Однажды в Берлине...

      Эту историю вершат пока шесть героев, поэтому здесь есть немного фактов из их прошлого, для того, чтобы понять, почему так или иначе они действуют в той или иной ситуации. Кому интересно, можно прочесть, а кто не хочет, тот может сразу переходить к первой главе, выбор всегда остаётся за вами))       Алекс Аццо Ритт (Alex Azzo Ritt)       Хай всем. Меня зовут Алекс, мне 28, днюха 29 февраля. До недавнего времени думал, что я счастливый человек в своей жизни. У меня было всё, но в один момент всё изменилось. Я не заметил, когда это случилось, да и, собственно, сам момент я тоже пропустил. Любовь просто сорвала мне крышу. Вот и всё.       Биография моя не пестрит подвигами, всё детство я провёл в маленьком посёлке около одного крупного промышленного города, но природу родного края до сих пор помню в мельчайших подробностях: кругом смешанный лес, речка маленькая, но чистая-чистая, запах луговых трав, небо… голубое.       Школа была прикольной, до поры до времени часто встречались одноклассники по жизненному пути. Работать я начал ещё с пелёнок, как говорит моя мать, а женился по молодости… По глупости. Весной свадьба, осенью развод. Из командировки не надо было раньше приезжать, короче. Родаки работают в поте лица, ибо нас было и есть пятеро детей в семье.       В армию не ходил, хотел, наши все служили, так я на комиссии по весу не прошёл. Спрашивают: — Ты как кушаешь?       — Нормально, — отвечаю я, а сам думаю, что кроме молока и хлеба дома никогда ничего и не было. Отбраковали.       За каким чёртом меня занесло в универ, сам поражаюсь, но вышел я оттуда с красным дипломом. Ну и с новой сексуальной ориентацией. Отец умер после сдачи моего диплома. Ну, он так сказал, когда я «любимого» домой привёз. А так батя бегает, шустрый, хоть и болеет часто, только меня похоронил, почти. Теперь вроде, как есть сын у него, а вроде, как и нет меня, благо братья-близнецы растут, помощники, не то, что я.       Живу сейчас за тридцать минут до родного дома, в котором мне нет места. Строю свой угол, работаю, учёба снова, чёрт бы её побрал, куда без неё. Судьба странная штука, сама выбирает, кому жить, кому нет. Два года назад друг ушёл с вешнею водой навсегда. Я любил. Наверное, так и не понял, как случилось несчастье на работе Руди, пропан взорвался - и парня не стало. Вмиг ты остаёшься один во всём мире. Нет тебя. Нет. Алкоголь не самый лучший помощник в любом деле, это просто средство расслабления, получения остроты ощущений и всё. Спасибо старшей сестре, заставила меня снова смотреть на голубое небо, а то я и забыл, какими могут быть красивыми облака. Стал стихи писать в стол, может, когда-нибудь чего напечатаю. Шутка.       Сейчас я как одинокий остров, обтекаемый повседневными проблемами, знаю, что течение быстрое, поэтому и не выхожу на рыбалку. Может, кого и прибьёт к моему дому однажды. Устал немного, теперь часто у меня бывают сеструхи, типа наездом, что уж там говорить о близнецах, которые оккупируют мой ЖК со своей приставкой. Одно хорошо: дамы хоть готовят еду, а этих оболтусов гонять и гонять надо!       Жизнь наладилась, работа устраивает, денежная, халтура ещё есть, мои вроде бы все со мной, родители… смирились, забыли и молчат. А моя душа просит чего-то, я знаю чего, но всё так сложно. Ветреная весна опять пытает меня у огня недостроенного камина…       Гельмут Циммерманн (Helmut Zimmermann)       Возраст: 17 (22.11.1999 г)       Отношения/ориентация: гей, не женат\ не замужем.       Профессия: школьник.        Внешность как у всех: две руки, две ноги, пирсинг в брови, нарукавники набил себе три месяца назад, и нет, не думаю как это будет выглядеть, когда я стану старым, ток цыц, но они временные. Что еще? Эх, не люблю дурацкие анкеты и вопросы по типу «расскажи о себе что-нибудь?». Да и что рассказывать-то? Учусь в одиннадцатом классе школы, все порядком были удивлены, что я смог вообще в него попасть, учусь я, мягко говоря, паршивенько.        Кем хочу стать когда выросту? Нюхателем подмышек или доильщиком ядов у ядовитых змей. Ныряльщиком за мячиками для гольфа, тоже норм. Ну, не знаю пока я кем хочу быть, окружающие как издеваются, напоминая о необходимости как-то определяться с профессией. Еще старперы тонкооо так намекают, что профессию мне могут помочь выбрать мои увлечения: люблю тяжелую музыку, спорт, друзей (о-да, они помогут, Дитер и Генрих пристроят к своим предкам кусты стричь!), кошек люблю (в нормальном смысле!), даже волонтерствую в приюте для животных, но это ведь не работа. Родителей люблю пока загоняться не начинают! Они хотят, чтоб я доктором был, как они. Ой фу, не хочу, как представлю быть гинекологом как отец, а он ржет, приговаривая «достойно и руки в тепле».       Родители у меня вообще мировые, сказал я им, что гей, а они не парятся, сказали сына-гея переживут, а вот сына — нюхателя-подмышек нет, дискриминация черт возьми. Папа правда сказал, что если что, он мне поможет устроиться в его гольф-клуб на должность «ныряльщика», один фиг, в акваланге меня никто не узнает. Мировые ж, говорю, ни в чем не отказывают, один я у них ребенок - любимый.       Еще у меня есть кот абиссинской породы по кличке «Бес», я б сам его так никогда не назвал, он самый умный и ласковый кот, мне его любимый человек подарил, тот из-за которого я стал геем, он правда не знает, что он «любимый», скорее думает наоборот, ну люблю я над ним постебаться, я же не виноват, что это единственный способ привлечь его внимание?! Вот так и дохну от безответной любви...       Характер у меня... есть короче. Ну верный я друг, внимательный, добрый, вспыльчивый может слегка, в общем нормальный характер у меня, да и не встречал я людей, которые честно признаются в том, что они мудаки.       Ричард Рой Нойманн (Richard Roy Neumann)       Я не люблю о себе рассказывать, но надо так надо. И у меня нет времени болтать, так что я кратко.       В настоящее время проживаю в Берлине в районе Буха. У меня большой двухэтажный особняк. Новизна дома - гордость моего отца, только пожить в нём он успел мало, его парализовало. Горе случилось внезапно, я не был готов к такому удару, отца я очень люблю. Моя мать покинула нас, когда мне было двенадцать, в самый роковой для меня жизненный подростковый период. Это я сейчас понимаю, что творил тогда, совсем не заботясь о том, что мой отец был директором известного издательского дома, мне было всё пофиг. Прожигая свою молодость я не понимал, что отец меня любил, любил по своему, воспитывал терпеливо, раскрывая смысл жизни. Но я шёл своими ошибками. Я потерял жену, дочь, потом я как-то потерял и сам себя. Лишь книги вернули меня обратно с того света, но было уже поздно, здоровье отца пошатнулось сильно. Что ещё сказать. Мне тридцать, временно я замещаю отца. Почти свободный пост директора издательского дома скребёт многим нервы, ведь я молод и не заслужил никаких наград, единственное, почему меня держат там, как сказал мне один из наглых поэтов, так это то, что я писатель-фантаст и моя серия книг лидирует по продажам. Мне было неприятно это слышать, но я принимал правду в лицо, действительно я был никто, но пока не могу отдать пост в другие руки. Никому.       У меня сложный, упрямый характер, из-за этого наверное и ушла жена. Ей надо было... да ей много чего надо было. Но человеческий ресурс не безграничен, я отпустил, пусть идёт. Я простил измены и всё забыл. Только простить и забыть смерть дочери я ей не смог. Моя маленькая рыжая бестия была так дорога мне, я до сих пор вижу её огненную макушку во снах. Бывшая жена виновата в том, что не смогла встретить Женевьеву, а я до сих пор каюсь, что отпустил её поздно вечером в такси одну. Это больно, когда вспоминаешь разбросанное тело дочери по трассе среди осколков большого количества машин. Сильно больно. Я потерял смысл жизни. Всё стало таким серым и унылым. Лишь в своих книгах я мог нарисовать мир, в котором мог бы жить, в которых мог бы быть счастливым и любимым...       Пустое всё это. Думаю, я итак вам много рассказал. Но что было, то было. Извините, но мне пора к отцу в больницу, он меня ждёт, хоть и не знает, что я прихожу.       Джорджия Эмбер Женевьева Ричардс (Georgia Amber Genevieve Richards)       Почему такое странное имя для обычной девочки? Моя мать часто говаривала, что «иногда имя – это всё, что нужно, чтобы пробиться в свет». К сожалению, моё имя мне не помогло.       Я родилась холодной ночью в небольшом городке Амблер на исходе зимы. 27 февраля мир впервые услышал мой крик. В моём свидетельстве о рождении вписана только мать, своего отца я не знала, да и не хотела знать. Я никогда не думала, что скажу ему при встрече, если он вдруг объявится. Да и отношения с матерью позже тоже дали трещину. Вначале она чуть не выгнала меня из дома, когда я принесла щенка. Я так мечтала о маленьком комочке, которому можно будет подарить свою любовь и заботу. Я просидела полночи на заднем дворе, прижимая к груди щенка, и просила у него прощение за ту призрачную надежду, которую я ему подарила. Мне было семь…       С тех пор всё изменилось. Мать почти каждый день напомнила мне о том, что я украла её молодость, испортила жизнь и тому подобное. Она не обвиняла отца, который обрюхатил её и бросил, не обвиняла себя, не решившуюся на аборт. Она винила во всём меня. И с каждым днём становилось только хуже. Я замкнулась в себе, спасением стало рисование и музыка. Нет, меня никто не учил, я доходила до всего сама, и мои корявые художества вряд ли когда-нибудь где-нибудь будут выставляться. Да, я продолжала прилежно учиться, но только потому, что так я не видела мать и не слышала её упрёков, а потом случилось непоправимое – она погибла в автокатастрофе. Возможно, она хотела этого, я не знаю. Я просила её не ехать, уговаривала и чуть ли на колени перед ней не становилась, пыталась отобрать ключи, но, увы, все мои попытки были тщетны. Скажу больше, мне удалось выжить лишь благодаря счастливой случайности. Я получила серьезное сотрясение мозга и несколько «царапин», шрамы, которые навсегда будут напоминать о «материнской любви».       