Сукочка

Воздух в лесу гудел медным привкусом со звоном налетевшего роя мух и гнуса. Худощавый брюнет усталым движением воткнул забрызганный кровью топор в пол грубо сколоченного крыльца заброшенного лесником дома, и покосился на останки. Расчленённые конечности того, кто ещё недавно являлся живым человеком, были свалены в кучу. Отрубленная голова с закатившимися глазами на багрово-синем лице, валялась у подножия, скатившись с верхушки мясной пирамиды. Одежда, разрубленного на куски мертвеца, валялась поодаль, сочно пропитавшись кровью, быстро густевшей на жаре. Брюнет осмотрел примятую побуревшую траву, усеянную мелкими осколками костей, окровавленными ошмётками, и две широкие доски послужившие для разделки плоти. Присмотревшись внимательнее, сузив светлые с фисташковым отливом глаза, он заметил какой-то предмет, нахождение которого отобразилось на холодной красоте лица молодого человека ноткой брезгливой досады. Подойдя ближе, брюнет немного наклонился вперёд. Поддев острым носком ботинка кусочек фаланги с вырванным ногтем, он подбросил обрубок к куче остальных частей тела, поспешно вытерев носок о траву.  Сняв с рассохшихся перил серебристого цвета плащ, молодой человек не спеша оделся. Поправил на голове шляпу, сдвинув её ближе на лоб. Намотал на шею атласно-сангиновый длинный шарф. Проверив, нет ли какой грязи под аккуратно подпиленными ногтями длинных аристократических пальцев, достал из кармана и натянул на руки отливавшие синевой чёрные перчатки из мягкой кожи.  Брюнет ещё раз осмотрелся. Нервный тонкий рот дёрнулся; губы слегка приоткрылись. Отполированный мундштук элегантно скользнул в рот. Раскурив сигарету, безжалостный убийца бросил зажигалку в предварительно облитую бензином кучу останков. Пламя вспыхнуло с небольшим хлопком, быстро изучая оранжевым языком: чем ему сегодня придётся лакомиться? Со свистом и шипением повалил дым, влажный треск оповестил, что подношение пришлось огню по вкусу. Деловито потрескивая, он спалил на голове волосы и бороду, скользнул в оскаленый предсмертным смехом чёрный рот. Изящно наклонив голову чуть вбок, убийца отсалютовал занявшемуся костерку двумя пальцами, повернулся, и зашагал по тропинке проложенной между большими старыми елями.     *** Жаркий, будто разогретая для пирога духовка в доме трудолюбивой хозяюшки, воздух. Он пах сухой хвоей и смертью уходящего лета. Ночь была замешана в густое липкое тесто темноты и наполнена дикими звуками леса. За стенами сруба находились лишь хищная живность, да равнодушные деревья. Изредка летучие мыши скребли мерзкими когтями по карнизу.  Тор посмотрел мутным взглядом на Локи. Задержал взгляд на тонких жилистых руках забрызганных по локоть его кровью, - и его вырвало желчью.  — Веришь ли ты в судьбу, Тор? - после долгого молчания внезапно спросил его Локи, выкладывая на расшатанный стол новые затейливые инструменты для извлечения боли. Орудия для пыток были приготовлены специально для него, некоторые из них Тор уже оценил.  Первый надрез на его тело Локи нанёс, как дрожащий от возбуждения художник, пробующий кистью новый холст, делая нерешительный мазок. Локи отошёл любоваться проделанной работой. Тор привыкал к боли, костеря брата на разные лады.  Второй разрез на груди был проделан аккуратно и горизонтально. Сквозь боль Тор уцепился за взгляд брата: в нём переливались удовольствие и удовлетворение. — Убей меня, псих поганый! - крикнул Тор.   Резкая смена настроения, грубое движение по уже созданной линии разреза, проступившие новые краски, от алого до более тёмного. Локи хрустнул пальцами и завороженно следил, как капает из раны кровь. Стоны и проклятия брата не мешали наслаждаться безумцу местью.  *** У Локи в крови давно бушевал гнев. Если быть честным, то ему всегда с детства чего-то не хватало, ему было мало того, чем он обладал. Сказывалось его истинное происхождение. Порождение войны, принесшее мир благодаря стратегическому замыслу, осуществлённому одним хитроумным мафиозным доном. Во главе каждого мафиозного клана стоял дон, одним из таких руководил дон Один. Он прославился своими непримиримыми принципами. В криминальном мире дон был весьма уважаем. Клан именовали не иначе как семьёй. Репутация и дела семьи всегда были у него на первом месте. Дон Один занимался заказными убийствами, политическими скандалами и экономическими преступлениями. За верность он платил верностью, за предательство - смертью. Такой жестокий способ ведения дел был весьма эффективным. Дону Одину противостоял другой, ещё более беспощадный в ведении криминальных дел клан дона Лафетти. Оба соперника мечтали уничтожить друг друга.  Возникновение войн между кланами может быть вызвано множеством разных причин, в данном случае произошло столкновение молодого поколения с более старшим. Дон Лафетти был молод и горяч. Но опытный и более хладнокровный Один, понимая, что молодого выскочку не остановить призывом соблюдать законы мафии, впервые преступил через свои принципы. Ночью на особняк Лафетти напали неизвестные, хорошо вооружённые люди. Перебили охрану и всех, кто там находился. Нанеся подлый удар в спину, