Давай!

Неделю назад я сказал тебе все. Сказал, как сильно тебя люблю. Сказал, что готов на все ради тебя. А ты рассмеялся мне в лицо и ушёл. Я говорил тебе, что люблю каждый миллиметр твоего тела, что готов продать душу дьяволу за ночь с тобой. Рассказывал, как постепенно влюблялся в тебя. С каждым днём все сильнее. Но ты послал меня. Я нахожу выход в алкоголе. А ещё я надеюсь, что ты просто был не готов принять мои чувства. Я жду тебя, жду, что ты придешь и обнимешь меня. Скажешь, что был дураком, улыбнешься. А я не оттолкну тебя, крикнув, что ты опоздал. Сквозь смех ты говорил, что у тебя есть девушка, которую ты любишь и никогда не бросишь только ради спокойствия влюбленного в тебя дружка-пидораса. Я не пью целый день и мне кажется, что если я срочно не обзаведусь алкоголем, то сдохну тут. Я пытался тебя поцеловать, запускал руки под твою футболку, а ты, не переставая смеяться, оттолкнул меня. Я знаю, что это было лишним, но я не смог сдержаться. На часах восемь вечера, и я не совсем понимаю, кто может прийти ко мне так поздно. Да и ещё и в такую погоду. За окном ливень, я часто слышу, как гремит гром. Крупные капли разбиваются о стекло с характерным стуком, и мне кажется, будто это совесть пытается достучаться до меня. Я встаю с пола и иду открывать. Как только я распахиваю дверь, я вижу, как ты, насквозь промокший, стоишь и смотришь в пол. - Господи, Миша! Я хватаю тебя за руку и втягиваю в квартиру. - Давай, - шепчешь ты, не поднимая головы. - Что? Я пытаюсь снять с тебя твою кожаную куртку, усаживаю на обувную тумбочку и стягиваю мокрые кеды. - Давай! Возьми меня, Дань! Ты вскакиваешь, сжимая руки в кулаки, и смотришь прямо в мои глаза. - Трахни меня, ты же хочешь этого! - Ты бредишь. Сильно замёрз? Ладно, это неважно, пошли. Я хватаю тебя за руку и тащу в комнату. Не понимаю, что подтолкнуло тебя прийти ко мне и разбрасываться такими фразами. Усаживаю тебя на кровать и снимаю сырую футболку, но ты останавливаешь меня. - Я сам. Я киваю и выхожу из комнаты, чтоб не смущать тебя. Думаю, мне нужно заварить тебе чай, чтоб ты согрелся, поэтому я впопыхах ставлю чайник на газ. Я не знаю, голодный ли ты, но я достаю картошку и быстро чищу её, а после нарезаю и кидаю на шкворчащую от налитого туда мною ранее масла сковородку. - Я готов, Даня. Непонимающе поворачиваюсь на тебя и вижу, что ты совершенно нагой стоишь в дверном проеме. По твоим щекам катятся слёзы, мокрые волосы прилипли ко лбу. Ты ежишься и дрожишь. - Боже, Миша! Я роняю лопаточку, которой мешал картошку, на пол. Быстро накрываю сковородку крышкой и подбегаю к тебе, разворачиваю, и подталкиваю к комнате, а ты, смиренно опустив голову, шагаешь вперёд. Как только я усаживаю тебя на кровать, сразу подбегаю к шкафу, достаю чистые трусы и рубашку и сам одеваю тебя. Вытираю чистым полотенцем твои волосы, кутаю тебя в плед. - Может, расскажешь, что случилось? Ты отводишь взгляд. Видимо, тебе трудно об этом говорить. - Что ж, я не буду настаивать. Я жду тебя на кухне. Мой милый маленький мальчик, что же тебя тревожит? Почему ты не хочешь раскрыться, ты же знаешь, что я поддержу тебя? Ты заходишь на кухню в тот момент, когда я уже накрыл на стол. - Садись и ешь. Потом ляжешь спать. Ты киваешь и присаживаешься на стул. Молчишь... Ну и хорошо. Начинаешь медленно есть картошку, и как только доедаешь, кладешь вилку на стол и шепчешь: - Она бросила меня. Бросила, Дань. Оо... Так вот в чем причина. - А я ведь люблю её... - моё сердце сжимается, к горлу подступает ком, - Любил. Я тихо выдыхаю. Ты встаешь и подходишь вплотную, прижимаешься, требуя нежности. И я обнимаю тебя. - Пошли спать. - Прости меня, Дань. Я утыкаюсь носом в твою макушку и улыбаюсь. - Все хорошо. Через минут пятнадцать мы уже лежим в кровати. Ты сказал, что тебе так будет спокойнее. Уже давно