Меня распределили в один из приютов Филадельфии. Это был прекрасный город, который я видела из окна машины сотрудника социальной службы. Больше города я не видела. Кроме той его части, что примыкала к приютскому двору.       Как мне жилось в приюте? Весело! *сарказм* Не думаю, что стоит описывать в подробностях, что делают в приютах с молоденькими беззащитными девочками и девушками. Сами понимаете. Но я оказалась не по зубам ни парням, ни преподавателям. Кого-то я просто кусала до крови, кому-то разбивала лицо, кого-то била ногами брыкаясь и царапаясь. Украденная у ремонтника отвертка быстро превратилась в средство защиты. В моём кармане она всегда была наготове, мне так легче было существовать. Я с сочувствием смотрела на девушек, которые не могли себя защитить, пыталась им помочь по мере своих сил, служа чем-то вроде «жилетки». Жаловаться старшим не было никакого смысла, можно было попасть в передрягу куда страшнее.       Я только знаю одно: если верить в чудо, оно обязательно войдет в твою жизнь. В моём случае, это счастливый случай, когда мне удалось улизнуть из приюта, пока все были на экскурсии. Я не знаю, искали меня или нет, а, может быть никому дела вообще не было до маленькой оборванки, и директор приюта только радовался, что избавился от меня.       В этот день счастье и подарки судьбы сыпались на меня, словно из рога изобилия. На улице я подобрала голодного котёнка. Маленький, рыженький комочек стал моим спутником, но я прекрасно понимала, что мне его вряд ли удастся прокормить. Вторым подарком стал концерт. Пряча котёнка под курткой, я проскользнула мимо охраны.       Больше в приют я не возвращалась. Мне было всего четырнадцать.       Вы спросите, куда деваются дети, после того, как покинут стены приюта? Глупый вопрос. Такие, чаще всего, оказываются на улице, становятся ворами, угоняют авто, продают своё тело. Наверное, я просто была исключением, которое только подтверждало это правило. Я пыталась заработать: рисовала в парках и пела в переходах метро. Да, меня частенько ловили полицейские, но я всё равно верила, что когда-то мне повезёт.       Он встретил меня на улице и узнал. Мы разговорились, но когда я наугад назвала адрес, где якобы живу, он всё понял и забрал к ним домой. И всё было прекрасно, пока я не совершила ошибку. Я влюбилась, а нельзя было. Мне казалось, что из детей, которых не любили в детстве, вырастают взрослые, не способные любить. Может, это была всего лишь иллюзия, но я испугалась и сбежала. А ещё я впервые в жизни напилась.       Я стояла перед дверью ночного клуба, где впервые их увидела. Сжимала дрожащей рукой уже опустевшую бутылку виски, найденную в парке. Ветер трепал огненные волосы, а я смотрела на охранника, гадая, пропустит он меня или нет. Он пропустил. Мне было всё равно, что будет дальше. Мне просто хотелось забыться и как-то притупить то чувство, которое пускало во мне корни. Найти приключения на свою пятую точку у меня получается лучше всего, но в этот раз я даже не сопротивлялась. Мне казалось, он даже похож на него, или я была слишком пьяна, чтобы адекватно воспринимать действительность.... Перед глазами всё плыло.... А потом всё вдруг закончилось, и я услышала голоса.... Меня встряхнули и прижали к себе. Они вдвоём кричали, а мне было всё равно. Я слышала такие родные голоса, ощущала такое знакомое простое и понятное тепло, а ещё чувствовала себя дурой, потому что только что сознательно чуть не лишила себя этого. Я просто хотела быть рядом с кем-то...       Я не могу сказать, что это было легко, но я справилась. Я просто была счастлива от осознания того, что счастлив он, нет – они. Жертвенность? Возможно. Мазохизм? Вероятно. Я каждый день погружалась с головой в музыку и рисование и старалась не сорваться, чтобы вновь не напиться или не наделать ещё больших глупостей. Получалось очень плохо. Мы теперь жили отдельно, но продолжали видеться, проводить вместе время, но больше всего мне не хватало их объятий.       Приближались мои счастливые восемнадцать. Признаться, я не очень любила свой день рождения, потому что у приютских детей их попросту не бывало. Мне больше нравилось делать какие-то подарки и сюрпризы для других. Когда узнала, что "они" уехали, кто так болезненно заменял мне последнее время "семью", я снова стала слоняться по ночному городу, не зная, чем себя занять, пытаясь разобраться в себе и в людях.       Ночной звонок Тони и Ская вывел меня из оцепенения, мне сказали решаться: я еду в Берлин и начинаю новую жизнь или остаюсь там, где "жизнь" для меня уже потеряна. Я была сказочно рада тому, что кто-то обещал мне совершенно новую жизнь, и, не задумываясь, ответила «да». Поверила, что наконец-то в свои восемнадцать смогу быть хоть немножечко счастливой, а самое главное я была нужна кому-то, меня не забыли и позвали...       