Private Hell

      Приятная прохлада, слабо освещенные улицы и тишина успокаивают, помогают разложить все беспокоящие мысли по полочкам; я даже свыкаюсь с тем, что испытываю к Брайану, и слегка улыбаюсь, но, заходя в один из дворов, слышу голоса, от которых по коже пробегают мурашки.       — О, кто это у нас? Педик, положивший глаз на моего лучшего друга. И чего ты светишься ярче уличного фонаря? — Стискиваю зубы, иду дальше. Марку всего лишь скучно.       — Пацаны, да он нас игнорирует. Спермы наглотался и теперь молчком? — Крэйг и Питер ржут над тупой шуточкой так, что, кажется, вот-вот захрюкают. Хочется что-то ответить, но вместо этого просто иду дальше.       — На Брайана все западают. Летят, бля, как мухи на дерьмо. Хотя я бы сказал, что тут наоборот, — Крэйг пытается шутить, и сейчас, готов поклясться, он действительно напоминает свинью.       — Все западают? Небось, и ты? — теперь свои способности демонстрирует Кристиан. Он, как обычно, выглядит как накуренный. Прохожу мимо них, успокаивая себя тем, что они решили переключиться друг на друга.       — Куда же ты так спешишь? Составь нам компанию. Друзья моих друзей — и мои друзья, помнишь? — на этот выкрик Марка я все-таки оборачиваюсь, и он одаряет меня кривоватой довольной ухмылкой. В свете фонарей он выглядит ещё более самоуверенным и наглым.       — Это недоразумение — и друг Брайана? Не думал, что теперь так называют подстилок, — Кристиан сминает банку из-под пива и выбрасывает её.       — Я с мусором не вожусь, — говорю, игнорируя высказывание Кристиана и улюлюканье.       — А Брайан, похоже, водится. Иначе появление тебя рядом с ним никак не объяснить, — Марк медленно надвигается на меня, смотря мне прямо в глаза. В его голосе слышится шипение, и говорит он значительно серьезнее, чем до этого.       В это время я не замечаю ничего вокруг, и холодная жидкость, льющаяся мне за шиворот, становится чем-то неожиданным. Я вздрагиваю и пытаюсь отойти, но банка с пивом и без того пустеет, а вскоре присоединяется к той, что выбросил Кристиан. Мокрый свитер неприятно липнет к коже. Резкий хмельной запах раздражает так же, как лицо этого идиота и гогот. Но последний сменяется почти полной тишиной — лишь звон в ушах мешает ею насладиться. Хоть в удар я и прикладываю всю силу и злобу, он не выходит достаточно сильным — наверняка даже след останется не такой уж и большой. Но моя главная цель исполнена: Марк открывает рот в немом изумлении. Удивление быстро сменяется ухмылкой и блеском в глазах. Парень хватает меня за ворот куртки и притягивает так, что я даже в такой темноте вижу рубец на брови.       — Какой-то ты грубый, малец, — Крэйг, напоминающий каменную глыбу, быстро «подкатывается» к нам. Он хоть и ниже меня, у него не только щеки огромные, и я не сомневаюсь, что у него удар поставлен лучше, чем у меня. К нам подходит и Питер, но без особого желания: он дрожит и не может скрыть напуганный взгляд. Наверное, точно так же сейчас выгляжу и я.       — Игрушками нужно делиться. Вот сейчас Брайан и поделится, — Марк хватает меня под руку и тащит в кусты, где, видимо, нас будет не очень видно. Я сопротивляюсь, пытаюсь сбежать, но он лишь сильнее сжимает мою руку и тянет на себя. Под другую руку меня подхватывает Крэйг, и я чувствую запах его пота. Крэйг заставляет подошедшего брата толкнуть меня, вместе с тем ругая за боязливость. Пуховик скрипит, когда я вжимаюсь спиной в голый куст.       — Пытаешься соблазнить его? Нахуя ты ему сдался? Думаешь, поработаешь ртом и этим его заинтересуешь? Только ты не привлекательная стройная девушка с бархатным голосом, — Марк делает свой голос выше, издеваясь. — Ты такой же мужик с кадыком и басом. Но не переживай, мы оценим твои способности.       Марк расстегивает ширинку, а я подрываюсь с места, пытаясь сбежать, но Кристиан хватает меня и кидает обратно. Я пытаюсь ещё раз, но они обступают меня. У Марка не стоит, но он придвигается ко мне ближе. Вжимаюсь в куст, царапая затылок, пытаюсь оттолкнуть парня, а он снимает с меня шапку, отбрасывает её в сторону и дергает за волосы, заставляя открыть рот. Жмурюсь, чувствуя неприятный солоноватый вкус. Царапаю короткими ногтями все, до чего достаю, а Крэйг сжимает запястья так, что я открываю рот и Марк этим пользуется, проталкивая член по самое горло. С трудом подавляю рвотный рефлекс и дышу. Открываю глаза и вижу смазанные из-за выступивших слез силуэты. Шорох пуховиков, пыхтение и звон в ушах мешают думать. Пытаюсь сомкнуть зубы, но Марк сильнее дергает за волосы.       Марк ускоряется, заставляя снова бороться с рвотными позывами и слезами. Пытаюсь отпихнуть его, наконец-то небезуспешно. Поднимаюсь, чтобы бежать, но он кладет руку на плечо и, крепко сжимая, заставляет упасть обратно. Он одевается, кивает Крэйгу и отходит. Крэйг расстегивает ширинку и достает недлинный, но толстый изогнутый член. Отвожу лицо, вот только это не помогает: короткими пальцами-сардельками Крэйг прижимает меня к своей ширинке и толкается в рот так, что грубые лобковые волосы трутся о кожу. Качается вперед-назад и точно так же двигаются его отросшие сальные волосы, напоминающие червей. Марк все это время неотрывно смотрит, будто не моргая, лезет в карман куртки и приостанавливается, чтобы закурить. Крэйга надолго не хватает, он сдавленно хрипит, а когда я пытаюсь податься назад, вынимает член из моего рта, хлопает им по моей щеке, и, отходя немного, кончает с помощью пальцев-сарделек. Отплевываюсь и кашляю, хотя хочется выблевать содержимое и без того пустого желудка.       — Чувак, тебе что, понравилось? — Кристиан смеется, обращаясь к Крэйгу.       — Минет, он и в Африке минет, — бурчит толстяк и подталкивает Питера ко мне. Марк все так же неотрывно смотрит, а Кристиан подходит к нему и тоже закуривает.       От остановленных рвотных позывов и слез уже практически не чувствую вкуса, только неприятную горечь. Ладони, ногти и ноги в грязи. Уже ничего не предпринимаю, надеясь, что скоро все закончится.       — Давай, мелкий, расчехляйся, — меня вновь потряхивает, как и Питера, когда Крэйг расстегивает его штаны. На секунду мне кажется, что он смотрит на меня с сожалением, а в следующую толкается в мой рот. Питер пару раз двигается, а затем стыдливо пятится назад.       Марк, вынимая изо рта недоумевающего Кристиана сигарету, приближается ко мне. Поддергивает рукава куртки и свитера вверх. Тяну руку на себя, но это ничего не дает, и я, чувствуя до ужаса горячий кончик на своем запястье, вскрикиваю. Дергаю руку на себя, но избежать прикосновения к сигарете не получается. Марк выбрасывает окурок в кусты, а я смотрю на пульсирующий ожог.       — Ничего не хочешь сказать или сделать нашему сегодняшнему другу? — равнодушно спрашивает Марк у Кристиана.       — Врезать, конечно, так и хочется… Не, воздержусь, — Кристиан подхватывает банку с пивом и возвращается на то же место, где они стояли раньше. Крэйг, захватывая с собой Питера, изредка оглядывающегося на меня, идет туда же. Только Марк, садясь на корточки передо мной, говорит:       — Если кто и мусор, то это ты. Надеюсь, мы достаточно красноречиво это показали. И ещё, вдруг даже этот намек ты не понял: можешь сколько угодно шататься возле Брайана, но ты всегда будешь оставаться только собой. Никчемным, мерзким, не способным даже не защиту. Думаешь, ты ему интересен? Не льсти себе. И не пытайся играть в дерзкого и остроумного. В то, что ты сильный, даже ты не веришь, не говоря уже о других людях. У всех есть свое место, полезешь выше — громко упадешь.       Марк уходит, и я, желая хотя бы отойти от этого места с ненавистными колючими кустами и прорытой моими же руками и ногами землей, пускай и с трудом, но встаю и иду домой. Каждый шаг кажется бессмысленным. Хочется упасть, как пьяница, и проваляться на месте, пока меня не отвезут в участок.       Домой захожу тихо, перед этим убедившись, что на кухне и в зале не горит свет. Нет никакого желания столкнуться с семьей и что-то им объяснять.       Стаскиваю грязную и мокрую одежду, запихиваю поглубже в корзину с бельем. Сам же отправляюсь в душ. Трусь мочалкой так, будто намереваюсь стереть вместе с грязью кожу. Не помогает. Не чувствую себя чище или свежее. Меня всё ещё тошнит. Перед тем, как лечь спать, зашториваю окна. Лунный свет и фонари слишком раздражают.       Засыпаю, надеясь на то, что сегодня мне ничего не приснится.