мирно сопишь в подушку, а я думаю над тем, как тебе помочь. Просто я был ужасным психологом, даже себе нормально помочь не смог. Или предложить тебе забухать вместе? А, чёрт, ты ж несовершеннолетний. А хотя, ты же прибухиваешь лет так с пятнадцати, че нет-то? Ладно. Я даю себе слово подумать над этим позже, а пока мне стоит поспать. Действительно стоит. Закрываю глаза и мгновенно проваливаюсь в глубокий сон. Просыпаюсь от робкого "Дань" над своим ухом и сонно разлепляю глаза. Ты сидишь на мне и водишь руками по оголенному торсу, глядя исключительно в мои глаза. - Я подумал... Раз я принёс тебе так много боли, может, я могу загладить вину? - Ты о чем? Спи, Миш. - Ты много страдал из-за меня, я хочу внести в твою жизнь хоть немного хорошего за последний год нашей дружбы. Хоть как-то осчастливить тебя, - продолжаешь ты, медленно расстегивая рубашку, в которую я одел тебя. Ты сильно смущаешься, я знаю, но у меня не хватает сил прекратить это, хоть мне и нужно всего-то положить тебя рядом. Я слишком этого хочу. Сопишь, так по-детски мило, что я невольно улыбаюсь. Забываюсь, глядя на твоё тело. Ты очень красив. Даже не замечаю, в какой момент ты оказался полностью голым, но я очнулся от твоего выжидающего взгляда и тихого шепота: - Тебе... Нравится?.. - Ты восхитителен. Смущенно улыбаешься, передвигаясь чуть ниже, наклоняешься прямо над моим дружком, доставая его из боксеров. Чёрт... Испуганно таращишься на него, но потом все-же проходишься языком по всей длине, вызывая у меня бурю эмоций. Тихий стон ножом полосует плотную тишину комнаты. Ты, все ещё стесняясь, обхватываешь головку губами, потом слизываешь свою-же слюну, а после смотришь на меня. И ты имеешь возможность наблюдать на моём лице отражение истинного блаженства и желания продолжить. Видимо, это приободряет тебя, раз ты с таким энтузиазмом начинаешь пытаться заглотить мой член полностью, но рвотный рефлекс у тебя не отсутствует, так что уже после третей попытки ты, томно выдохнув, откладываешь это дело на потом. Обхватываешь пенис рукой и начинаешь быстро водить по стволу, изредка пробуя на язык выступающую естественную смазку. Я с громким полустоном-полувскриком кончаю на твоё миловидное личико и устало выдыхаю. А ты, не теряя времени, пальцами собираешь вязкое вещество со щёк и носа, подносишь их к губам и страстно облизываешь. Это возбуждает ещё сильнее, и ты прекрасно это понимаешь. Мне уже не терпится засадить тебе, поэтому я обхватываю твои плечи ладонями и кладу на кровать, а сам нависаю над тобой, демонстрируя своё господство. И ты подыгрываешь мне, томно произнося на выдохе: - Овладейте мною, мой Господин... Я ухмыляюсь и прижимаю твои запястья к кровати по обе стороны от твоей головы. Покрываю твою шею горячими поцелуями, а ты прогибаешься в пояснице и обхватыаешь мою талию своей изящной ножкой, большим пальцем второй ноги оттягиваешь резинку моих боксеров. - Маленький хитрец, - шепчу я, оторвавшись от твоей лебединой шейки, уже покрытой засосами - моими метками. Ты ухмыляешься и протягиваешь в ответ: - Жалкий раб желает видеть своего Господина без одежды... В мгновение ока выполняю твою просьбу, моя одежда отправляется куда-то назад. Что ж, теперь я могу продолжить своё увлекательное занятие. Секундными поцелуями очерчиваю контуры твоих ключиц, накрываю языком твои соски, отчего ты задерживаешь дыхание и запускаешь руку, которую смог освободить из моей хватки, в мои взъерошенные волосы. Я покусываю чувствительную кожу и немного оттягиваю. Ты тихо фырчишь, или мурлычешь, я не могу разобрать. Опускаюсь ещё ниже, теперь мимолетными касаниями губ покрываю твой впалый животик поцелуями, одним широким мазком языка пробую твою пупочную впадину и понимаю, что нужно переходить к самому главному. Приподнимаю тебя и подкладываю под твою поясницу ближайшую