Но всё оказалось не так красочно, а так, как и всегда. Мир обманывает меня снова и снова, опуская на самое дно, бросая в новые неприятности, из которых мне, кажется, никогда не вылезти. Я родилась под несчастливой звездой. Этой весной Джо наконец поняла, что совершенно не нужна никому, одинокий Рыжик был не нужен парням, я решила уйти. Было больно, мне было очень больно, душа плакала днём и ночью, Берлин был неприветлив.       Судьба повернула колесо фортуны Джорджии по ветру, всё изменил случай в лифте, когда Джорджия искала себе новое жильё...       Хэнк Майер (Hank Meyer)       Что ж, если начинать свою историю, то с самого начала, а именно с детства. Семейство Майеров было не очень богато, поэтому с самых ранних лет мальчика родителям приходилось не сладко. Воспитание ребёнка требовало много сил и затрат, и не только физических, но и материальных. Пока отец работал простым механиком, мать занималась делами по дому, изредка выполняя поручения господ, которым требовалась недорогая рабочая сила. С детства Хэнк почти не видел отца, увлечённого работой, поэтому практически всё время проводил с матерью, помогая ей.       Это продолжалось до тех пор, пока парень не подрос. Чаще стал пропадать на улице, играя с ребятами, практически проживал там же. Казалось, всё шло спокойно, но в определённый момент ситуация вышла из-под контроля. Тяжело заболела мать, вследствие чего часть домашних забот легли на плечи Хэнка. Пришлось забросить друзей и улицу, стараясь хоть немного облегчить её страдания. Пока отец был занят, парень спешил после школы в магазин за продуктами, а после летел домой к матери, боясь оставить её одну надолго. Некоторые посмеивались над Майером, принимая того за девочку из-за чрезмерной заботы, поэтому знатно получали. Эта привычка осталась с детства. Не успев толком во всём разобраться, парень сразу же лез в бой. Характер не позволял молча стоять в стороне и выслушивать про себя гадости. Так что домой возвращался всегда побитый и разобранный, но уверенный, что отстоял свою точку зрения.       Всё изменилось в один холодный ноябрьский день. Из жизни ушла его мать, перестав мучить себя и, как она считала, родных. Самоубийство. Всего каких-то пару минут не хватило Хэнку, чтобы её спасти. Он жалел. Мучился и винил во всём себя. В частности, из-за того, что доверился отцу. Мужчину срочно вызвали на работу, поэтому ему пришлось оставить жену в одиночестве. Парень не понимал, как отец не мог понять, что с матерью что-то не так и она мучается? Да, она всегда улыбалась, даже если было очень больно, но неужели невозможно было разглядеть за этой маской ложь? А ещё эти чёртова подработка! Пару минут, жалкие пару минут, и можно было изменить судьбу. Мужчина мучился не меньше парня, но всячески старался наладить контакт с сыном.       Именно с этого момента Хэнк словно умер и родился заново. Не было больше того улыбчивого парня, готового всем бескорыстно помочь. Появился новый. Чёрствый и грубоватый хам, оградивший себя от всякого общения с внешним миром. Хэнк всё чаще прогуливал уроки, посвящая себя ерунде и своей слабости. Как ни старался, он не мог от неё избавиться. Стихи. Именно они помогали ему жить дальше, когда веры в лучшее не оставалось совсем. Это была некая отдушина, через которую проявлялись такие чувства, как любовь и сострадание. Но никто об этом не знал. Парень просто записывал мысли в большой чёрный кожаный блокнот, который вечно таскал с собой и никогда не выпускал из рук.       С горем пополам парень закончил среднюю школу и решил попробовать жить иначе. С отцом практически не разговаривал, не считая пары обыденных фраз. Мужчина пытался загладить вину перед сыном, но каждая попытка оставалась тщетной. В конечном счёте, он сдался, оставляя всё на волю случая. Хэнк тем временем продумывал свой план побега из дома. Он понимал, что ему нужно жильё и пропитание, так что нельзя действовать спонтанно. Занялся подработкой, ибо на постоянную работу никто не мог принять. Куда он с незаконченным образованием? Взяв волю в кулак, парень устроился грузчиком в порту, превозмогая все трудности такой работы. Единственное, что успокаивало его, было море. Хэнк мог часами наблюдать, как играют волны, разбиваясь о прибрежные скалы.       Через каких-то четыре месяца парень сумел сколотить небольшую сумму. Этого было очень мало, но выбора не оставалось. Прихватив с собой небольшой рюкзак с продовольствием, Хэнк отправился в путь. Ему было плевать, как без него станет отец. С него станется. Заслужил. Возможно, парень не понимал, или не хотел понимать, что отец мучается не меньше него, но верить отказывался. Кто знает, как бы сложилась их судьба дальше. Но решение было принято, поэтому с гордо поднятой головой и не о чём не жалея, парень удалялся прочь от дома.       