных мыслей» — не сказано. Вместо этого он протянулся, оставляя на щеке девочки практически невесомый поцелуй. Мотнув головой и утерев слёзы, девочка вышла из комнаты, закрыв дверь за своим ночным кошмаром. *** — Диппер. Парень повернул голову в сторону звука, встречаясь глазами с Фордом. Его взгляд был серьёзным, строгим, давал понять, что Дипперу, вероятно, придётся услышать что-то очень важное. — Пойдём, на пару слов. Диппер нахмурился, но кивнул, следуя за дедушкой, который вышел из тёмной допросной обратно в светлый коридор, а после зашёл в первую попавшуюся комнату, которая оказалась пустой. Не включая свет, дедушка прошёл вглубь комнаты, сев на краешек стола, игнорируя оба стула, которые были аккуратно приставлены к нему, и призвал внука подойти ближе. Единственным источником освещения было лишь небольшое окно с решёткой, в которое солнечный свет почти не попадал, однако ни один из Пайнсов в свете не нуждался. Диппер подошёл ближе к дедушке, немного склонив голову набок, осматривая крошечную комнату: кому-то третьему ту было бы довольно тесно. — В чём дело? — первый спросил парень, сложив руки на груди и приподняв брови. — Сегодня вы с сестрой отправитесь домой, — тихим, немного севшим голосом оповестил дед. — Но лето… — Да, лето ещё не закончено, однако здесь вам оставаться не стоит. Я понимаю твои чувства, Диппер, но и ты пойми. Мэйбл здесь не место. Воспоминания о том, что было её убивают, буквально не давая ей дышать. С каждым днём её депрессия становится тяжелее, а если она узнает какая судьба ждёт Сайфера… Я прошу: отправляйтесь домой. — Какая судьба? — в недоумении спросил Диппер. Он заметил, как дед опустил глаза, качая головой. Что-то ужасное. Определённо. — Его ждёт смертельная казнь. Диппер разинул рот, огромными глазами глядя на старшего Пайнса. Это и правда было… неожиданно. Диппер ненавидел Билла, но к такому не был готов. Что ж, во всяком случае, он действительно этого заслуживает. Только вот если Мэйбл узнает об этом, то вряд ли будет в восторге. Наверняка она будет плакать и умолять дать ему ещё шанс, сама прекрасно понимая, что он его не достоин. Диппер знал одно: смерть Сайфера потянет за собой смерть его сестры. Её личность навсегда исчезнет. — Разве ты даже не позволишь попрощаться со всеми? — печально поинтересовался Диппер. Он думал, вообще-то, только о Пасифике, с которой утром расстался слишком быстро. Не хотелось бы покидать её вот так. Разумеется, они бы не расстались совсем, ведь Диппер всегда ждёт её в своем доме в Калифорнии, но тем не менее… — Диппер, малыш, на это нет времени, — терпеливо ответил Форд. Он тоже всё понимал, но тем не менее, радикально решал все проблемы своими методами. — Они все всё поймут. И всё же не ясно было кое-что ещё. — Думаешь, что в Калифорнии ей станет лучше? Думаешь, она забудет, перестанет спрашивать, перестанет хотеть вернуться сюда? — с некоторым раздражением спросил парень, убирая руки в карманы и нервно кусая щёку изнутри: он всё ещё не мог поверить в ближайшую кончину Сайфера. Дедушка, без слов, вручил внуку небольшой, но довольно весомый чемоданчик, который всё это время держал в руках, жестом показывая, чтобы Диппер убрал его в свой рюкзак. Парень всё так же, с непониманием смотрел на деда, выполняя его поручение. — Да, Диппер. Она забудет. *** После полицейского участка всё семейство очень скоро вернулось домой, где Форд в очередной раз объявил о скорейшем возвращении детей обратно в Калифорнию. Мэйбл показалось, что её сердце пропустило удар, но после она просто кивнула, сообщив, что пойдёт собирать вещи. Такая покладистая, тихая, послушная — это была уже не она, и ни её подруги, ни её семья не в состоянии были сделать её прежней. Зус с Мэлоди, которые в это время были в Хижине Чудес вызвались провожать детей вместе с дедушками. Диппер написал Пасифике, что уезжает, однако, как бы она ни спешила, не успела бы приехать к моменту отъезда автобуса от остановки. Всё было как-то быстро, сумбурно, в непонятной спешке. Для самой Мэйбл — как в тумане. Она заторможенно складывала свои вещи в