Укрощение Пса.

Лавр внутри даже рад, что спарринг закончился, и ему не пришлось просить закончить то, о чем он сам же просил. Со скрытой завистью, угрюмо отмечает, как быстро и легко Цербер восстановил дыхание. Вопрос про руку ожидаем, но парень колеблется, не буркнуть ли, мол, все в порядке, ничего особенного. Понимает, что так легко не отделаться: воспитатель видел следы, раз спросил. Препираться - себе дороже, да и сил толком нет. Лавр мрачнеет и, все еще пытаясь отдышаться, поднимает рукав: - Да ничего там особенного, заживет. - Еще скажи, как на собаке. Воспитатель жестко берет Лавра за руку и рассматривает рану. Хмурится. - Рассказывай, что делал. Через пару секунд осознав, что его сейчас поймут неправильно, уточняет: - В смысле как лечил, чем обрабатывал. И не отпуская руки подростка, смотрит ему в глаза. - Как на собаке и есть, - хмуро говорит Лавр. Глаза опускает, но чувствуя долгий напряженный взгляд Цербера, смотрит в ответ и снова уводит взгляд в сторону. - Да чем там лечить, - неохотно отзывается он. - Промыл, залил спиртом и замотал, пока течь не перестало. "Черт, сейчас еще к спирту привяжется", - запоздало спохватывается он. Цербер усмехается, слушая описание нехитрой медицины. С легким ехидством осведомляется. - Спирт с собой носишь?- и уже серьезно продолжает: - Начало правильное. Собирайся. Цербер кивает на одежду и обувь, отпускает руку Лавра. Пока обувается и одевается, попутно продолжает объяснения. - А вот дальше неправильно. Надо было антисептиком обработать и перевязать. А еще лучше зашить. И вспомнить про пакости вроде столбняка или бешенства и к врачам за прививкой зайти. Впрочем, врачей вы не любите. Цербер задумывается. - Пошли ко мне в кабинет. Обработаю. Если хочешь, даже зашью, хоть и не так ровно, как врач. Берет ключ, отпирает дверь. Оборачивается к Лавру и с нажимом произносит. - А самый большой косяк, это что ты драться полез, ничего мне не сказав. Лавр выслушивает, не споря, хотя про себя думает "ну, конечно, спирт найти проще, чем антисептик, его-то уж точно с собой не носишь." Подросток молча слушает, а на предложение зашить поднимает глаза и смотрит исподлобья. Как большинство домовских, он не боялся боли в драках и от падений, но все, что было связано с медициной, вызывало затаенный страх, липкий, как паутина. - А...чем зашьете? - настороженно спрашивает он. С трудом представляется, что у воспитателя в комнате есть то же, что в могильнике, а нарисованная воображением картинка Цербера со швейной иглой и обычной ниткой в руках заставляет передернуть плечами. Одевшись, Лавр выпрямляется, все еще вопросительно глядя на продолжающего говорить Цербера. На последнее замечание Пес опускает голову, в тот момент он и не подумал предупредить. А по-честному, если бы и подумал? Санитария никогда не беспокоила домовцев. Можешь драться - дерись. - Что я должен был сказать? - буркает парень упрямо. Странно все-таки: воспитатель не спросил о том, откуда шрамы, а вместо этого позвал к себе зашивать. Лавр чувствует, что его уносит по течению событий, а куда - неизвестно. - Ну, не душить ты же сказал. Цербер мрачно смотрит на подростка. Понятно, что тот привык никому ничего лишнего не говорить. Все они привыкли. И воспитатели очень даже этому способствовали. Мысленно Цербер сказал мрачное "спасибо" своему предшественнику. И еще пару непечатных выражений. - Иголкой с ниткой зашивать. У меня с армии несколько медицинских комплектов осталось. Всякое бывало, медика не всегда дождешься. Вот и учились сами. Больно, конечно, без наркоза. Хотя таблетки помогут, пусть и не полностью. Лавр вновь переступает порог комнаты воспитателя. На сей раз по своей воле, хоть предстоящее от этого не становится приятнее. Видел бы его кто - до чего это смешно со стороны выглядит: вышел с Цербером в спортзал, вернулся помятый и пошел к нему же зашивать рану. Парень выходил отсюда после разговора о наркотиках, а теперь Цербер сам говорит о таблетках обезболивающего. Неужели даст ему те самые, что Лавр обронил утром? "Знать бы, насколько больно зашивать, может, и без таблеток можно обойтись," - размышляет Лавр. Но решился значит решился. Он стягивает футболку, оборачивается к Церберу: - Куда сесть? Воспитатель вздохнул и выдвинул тот самый стул, на котором раньше допрашивал Лавра, давя на ключицу. Комната не поменялась, но после зала поменялось ощущение от нее, и Пес молодой чувствовал себя куда спокойнее в кабинете Пса матерого. Мужчина в камуфляже хмуро и аккуратно зашивал руку мальчишке, одетому точно так же. Лавр морщился, но терпел. Это того стоило. Это всё.