подушку. - Раздвинь ножки, сладкий. И ты послушно разводишь ноги в стороны. Твоей естественной смазки вполне хватит, я уверен, поэтому я провожу двумя пальцами по твоему стволу, а потом, поднеся к своему рту, слизываю. Совсем чуть-чуть, мне всего-то хочется попробовать ее на вкус... Так. Я не должен переключаться на эту мелочь, когда передо мной лежит такой сексуальный и жаждущий продолжения мальчишка. Голова запрокинута назад, брови чуть сдвинуты к переносице, а темные волосы эстетично разбросаны по подушке. Подношу пальцы к твоему в мгновение сжавшемуся проходу и проталкиваю в тебя сразу два пальца, а ты тихо шипишь и стискиваешь в руках зеленоватую простынь. Я жду, пока ты привыкнешь к новым ощущениям, а потом начинаю медленно двигать пальцы внутри тебя, пока ты терпишь и пропускаешь сквозь плотно сжатые челюсти недовольные стоны. Потерпи, милый, я пытаюсь нащупать простату. Я уверен, что... - Ааахх! Еще, Дань, пожалуйста!.. Да, я был прав. Чтоб удовлетворить тебя решаю снова провести по чувствительному месту, но тут же передумываю. Не-а, я не для того тут мучался чуть ли не полгода, не решаясь признаться тебе в симпатии, чтоб ты от пальцев кончал. Думаю, я достаточно тебя растянул, чтоб тебе не было больно. Я будто в тумане, даже не замечаю, как наклоняюсь прямо над тобой, руками вжимая твои плечи в матрац и подставляя к узкому колечку мышц головку своего члена. Ты закидываешь ножки на мою талию, а руками обвиваешь шею, прижимая мою голову к своей шее. Чёрт, мне уже не терпится, но я стараюсь сдерживать себя, чтоб ты не чувствовал дискомфорта. Одним резким движением погружаю в тебя головку, ты со вздохом морщишься. Я пытаюсь отвлечь тебя нежными поцелуями в плечи, покусыванием твоей мочки и томным горячим дыханием прямо над ушком. Ты успокаиваешься, и я имею возможность войти в тебя гораздо глубже, пока ты занят получением отвлекающих ласк от меня, и я медленно воплощаю свои планы в жизнь. Мои действия сопровождаются твоим нетерпеливым скулежом, а потом и дрожащим голоском: - Не томите, Господин... Издаю нервный смешок и начинаю медленно двигаться в тебе. В затуманенном от удовольствия сознании слышится громкий стон, и я улыбаюсь. Хорошо, что я выбрал именно эту позу, ведь стоит мне только открыть глаза и я сразу увижу твое прекрасное лицо. Прикрытые в неге глаза и чуть приоткрытый ротик, как же давно я этого ждал! На подсознательном уровне я знал, что когда-нибудь все-же трахну тебя в девственный задок, и это не будет зависеть от твоего решения. Я бы просто связал тебя, будь ты против, и жестко отымел. Я бы даже не обратил внимания на твои слезы, даже на мольбы! И пускай ты, наверное, ненавидел бы меня после этого, я все-равно остался бы доволен. До поры-до времени, пока я бы сам не осознал, что поступил слишком жестоко. Но сейчас подобные мыслишки в моей голове резво перейдут на полочку "забыть и никогда не вспоминать". Зачем мне думать о подобном сейчас, когда мой мальчик лежит прямо подо мной и громко стонет? Однако это сцена, несущая в себе столько похоти, разврата и сладострастия, освещена безграничной нежностью, теплотой и воздушным, едва ощутимым смущением. Я ускоряю свой темп, и наградой за мой непосильный, но приносящий столько удовольствия труд являются громкие вскрики типажа "О, да!", "Еще!", "Быстрее, Господин, быстрее, я прошу Вас!". Улыбаюсь, сдуваю прилипшую ко лбу челку, только вот безуспешно. Ну и к черту ее. Мне уже довольно тяжело сдерживаться, но я хочу дойти до пика одновременно с тобой, и как только слышу прерывистое "Я... Кажется, сейчас...", изливаюсь прямо в тебя. Ты кончаешь следом, забрызгав наши животы своей горячей спермой. Я обессиленно падаю на кровать и прижимаю тебя к себе. Знаешь, можешь считать, что ты под моей эгидой*. Я выкраду ее у треклятого Зевса ради тебя, Миша.

