Ведьма

По извилинам ночи, По ущербной луне Нет дороги короче, Чем дорога ко мне. Канцлер Ги

      Пальцы скользят — ниже, ниже.       Тонкие, горячие.       Перед глазами танец.       Горячо, душно.       Хмельно.       Глаза из сумрака — глубокие, темные.       Как эта ночь…       Как это…       Безумие?       Может быть.       Вдох.       Еще.       Горячий.       Тесный.       Безумье.       Волосы длинные — змеями вьются.       Пальцы — змеями.       Обвивают.       Жар.       Кружится в танце бледное лицо, глаза черней ночи, волосы огнем в темноте.       Жар.       Горло огнем обжигает.       Обжигает.       Горло.       И ниже.       Ниже.       Ткань тонкая, белая. Скользит с плеча вниз, вниз.       Белая.       Тонкая.       Плоть дрожит и пышет жаром.       Пальцы цепляют.       До синяков.       До боли.       Плоть белая, тонкая.       Беззащитная.       Синяки на ней — как трофеи.       Как флаги над стенами взятой крепости.       Волосы рыжие в пальцах струятся.       Пальцы цепляют.       Тянут.       Мой, мой…       И покорно смыкаются ладони на талии — моя.       Моя.       Заговорила?       Приманила?       Приворожила?       Домик в лесу затерян.       Лента в волосах змеится.       Под ногами травы шелестят.       Моя…       Моя.       Приворожила?       Глаза в глаза.       Моя.       Моя. * * *       Шарахнулось в сумраке в сторону.       Дверь скрипнула.       На пороге стоит.       Сама — сумрак.       Глаза как ночь.       Глубокие.       Волосы змеями вьются.       — Дердре, девочка…       Нет.       Не девочка.       Не Дердре.       Не твоя, нет.       Нет.       — Вот ведь кот-то твой… И куда его на ночь глядя…       Отвернулась.       Куда?..       Вдох.       Огнем в груди горит.       Куда…       Вдох.       — Дердре…       Взгляд по лицу скользит.       Не теперь.       Нет.       — Дердре… Женка-то моя… совсем… того…. Боюсь я, как бы не…       Смешок удержала.       — Завтра приду. Как сказала.       — Что ж… так… того… Благодарствую, стало.       Грохнула, закрывшись, дверь. * * *       Поляна снаружи светом лунным залита.       Выйти бы.       Сбросить бы ткани тяжелые.       Узором древним вышитые.       Жаркие.       Выйти бы…       В лунном свете искупаться.       От пяток до макушки.       Искупаться.       Без стыда.       Без мыслей.       Ладони на талии.       Большие.       Горячие…       Крепче.       Тесней.       Моя.       Мой.       Дердре… * * *       — Дердре!       На крыльце застыла.       Волосы до пят.       Глаза…       Глаза.       Дердре.       — Дер…       — Ну чего еще тебе?       Слова так в горле и застряли.       Да и как ей… такой…       — Дер…       Шаг.       Другой.       Жаром — в лицо.       И ниже.       Ниже.       Моя…       — Моя!       Смех в темноте разлился.       — Твоя…       Пальцы цепляют во тьме наугад.       — Твоя.       Наугад.       — Дер…       Клацнула на платье застежка.       Сквозь мрак.       Сквозь жар.       Сквозь… * * *       — Дердре…       Шевельнулся неловко.       Рядом пустота одна.       — Дер…       — Ступай уже, что ли.       — Де….       — Будет тебе что просил.       Дердре…       Задвижка щелкнула.       Ну и мороз! * * *       Задвижка щелкнула.       Ну и мороз!       Выпрямилась.       Скамья жесткая.       Дердре…       Пальцы сами нашли.       Ладонь большая, горячая.       Мой…       — Стало быть, теперь…       — Да…       Твоя.       Твой.       Щелкнула задвижка.       Холод где-то снаружи.       Там где-то.       Далеко.       Моя….       Мой… * * *       Пальцы скользят.       Ниже.       Ниже.       Танец.       Щеки вспыхивают смущенным…       Моя…       Мой…       Пальцы — тонкие, горячие.       И перед глазами — танец. * * *       — Ну…. что ж… стало…       — Поздравить бы надо, видать…       — Женка-то молодая его, значится, того…       — А ведь при смерти была…       — Такая, стало, доля…       Выпрямился.       Шагнул.       Голоса — за спиной прямо.       Что ж.       Чай, не впервой.       С первого дня, чай.       Издалека пришел — а поди ж ты. Кузнецом оказался знатным. Первую красавицу под венец повел. А ведь в дочери ему годится! Как и…       Голоса за поворотом стихли.       Подруга жены… говорят…       Ворожбой… говорят…       Да в деревне чего только не говорят!       Ворожбой…       Моя.       Мой. * * *       На пороге замер.       — Дердре…       Взгляд поймала.       — Девочка мо…       Холодом обдало.       Глаза — чужие будто.       — Де…       — Ступай.       Не просьба — приказ.       Глаза холодом.       Дердре. * * *       Дверь за спиной хлопнула.       — Алистер…       Взгляд — сквозь туман еще.       Сквозь сумрак болезни.       Но уже спокойный. Ласковый. Прежний.       И сил нет глядеть.       — Алистер…       Шагнул.       Доски под ногами — скрип.       Скрип.       — Алистер…       Рука тянется.       Бледная.       Тонкая.       Пальцы дрожат.       И сил нет…       — Алистер…       Пальцы цепляют.       Тонкие.       Холодные.       — Ты поспала бы.       Улыбка скользит.       Тонкая.       Слабая.       Но уже прежняя.       — И без того уж… Пятый день, чай, только сплю да сплю…       — Тебе сейчас надо.       — Это Дердре сказала?       Моя…       — Что?       — Ты ведь к ней ходил?       Огнем в груди…       — К ней?       — За лекарством-то?       — А. Да… Да.       Пальцы тонкие цепляют.       Откуда сила-то взялась.       — Алистер…       Сил нет глядеть.       — Стыда в том нет.       Вдох.       Еще.       — Знаю я, что в деревне про нее болтают… Да только вздор все.       — Да.       — Помню, еще девчонками босыми бегали, а уж тогда на нее косо смотрели. Сирота. Домик на отшибе… в самом лесу, почитай… И как не боится только одна…       Одна?       — Только я тебе так скажу. Лучше меня никто Дердре не знает. Девушка она славная…       Вдох.       — Да парни наши ей не чета. Вот разве с чужой стороны кто… Как ты…       Улыбка скользит.       Отвернуться бы.       Да нельзя.       — Мне-то какое счастье Бог дал… Ты у меня… и Дердре…       Скрипнули доски.       — Поспать тебе надо, Уна.       Улыбка — отвернуться.       — Что ж… посплю… коли муж велит.       — Да…       — А там, глядишь, еще пара дней пройдет — и на ноги поднимусь.       — Да.       — А будто ворожбой она… ты не верь. Голова у нее всегда была светлая. Коренья всякие да травы знает. По лесу ходит — как я по своей светелке.       Жар — танец.       Кружится бледное лицо, волосы змеями вьются. До пят.       Тело жаром…       — Да. * * *       — Неспроста оно, видать…       — Где уж!       — Не зря, видать, к той шастал…       — А может, она его… того…       Голоса за спиной прямо.       Выпрямился.       Шагнул.       — Да полно вам вздор-то молоть!       — Ой ли?       — Отстали б уже от девчонки! Чем она вам не угодила?       — А тебе, Беган, угодила, чай?       Смешки.       Выпрямился.       Кулаки сами сжались — и не заметил.       — Да ну вас!       Смешки.       — Нет, ты глянь, глянь на него, а!       — По душе она тебе, Беган?       — Да коли и так! Будто она на меня хоть раз глянула!       — Подарок принеси — авось и глянет.       Кулаки сжались.       Ведь за спиной прямо!       — Приносил уж…       — И как?       — Как-как! Никак! Смеется только.       — Эх, парень…       — Нешто сами не знаете!       — А и бросил бы ты дурью маяться. Будто мало у нас девок пригожих. Вот хотя бы у Дагана дочка…       — Кэлин моя что надо девка! Не чета всяким там…       Кулаки сжались.       Шагнул.       — А!       — Экхм…       — Вот и кузнец наш… э…       Переглянулись все трое.       — Что Уна-то твоя?       — Сказывают, лучше ей.       — Лучше.       — Что ж… экхм…       — Счастливец ты, Алистер, что говорить…       — Э…       — Благодарствую.       Повернулся.       Шаг.       Другой.       — Неспроста все это…       Болваны проклятые! * * *       Под ноги шарахнулось.       — Ох ты ж…       Смех в темноте разлился.       Сглотнул.       — Кот-то твой… никак не привыкну…       Глаза из мрака взглянули.       — Чего тебе?       — Да я… так… шел вот мимо…       Смех грудной, низкий.       Волосы змеями вьются.       — Мимо?       Вот ведь дурак старый!       — Хотел тебе…       Взгляд в упор.       — Ну?       — Уна-то того… совсем оправилась, стало…       — Рада за тебя.       — На Самайн уж на ноги поднялась…       На Самайн…       Неспроста это…       Змеями в ушах зашипело.       Головой мотнул — вздор!       Или?..       — Холод-то нынче, а…       Молчит.       Взгляд — в упор.       Сглотнул.       — Дердре…       Руки заледенели.       Сейчас бы пальцы ее — тонкие, горячие…       К губам прижать…       Прижать…       — Дердре… я…       — Благодарил уж, полно.       — Дердре…       — Домой ступай.       Повернулся послушно.       Старый дурак!       Под ногой ветка хрустнула.       Шаг.       Другой.       В груди огнем.       Дердре.       Ветка хрустнула.       — Дердре!       Глаза из сумрака.       Волосы змеями вьются.       Пальцы — змеями.       Обвивают.       Горячие, тонкие.       Моя…       — Алистер…       — Моя!       Горячо, душно.       Перед глазами танец.       Приворожила?       Пальцы скользят.       Жаром — в лицо.       И ниже.       Крепче.       Тесней.       Глаза в глаза.       Моя.