Уже находясь почти рядом, Хэнк увидел огни ночного города. Это было изумительно. Чувствовалось, что город живёт в своём обычном ритме, не замечая никаких бед. Улицы были украшены разными гирляндами, и со всех углов гремела музыка. Парень смог затеряться в толпе музыкантов, начавших маршировать от главной улицы. У одного из местных жителей он узнал, что сегодня Джаз фестиваль, принять участие в котором мог каждый. Майера отнесло к одной из кафешек города, где ему любезно предложили выпить пинту пива. Кто бы стал отказываться? Так что, где-то через час, парень сидел на барной стойкой довольный и весёлый происходящим. Жизнь в чужом городе началась с праздника, а это не могло не радовать. Это был некий намёк, что всё ещё может наладиться.       Поселившись в недорогой гостинице уже через пару недель парень принялся искать работу. Он был один в незнакомом городе, но ему это только придавало азарта. Никто не мог знать ничего о его прошлом, которого Хэнк, по мере возможности, старался не вспоминать. Это и называется начать жизнь с чистого листа. Парень ни о чём не жалел, забывая прошлое. Удалось ему это или он умело притворялся, нет однозначного ответа. Только он сам мог для себя это решить, а парень старался избегать этого вопроса.       Все начинали свой путь с простых рабочих, пока не добрались до вершины успеха, именно так рассуждал Майер. Отчасти он был прав, но денег едва хватало на жильё и еду. Его заприметил один из значимых людей города, пытаясь наладить отношения. Ему нравились дерзость, хамство и прямота Хэнка. Попытка наладить контакт и быть хотя бы друзьями провалилась с самого начала. Даже в первый день их знакомства всё пошло не так, как хотелось бы. Во-первых, Фридрих с самого начала не понравился Майеру, потому что посчитал его самодовольным богачом, беспорядочно сорящего деньгами. Во-вторых, хватит и во-первых! И вообще, кто он такой, чтобы что-то решать за других? Если у него есть бабло, это не значит, что все должны ему поклоняться и почитать.       Как бы там не было, постепенно, маленькими шажками, Фридрих добивался своей цели. Хэнк не перестал вести себя по-хамски, а только вошёл во вкус, не упуская случая поиздеваться над мужчиной. Просто стал немного доверять. Или потому, что было слишком одиноко осенними вечерами, или потому, что просто хотел увидеть, а порой и позлить. Майер не упускал возможности за кружкой кофе, якобы случайно, не упомянуть одну из своих подружек. Он видел, как мужчина скрипел зубами, как мгновенно менялось его выражение лица с весёлого и беззаботного на грустное, как сжимались кулаки от злости. Хэнку доставляло удовольствие наблюдать именно за такой реакцией. В то же время Фридрих ничего не мог ему противопоставить, выслушивая очередную байку о его любовных похождениях. Парню было плевать, ведь он насмехался над чужими чувствами. Главное, сам он был свободен и не связан никакими обязательствами. Фридрих что-то чувствует ко мне, так это его проблемы.       Всё изменилось, когда мужчине не хватило сил терпеть к себе такое скотское отношение. В очередной раз, когда в меру выпивший парень притащился к нему в гости, Фрид просто-напросто не пустил его. Захлопнул дверь прямо перед носом, чем очень удивил Майера. Парень не собирался уходить, сел под дверью с бутылкой виски и стал ждать. Сложно было понять, что творилось в тот момент в его голове, но Хэнк внезапно осознал, что привык к Фриду. Пусть постоянно издевается, пусть рассказывает о своих ночных гуляниях, пусть портит каждый его день, но может так он выражает свою любовь? Да и вообще странное это чувство… Максимум влюблённость, но точно не любовь. Однако терять Фридриха почему-то не хотелось. Пересилив себя, Хэнку пришлось признать своё дурацкое поведение, надеясь на милость со стороны Фрида.       Решив дать парню последний шанс, Фридрих простил его и предложил переехать к себе окончательно. Немного посопротивлявшись, Хэнк всё же принял предложение, скрывая за недовольным лицом внутреннюю радость. Вот так они и стали жить вместе.       Никто ничего не говорил, продолжая делать вид, что всё нормально. Просто двое мужчин, (Майеру на тот момент было чуть больше двадцати) постоянно находились вместе и вели себя как два лучших друга. Фридрих не хотел принуждать парня к чему либо, а просто был счастлив из-за того, что этот идиот рядом и иногда улыбается. Хэнка давно ничего особо не радовало, поэтому сложно было уловить на лице какое-то позитивное настроение. Точнее это была натянутая и фальшивая улыбка, а Фрид хотел увидеть настоящую. Улыбку души.       Со временем парень позволял себе минутные слабости, такие как, крепко обнять своего соседа по квартире, а потом смахнуть всё на дружеский порыв. Майер стал осознавать, что Фридрих стал ему нравиться. Нет, это была не любовь. Просто тепло и уютно, можно было поделиться мыслями по любому поводу, стать чуточку открытым. Хэнк даже сам позволял ему делать то, чего запрещал другим.       