чемоданы, которыми почти не пользовалась, а несколько вещей, в том числе и парочку любимых свитеров решила с собой не брать. Не то, что бы она уже горела желанием вернуться сюда в следующем году, но, может быть когда-нибудь в будущем — да. Дедушки стояли наготове у машины. Стэнли запихнул чемоданы внуков в багажник, отмечая, что прошло относительно немного времени с тех пор, как он доставал их отсюда. Расставаться, если честно, никакого желания не было. Пусть теперь город безопасен и ничего их детям не угрожает — им нужно отойти от этого всего. Переварить в спокойной обстановке, успокоиться и, наконец, действительно хорошо отдохнуть. На остановку приехали под тихие разговоры дедушек и Зуса, редкие реплики Диппера, который не переставал писать Пасифике, болтовню Мэлоди и кантри мелодии, что совсем не громко разносились по салону из старого радио машины. Ещё около пятнадцати минут стояли у обочины шоссе, проходящего через Гравити Фолз, ожидая нужный автобус. Все взрослые прощались с детьми, и Мэйбл честно улыбалась и говорила о том, как сильно будет скучать, однако всё было похоже на какой-то сюрреализм. Автобус? Куда? Видимо в самый ад. «Любить тебя — это ад, но я не возражаю гореть.» Усилием всей своей титанической воли Мэйбл закинула голову к небу, глотая слёзы: их, конечно, можно списать на слёзы расставания, только вот никто ей не поверит, конечно же. Из-за расставаний так не плачут. Вернее, только из-за расставаний с кем-то особенным. — Приезжайте следующим летом, — улыбнулась Мэлоди. — Помните, что мы всегда вас ждём тут. — Следующим летом у нас поступление, — грустно пожал плечами Диппер, косясь на сестру. — Экзамены, переезды в колледж, всё такое. Не уверен, что получится. А потом каждое лето практики, сессии, опять экзамены. Лучше вы к нам приезжайте. — Непременно. Приедем на Рождество. С тебя твой фирменный рождественский пирог, Мэйбл, — кивнул Зус, несильно хлопая девочку по плечу. Та чуть оживилась, оторвавшись от созерцания неба. Разумеется, с неё пирог. На горизонте показался автобус. Он неярко светил фарами издалека, а своим жёлтым кузовом будто бы подводил черту ещё не оконченному лету, которого по закону оставался ещё месяц. Всего месяц перед неимоверно тяжёлым учебным годом, а после — взрослая жизнь. Даже не верилось. Автобус плавно затормозил перед группой отъезжающих и провожающих. Подростки в последний раз обняли каждого члена семьи по очереди, взяли свои тяжёлые сумки и вошли в транспорт, сразу же продвигаясь к концу салона. Двери за ними закрылись и все четверо оставшихся за пределами автобуса начали удаляться, вместе с лесом, городом за ним. Вместе с воспоминаниями. Вместе с другими дорогими людьми. Вместе с тем, кого Мэйбл больше никогда не увидит. *** Дома было как-то непривычно. Слишком тепло и уютно, слишком спокойно. Просто как-то правильно, но всё равно не так. Дома родители, которые окутывали заботой и любовью, брат, который стал более внимательным, однако, не переставая смотреть с беспокойством. Дома можно просто сидеть в комнате и что-то спокойной читать, заниматься своими делами и есть вкусную китайскую еду, которую родители заказали на ужин. Дома комфортно, но чего-то всё равно не хватает. Всё равно так тоскливо и одиноко. Мэйбл сидела в горячей воде в ванной, беззвучно роняя слёзы, которые, казалось, шли сами собой в последнее время, и думая о том, о чём не должна была. Воспоминания атаковывали её без конца. Чьи-то холодные руки на плечах, чьи-то горячие поцелуи на губах, чей-то нежный взгляд. Взгляд того, кого она так сильно полюбила и с кем так больно было расставаться. Он улыбался ей, шептал на ухо, что всё будет хорошо, уверял, что если это твоё, то оно вернётся, пусть даже пройдёт тысяча лет. Пусть даже в следующей жизни. Он подарил ей последний поцелуй, который всё ещё теплился на щеке. И вся та боль, которую он причинил, растаяла, как весенний снег, пропадая в вечности. Утекла так же, как эта вода из ванной, оставив только приятные ощущения. Девочка утёрла слёзы и вылезла из воды. Хотелось просто выйти из ванной комнаты, а в своей