***

Знаешь, как это приятно? Как приятно просыпаться и ощущать тепло самого любимого тела на этой грешной планете рядом? Я просто не могу удержать себя от трепетного поцелуя прямо в твою макушку, и ты тут-же издаешь сонный стон. - Доброе утро, - хриплым голос приветствуешь ты этот день, и я невольно хихикаю. - Кто-то умудрился сорвать голос этой ночью? Ты хихикаешь и поворачиваешься лицом ко мне. Смотришь на меня, вглядываешься в мои глаза, а я умиленно улыбаюсь. Какой-же ты милый. Целуешь меня в нос, и я не упускаю возможности вовлечь тебя в нежный поцелуй. Я даже не знаю, сколько мы так пролежали, даря друг другу нежные объятия и поцелуи, но нас отвлек звонок твоего телефона. Ты садишься на кровати и одеваешь мою рубашку, что сам снял с себя вчера, сидя на моем торсе. Ты даже не застегиваешь ее, улыбаешься мне и встаешь. Направляешься к выходу из комнаты, а я пялюсь на твою попку, которую рубашка, к счастью, прикрыть не смогла. Парочка синяков от моих рук на твоих упругих ягодицах как раз к месту, мне нравится этот вид. Даже очень... Я еще долго лежу, прикрыв глаза и думая обо всем подряд. О том, как я счастлив, и о том, счастлив ли ты. Думал о том, что будет дальше, и не повториться ли такого, что было еще буквально вчера. Даже о том, кто тебе позвонил, и о чем ты говоришь с этим человеком. Но ты прерываешь мои размышления, врываясь в комнату с радостным воплем. Пробегаешь мимо кровати к батарее, на которую сам же повесил мокрые вещи, одеваешься, твое лицо озарено настолько искренней и радостной улыбкой, что я даже удивляюсь. - Кто это был? Ты еще одеваешься, и как только напяливаешь свитшот и оказываешься полностью одетым, прыгаешь на кровать и садишься рядом со мной. - Она позвонила, Дань! Сама позвонила! Мне кажется, или у меня сердце остановилось? Я стараюсь состроить беспечную рожу и спрашиваю: - Настя? И... Что она сказала?.. - Что ждет меня, что она погорячилась. Господи, я не знаю, что бы я делал, если бы она не позвонила. Мне кажется, я без нее - никто. Ты вскакиваешь с кровати и большими скачками направляешься в коридор, а я напяливаю на себя футболку и боксеры. Затем выхожу к тебе в коридор. Ты так быстро напяливаешь кеды и куртку, что мне кажется, будто я пытал тебя этой ночью и ты только и искал повод уйти. Только открываешь дверь и делаешь шаг за порог, как останавливаешься и поворачиваешься ко мне. - И да, Дань... Я надеюсь, ты понимаешь, что тебе нужно забыть все, что было этой ночью. Я просто хотел загладить вину, это ничего не значит. Договорились? Сглатываю ком в горле, опускаю взгляд в пол и выдавливаю тихое: - Конечно. - Вот и хорошо. Вот почему ты мой лучший друг, - ты снова улыбаешься и уходишь. Даже дверью не хлопаешь, спокойно уходишь и все. А я просто падаю на колени и начинаю тихо хныкать и поскуливать. За что ты так со мной, Миш? Втаптываешь меня в грязь, потом сам приходишь и отдаешься мне, а потом говоришь о том, что я твой лучший друг, потому что готов и эту ночь отправить на полочку "забыть и никогда не вспоминать" в моей голове. Собственно, как и мысли об изнасиловании. Ладно, я справлюсь. Ты просто использовал меня, так? Чтоб заглушить на время боль в собственном сердце, при этом окончательно разбив мое, наскоро склеенное пластырем. Знаешь... Я действительно справлюсь. И когда-нибудь тоже скажу тебе, что ты мой самый лучший друг. А до этого вечера я займу себя просмотром какого-нибудь зашкварного сериала. Через какое-то время я уже сижу за ноутбуком и воплощаю свои планы в жизнь. Сюжетом сериальчик не блещет, актерская игра - отстой. Зачем я только включил это? Однако жгучую боль глубоко в груди это немного усмирило. Определенно. Я и