Новый путь. Новая жизнь.

Последнее, что я увидел перед тем, как в очередной раз провалиться в крепкий сон, — бездыханное тело девушки, запекшуюся кровь на ее светлых волосах и мелкие осколки тела, исчезающие в воздухе. Это означало, что вернуться к нам она уже не сможет, будь это свиток воскрешения или самая сильная магия. Почти неделю я лежал пластом, надеясь лишь на то, что не растворюсь в воздухе, как совсем недавно это произошло с Лунарией. Восстановление далось мне слишком тяжело: я истратил на это не одну бутылочку красной жидкости, каждый раз надеясь, что после очередной мне станет хоть немного легче — но нет. Даже мои заклинания мало чем помогали. Я чувствовал себя ужасно: все тело, покрытое многочисленными порезами, болело, ныло, не говоря уже о том, что магия моя ослабла — я чувствовал себя тем юнцом, что когда-то только прибыл в Колдрок: неумеха со слабой магией, но большими амбициями. К моему удивлению, Райсен находился со мной день и ночь. Если нужно что было принести или подать — он тут же был здесь. Я ничуть не преувеличу, если скажу, что он стал моими руками и ногами — в прямом смысле этих слов: даже до уборной он носил меня на руках, потому что первые несколько дней ходьба была для меня чем-то непосильным. Все тело было исполосовано, и казалось, что на нем не осталось ни одного живого места. Кто бы мог подумать, что какой-то там сундук, черт бы его побрал, так меня искалечит! Спустя неделю я с небольшой болью, но достаточно восстановившийся, уже стоял на ногах и даже спокойно передвигался. Но ни Райсен, ни я за все это время не перекинулись и словом о произошедшем. Я не хотел тревожить его расспросами после утраты — наверное, Лунария была для него достаточно близка и важна. А он, видимо, еще не сумел отойти от случившегося. Ну или просто не видел смысла начинать этот разговор. Так или иначе — он должен был состояться, хотел ассасин этого или нет. Я поднялся с постели. Голова немного кружилась, но я спокойно прикрыл глаза и переждал накатывающую волну боли. На столике возле кровати стояли опустошенные пузырьки из-под зелья. Я взял один из тех немногих, что еще осталось целы, и, откупорив, залпом осушил его в несколько крупных глотков. Привкус чего-то кисло-сладкого заставил немного поморщиться. Хоть я и привык к этому вкусу, ощущать его каждый раз мне определённо не нравилось. Кинув взгляд на свое отражение в зеркале, я отметил, что выгляжу далеко не лучшим образом — бледный, растрёпанный, под глазами залегли тени. Хоть я и много спал за это время, длительный период восстановления давал о себе знать, поэтому сейчас я был не в лучшей форме. Я тихо вышел из комнаты трактира, скрипнув половицей, и подошел к двери напротив, прислушиваясь. Тишина. Это настораживало. Я осторожно постучался, но ответа не последовало. По телу прокатилась волна мурашек, а я почувствовал отвратительно-сладкий запах тьмы. Тьмы, что окутывает тело и пробирается в самые глубины твоей души. Тьмы, что заполняет твой разум, не оставляя и шанса на спасение. Паника охватила меня, и я резко дернул ручку, чего оказалось недостаточно. Тогда я с силой приложился плечом к двери и только после нескольких упорных попыток сумел открыть неподатливую дверь. Мерзкий чёрный дым, клубясь, заполнял всю комнату. Казалось, что он был живым — извивался вокруг, окутывая меня плотной пеленой. Голова начала кружиться от страха, бешеный стук сердца набатом гудел в ушах, но я сглотнул и окликнул Райсена. Собственный голос казался чужим и далеким, он был слишком низким, слишком… не моим. Ответа не последовало, и я хотел было снова окликнуть ассасина, но внезапно дверь комнаты с грохотом закрылась, а в густом черном дыме я заметил два глаза, светящиеся красным, устрашающим огнем.