Случайно застав парня за каким-то делом с чёрным блокнотом в руках, Фрид выпытал всё до единой детали. Мало того, Майер сам дал ему прочесть свои стихи. Для него это было самое сокровенное, о чём мог знать только он, ибо никому нельзя было верить. Кто бы знал, что мужчина так воодушевился этой мыслью, что заставил, нет, даже принудил Хэнка отдать их в печать и обещал всё устроить лично. Не прошло и месяца, как слава о новом молодом поэте разнеслась по всему городу. Парень не знал, как реагировать, потому что внезапно появившаяся слава вскружила голову. Он был безмерно благодарен мужчине, но не знал, как выразить это. Не найдя ничего лучше, решил, что самое меньшее, что он может сделать, это подарить поцелуй. Если бы он только знал, что именно с него начнётся новый этап жизни.       Через пару недель, после нашумевшего ажиотажа, сам того не замечая, Хэнк и Фридрих начали официально встречаться. Это был очень неожиданный шаг со стороны Майера. Нет, это было не по обязательству, Майер не смог бы так поступить, просто сам понял, что нужно это сделать. Не было никаких признаний в любви, да они и не были важны. Парень всего лишь признал, что очень нуждается в мужчине и никуда не отпустит одного. Разве это не признание? Всего лишь другими словами. Мужчины вели себя вполне нормально, ничем не выдавая себя на публике, дома другое дело, но ничего не бывает слишком гладко. Были ссоры, ругань, разбитых тарелок не было, они же не разбушевавшиеся истерички, но были жаркие поцелуи примирения, после которых забывалось всё на свете.       Кто-то однажды сказал, что за всё нужно платить. Чем дольше ты был счастлив, тем ужаснее испытаешь боль. Как жизнь может внезапно перевернуться, когда ты этого совсем не ожидаешь. Находишься рядом с человеком почти каждую минуту, а что-то ускользает из виду. Майер заподозрил неладное, когда мужчина стал забывать какие-то нелепые моменты из жизни. В душе зарождалось предчувствие чего-то нехорошего, но парень старательно выбивал эти мысли. Состояние Фридриха постепенно стало ухудшаться из-за внезапно начавшихся головных болей. Он не хотел лечь в больницу на осмотр и списывал всё на усталость и тому подобное. Если бы парень был настойчивей, то ещё в самом начале можно было что-то изменить. Слова, сказанные врачом больницы звучали как приговор. Рак головного мозга. Была уже практически последняя стадия, так что ничего не оставалось делать, как попытаться немного продлить жизнь пациенту.       Фридрих практически потерял способность нормально мыслить, разговаривать, делать какие-либо движения… жить. Хэнк сутками проводил время в его палате, практически себя убивая. Он пытался смириться с предстоящей потерей и всеми силами хотел сохранить больше воспоминаний о времени проведённом вдвоём. Если на ранней стадии, когда только обо всём узнали, Фридрих пытался избавиться от парня, дабы не мучить того, то теперь не узнавал вовсе. Майер приходил каждый день в палату и рассказывал об их жизни, читал ему свои стихи, пытаясь как-то отвлечь от боли, пронизывающей насквозь. Мужчина изредка улыбался, но каждый раз забывал всё, что говорил паренёк. Если сначала воспоминаний хватало на пару дней, то теперь оно ограничивалось часами, с каждым разом ускоряя ход. При всей своей беспомощности и потери разума Хэнк боялся, что возлюбленный закончит свои дни, как его мать. Ещё одной смерти по его вине, парень бы не выдержал, поэтому оберегал мужчину как мог.       Когда из жизни ушёл ещё один дорогой человек, Хэнк стал задумываться, а зачем вообще к кому-то привязываться и любить? Какой толк, если судьба опять заберёт родную душу? А вообще, какой смысл жизни? Раньше парень жил ради их светлого будущего с Фридрихом, но теперь мечты разбились о скалы реальности. Что дальше? Куда идти? Где найти ответы на все вопросы? Парень просто устал бороться, решив покончить с этим раз и навсегда. Мост. Вечер. Туман, скрывающий за своей пеленой лица людей. Идеальное место, чтобы распрощаться с жизнью. Либо это судьба решила помучить парня, дав последний шанс, либо чистая случайность, происходящая раз на миллион, но по дороге к месту гибели парень нашёл свой чёрный кожаный блокнот, который выкинул со злости пару месяцев назад на одной из улиц города. Его прибило прямо к берегу, поэтому Хэнк сразу его заметил. Это был некий знак, что ещё рано заканчивать жизнь и у Майера есть какая-то миссия, не совершив которой он не будет спокоен.       С тех пор прошло пару лет. Мужчина изменился до неузнаваемости. Выражаясь его словами, он просто отключил чувства, отдаваясь во власть страсти, ничего от этого не получая. Любовники в постели сменялись чуть ли не каждую ночь без каких-то предпочтений. Для Майера не было различий: парень перед ним или хрупкая девушка, просто это нужно и всё. Парень не хотел испытывать какие-то эмоции, потому что вбил в голову идею, что это всего лишь пустая трата времени. Да, люди смертны, причём внезапно, но в этом и есть их уникальность, сказал один из писателей. Всё хорошее когда-то заканчивается, но это не повод оградить себя от мира и страдать в одиночестве. Нужно всего лишь найти родную душу, с которой будет уютно, и разделить все печали и радости. Будет сложно, захочется сдаться, опуская руки, но это и будет означать, что человек почти достиг своей поставленной цели!       Хэнк же этого не понимал, отстранившись от внешнего мира. Холодными вечерами он оставался один в этом огромном доме, садился за стойку, наливая в стакан бурбон, оставаясь наедине со своими мыслями, которые душили его каждый день. Иногда он всё же брал в руки блокнот, записывал пару умных мыслей, а потом вырывал лист и сжигал в камине. Это было своего рода обезболивающее, позволяющее продолжать существование. Майер перестал верить, что найдётся человек, умеющий понять его грубую, истерзанную и больную душу.