увидеть светлую макушку, непривычно-добрую улыбку, окунуться в тёплые объятия и спокойно уснуть, однако, ожидаемо, комната оказалась пуста. На столе лежала книга, которую она забрала из Хижины. Не то, чтобы она была какой-то особенно интересной, просто кое-что, что лежало меж страниц согревало её сердце. Кое-что, что заставляло дышать, когда Мэй просыпалась от кошмаров посреди ночи. Небольшая фотокарточка, сделанная на полароид Венди, который Мэйбл забрала с собой в тот раз. Зачем? — это уже было не столь важно. На фотографии высокая фигура, сфотографированная со спины. Длинное пальто, в карманах которого засунуты руки, светлые волосы развевались в разные стороны, профиль повёрнутого в сторону лица, совершенно расслабленного, задумчивого — такое редкое выражение для него. Она могла бы смотреть на эту картинку вечно, потому что она — всё, что у неё осталось от него. Только благодаря ей она может не забыть его лицо, его имя, его голос. — Мэйбл? За спиной послышался звук открывающейся двери и тихие шаги. Мэйбл немедленно спрятала фотографию меж страниц и сделала задумчивое лицо, будто бы на самом деле заинтересована в чтении. Дипперу лучше не знать о ней. — Да? — тихо откликнулась девочка. — Занята? — Не особо, — Мэй покачала головой и прикрыла глаза, — но я бы хотела побыть одна, если честно. — Конечно, я просто хотел кое-что спросить, — откликнулся из-за спины Диппер. Сам он дрожал, удерживая правую руку за спиной. Он не был уверен, что поступает правильно, однако, он долго тянул с этим. Дедушке нужен был отчёт, которого у Диппера пока не было, но даже не это было основной причиной. Мэйбл не становилось лучше. Она плавала в своей депрессии, с бесконечной грустью в глазах, в которых Диппер читал невероятную тоску по человеку, который этого не заслуживал. Она, как сейчас, редко выходила из комнаты, почти не ела и много плакала в тайне от родителей. И если уж у Диппера есть способ изменить это, то он воспользуется этим. Он навёл пистолет Стирателя Воспоминаний прямо на затылок Мэйбл. Он заранее всё подготовил, настроив его на воспоминания о Билле, другом измерении, в которой девочка провела большую часть лета. Надев очки, он дрожащей рукой медленно нажал на курок. — Так что ты хотел спросить? В комнате на короткий миг стало так светло, что наверняка вся улица увидела эту вспышку. На мгновение из-за сильного напряжения даже лампа на столе Мэйбл засверкала, однако, спустя пять секунд, всё пришло в норму. Какое-то время ни Мэйбл, ни Диппер ничего не говорили. Парень всё ещё не мог поверить, что сделал это, засовывая пистолет за пояс джинс на спине, а Мэйбл, кажется, потребовалась ещё секунда, чтобы прийти в себя. — Помнишь Билла? — как можно более непринуждённо спросил он. Мэйбл пару раз моргнула, морщась. Перед ней лежала книга, однако, она не помнила ни единой строчки из неё. Кажется, она опять замечталась и пропустила пару абзацев. Придётся перечитывать. — Билл? — с недоумением спросила она, поворачиваясь к брату лицом. Кажется, у неё мокрые глаза. Она что, плакала? — Кто это? — Ах, да так, один парень из параллельного класса, — Диппер нервно усмехнулся, однако его руки, да и сама улыбка, всё ещё были очень напряжёнными. — Только что встретил его, пока гулял. — Он симпатичный? — улыбнулась Мэй, поигрывая бровями. — Нет, — резко отрезал парень, — да и вообще, тот ещё мудак. Не связывайся с ним. Мудрый братский совет. — Как скажешь, братишка, — Мэй вернулась обратно к книге, перелистнув к началу. Ох, кажется она вообще ни строчки из неё не помнит. Да, и на самом деле, название у неё нудное. — Ладно, я тогда пойду. Увидимся за ужином. — Ага. Парень вышел из комнаты сестры на трясущихся ногах. Что ж, план дедушки, кажется, сработал. Больше никакого Сайфера в жизни его сестры. Диппер немедленно вышел на задний двор, выуживая из Стирателя колбу с воспоминаниями Мэйбл и бросая её на каменный пол со всей силы. Стекло с треском разбилось, а жидкость утекла, оставив только мокрый след. Диппер облегчённо вздохнул, вскинул голову к небу и уперев руки в поясницу. Всё кончено. Всё хорошо.