правда просидел так до четырех часов дня, но смотреть это дальше уже не было сил. Да и трезвонящий каждые пять минут телефон не давал насладиться этим шедевром. Я даже не смотрел, кто звонит, знал, что это ты. Настя все-же бросила тебя и ты снова хочешь прийти плакаться? Тогда зачем звонить, убогий ты летсплейщик? Да и экран телефона настырно высвечивал "Миша", прямо над слайдером принятия или отклонения звонка. Но и слишком настойчивые звонки не дают мне покоя. Зачем ты так упорно звонишь мне, Миш? - Что тебе нужно? - я взял трубку и поприветствовал собеседника именно этими словами. Звонкий женский голосок, совсем не похожий на голос Широ, протараторил в ответ: - Простите, что я отвлекаю Вас, Вы не сильно заняты? Это очень важно. Обладателя этого телефона сегодня в два часа дня сбила машина, это произошло на Дунайском проспекте. Я звоню Вам, потому что Вы были обозначены в его контактах как важный. Кажется, будто мир с ног на голову перевернулся. Я подскакиваю с кровати и одной рукой пытаюсь напялить джинсы, второй придерживая телефон у уха. - Что с Мишей? Он сильно пострадал? Молчание. - Алло? Девушка? Я спрашиваю, сильно ли пострадал мой друг? Сотрудница больницы на другом конце провода вздыхает. - Он умер на месте. Я роняю телефон на пол. Умер? Мой Мишка? Нет-нет, девушка, вы ошиблись, он жив. Просто он в коме, а еще он скоро проснется. Очень скоро, я знаю это. Знаю...

***

- Мой мальчик откроет глаза, услышьте! Не нужно опускать его в этой страшной штуке на несколько метров вниз, ему будет страшно, когда он проснется, страшно! Как вы не понимаете? Нет-нет, земля - лишнее. Лишнее! Не забрасывайте его, нет, уберите лопаты! - шепотом вторю я себе под нос, красными от слез глазами глядя на то, как неизвестные мужики забрасывают землей запертого в деревянном гробу и погруженного в яму Мишу. Настя кладет хрупкую ручонку на мое плечо, а потом утыкается лбом в мою грудь, обнимая и пряча заплаканное лицо в складках моего свитера. - Его не вернуть, Дань. Уже не вернуть... Я прижимаю ее к себе. Она тоже сломлена. Ей тоже нужна поддержка. - Я не верю. - Я тоже. Я не могу на это смотреть, Даня... Мне кажется, что теперь мы остались одни в этом мире. Мы должны поддерживать друг друга. Пускай она и была моей негласной соперницей в борьбе за худощавого, но такого поистине прекрасного паренька. Она даже не знала, что принимает участие в схватке. Просто жила и радовалась жизни. Если бы я смог остановить его тогда... Врачи сказали, что он не испытывал боли. Умер мгновенно. Сломанное ребро насквозь прошло через его сердце, органы смешались в кашу. Нас даже на опознание не допустили. Хотя мы и не горели желанием видеть его, чуть ли не сложенного пополам. Нам обоим больно. Кажется, будто мне тоже проткнули сердце ребром. Только вот я умру не мгновенно. - Я не дам тебе спиться. Обещай мне, что не сделаешь ничего с собой. Ты даже не знаешь, что он был смыслом моей жизни. Но теперь я, кажется, знаю, почему не вскрылся, как только узнал. - Я ничего не сделаю с собой, Насть. Обещаю. Девушка поднимает лицо и смотрит в мои глаза. Заставляю себя улыбнуться. - Я уверен, Миша хотел бы, чтоб я позаботился о тебе. Вспоминаю свои мысли и тихую клятву достать эгиду для него, слезы еще сильнее текут из моих глаз, скатываясь по щекам к подбородку. Но теперь я должен укрыть за ней Настю. Лицо девушки на мгновение изменяется. Она чуть приулыбнулась и снова уткнулась носом в мою грудь. Я поглаживаю ее по спине, думая о том, как буду помогать ей справиться с вечными воспоминаниями темными ночами, как буду стараться спасти ее от всех невзгод. Мне послышалось, или в шелесте листьев отчетливо проскользнуло "Спасибо"?