Енс Херман (Jens Hermann)

Меня зовут Енс, мне шестнадцать с половиной лет, учусь в 11 классе гимназии. Отличник по всем предметам, предпочитаю европейскую кухню и классическую музыку(нет, в балете не танцую, в кордебалете тоже), родился в полной семье, живу в этой самой семье и мы счастливы. Если бы я был на уроке, где попросили бы рассказать о себе, на этом пожалуй я бы закончил свой рассказ, судорожно молясь про себя, чтоб мне не задавали наводящих вопросов, по типу "а расскажи-ка нам подробнее" и всякой чуши, где только инстинкт самосохранения оберегает тебя от сиюминутного позора. Не дай Бог в порыве честности выдать как на духу все, что чувствуешь и думаешь, это же равно билету в один конец на Аляску, но думаю и там будут доноситься злорадные шепотки. Пусть уж восхищенно думают обо мне как о ледяном принце или с презрением как о застенчивом фрике, все лучше правды! Не виноват, что сильно отличаюсь от своих сверстников. Самый яркий пример: я уже точно знаю, кем хочу быть когда выросту, странновато звучит, я бы предпочел перефразировать эту фразу: в когда я достигну возраста позволяющего занять облюбованную мной должность после получения энного количества дипломов, сертификатов и прочей ерунды, в основном призванной подтвердить, что прыщи и юношеская дурь остались в прошлом, я буду самым крутым пресс-секретарем какой-нибудь супер-пупер крутой компании, которая является производителем эксклюзивных автомобилей спортивного и бизнес-класса! И ничего я не раскатывал! Семья вроде тема безобидная и проблем у нас дома нет, дом приличный с шестью спальнями и пятью с половиной ванными, денег хватает, родители даже порой слишком прилипчивы со своей гиперопекой. Загвоздка в том, что нас у родителей пятеро (никого не усыновляли, всё своими силами нажили). Я - старший, названный в честь деда, через восемь лет после меня Гертруда (бедная, думаю к тому времени, когда Гертруде можно будет самостоятельно сменить имя, бабуля умрет и Герде не придется объяснять почему она не хочет быть обладательницей столь прекрасного имени). Еще через два года - Анна (привет мамина мама), и ну, чтоб второго дедушку не обижать, через полтора года - Марисабель (мама любит сериалы). Через три года после рождения мелкой родителям было по прежнему стыдно, что в честь дедушки Альберта они не назвали ребенка, поэтому у нас появилась Мерседес (мама не только сериалы любит, но еще и читать!). Родители так умилительно обжимаются на кухне по утрам, что для самоуспокоения пробираюсь каждое утро в их ванную и пересчитываю мамины противозачаточные, пусть простит меня дедушка Альберт!       Честно, с радостью переполовинил бы нашу семью! Папу, маму естественно оставил бы, начал бы с Герды! Ой, нет ее оставлю, она дольше с нами живет, привык я к ней и еще помню то сладостное чувство ожидания и гордости, когда еще чуть-чуть и я буду старшим братом! Анна, чудовище, искромсавшее все мои детские фото, и уничтожившая все мои детские игрушки (а они не только памятью были, я еще с ними играл на тот момент редко и тайно, но все же). Хотя как она лихо выбила себе передний зуб коленом на уроке бальных танцев, а через пару недель снесла еще и передний зуб пареньку во время рыцарского поединка на палках, во время дневной прогулки. Выгонять зубную фею?! Неа, пусть живет, может потом пригодится, ну или в старости протез мне подкинет из трофеев детства... Марисабель, ее точно оставлю! Она первая додумалась уничтожить папину коллекцию музыки середины 90-х, я ей по гроб жизни обязан! Мерседес так уматово танцует под Big Time Rush (угу, я знаю кто это и даже по именам), и такая красотка вся в маму блондиночка, что и рука не поднимется выставить ее за дверь. Вот и приходится терпеть весь этот балаган, я уже начинаю, как это, шагать по дому не наступая на детские игрушки и садиться на диван, предварительно его не ощупав. Понимаю, что иногда веду себя как свинья, но мне надоело не слушать музыку потому, что если я ее буду слушать громко малые не уснут, а если в наушниках - не услышу маму, если она позовет для того, чтоб ей помочь, она почти сама нас воспитывает, папа на работе целыми днями, чтоб мы жили в достатке, а приходящим няням мама не доверяет. У нас дома есть четкий свод правил, который мы обязаны соблюдать. Первое и самое противное - крепко не выражаться, за нарушение получаю подзатыльники. Папа же с мамой, чтоб быть достойным примером (им же подзатыльники давать некому) используют слова заменители, типа : петуний, шляпы и прочей ерунды, иногда такая дрянь и из меня вырывается. Второе: в школу и со школы нас отвозит мама. Позор! Третье: быть дома не позже десяти, телефон не выключать и предоставить минимум два экстренных номера телефона того места, где я буду находиться, и полный список с кем, иногда просит прислать фото места, где нахожусь. Блин, мне же почти семнадцать! Короче, устал я. Возможно, если бы у меня было что-то кроме семейных вылазок и школы я к этим трудностям относился иначе, но не хочу нервировать маму, понимаю, она переживает, когда меня нет дома. Да и внешность у меня довольно специфическая, дает всяким повод для знакомства: волосы длинные, ну я уже говорил, мама любит сериалы... Вот лет пять назад ей приглянулся красавчик из бразильского мыла, патлатый такой, и говорит мне, давай тебе шевелюру отпустим как у него, а я и согласился, чувак был крут: кулаки пудовые, мышцы литые. Я прикинул: пока такие волосы отрастут, как раз и мышцы как у этого чувака будут. Красиво в общем. Мышцы к сожалению не выросли, только в рост пошел, волосы обрезать не могу, хоть и хочу, но мама расстроится. Она считает мне очень идет. Одеваюсь странно, у меня в шкафу больше женских вещей чем мужских. Это уже не мамина заслуга, а моя, проблем с гендером у меня нет, осознаю какого я пола, и первые женские джинсы появились даже можно сказать случайно, на совместном шопинге решил пошутить: напялил женские джинсы, но видимо в тот день что-то пошло не так с воплем мамы "Нравится? Идем на кассу. Бель испачкала "памперс" я стал обладателем такой вещицы. Потом закрутилось, завертелось, одноклассники уже начали сбривать первые пушки на лице и потихоньку матереть, а я так и остался...обидно было, делал вид, что мне все равно, а сам дома каждый день брился, в надежде, что от частого бритья и у меня волосы расти начнут. К тому времени некоторые одноклассники пытались усы отращивать. На комментарии девчонок "сбрей усики" ржали и кричали в ответ: "Это не усики, а пропуск в трусики", я чуть слезами не умывался, так мне хотелось возмужать. Друзья постепенно отдалились, моя депрессия наверно их распугала, тогда думал: конечно они из-за моей внешности от меня стараются держаться подальше. Замкнулся совсем в себе, я и так не шибко коммуникабельный был, а тут еще и такое, да и не знаю о чем за пределами семьи общаться, у меня совсем нет навыков общения с ровесниками... В какой то момент забил на свои потуги стать брутальным меном, напялил завалявшиеся дамские штаны(у меня в них такая попа, ммм), волосы распустил и вперед. Что если субтильный отличник, так все - батан. Хрен вам! Новый образ оценили, правда не все положительно. От Гельмута пришлось по школе с год улепетывать, он так и норовил мне высказать, что думает обо мне, и в оскорблении чести приличных геев пару раз даже фонарей наставил и оба раза перед приездом школьного фотографа. Гадко так хихикал, приговаривая "На память". Дома отряд воинственных валькирий всерьез собирался его линчевать, мама над моими синяками охала, папа хвалил, от этих похвал мерзко на душе становилось "типа - молодец, надо уметь за себя постоять", я же знаю, если бы Гель меня всерьез отмутузить захотел, туго мне пришлось бы, да и отбивался я так... не умеючи... руку в кровь ему прокусил, щеку поцарапал... на обзывательства тоже не скупился. Родители видя такие резкие перемены во мне решили помочь по-своему, прописав в виде антидепрессанта - котика. Решили, что от заботы о другом существе добрее стану и т.д и т.п.. Да у меня полон дом этих в заботе нуждающихся! Кот оказался тем еще говнюком и жизнь мне попортил знатно, сколько вещей пометил, но все же хорошее в нем было - имя, назвал его Гель и наслаждался каждый раз, тыкая мордой в продукты его жизнедеятельности. С котом нам общий язык так найти и не удалось, чашу моего терпения он расхуярил в дребезги, когда перегрыз провода от компа. За что был осужден по всем законам Евросоюза и нашего дома в присутствии свидетелей и присяжных, правда вид голожопого адвоката подсудимого как бы подчеркнул всю абсурдность мероприятия. Но приговор обжалованию не подлежит. Было постановлено, подсудимому отправиться в пожизненную ссылку. Короче, решил я его Гельмуту подарить, у него так вовремя день рождения наметился, я в фейсбуке посмотрел. Уже утром, когда мялся на пороге школы с переноской, проснулась совесть, и прежде чем все же одарить (читать как свершить акт мести одним махом над всеми своими врагами) уточнил у Гельмута не живодер ли он, а он только глазами неверяще хлопал и башкой матылял, уже протягивая руки к котенку, уточняя в свою очередь не болен ли тот сибирской язвой. С тех пор у нас и завязались а-ля дружеские отношения. Меня сейчас печалит лишь одно: Гел в меня влюблен...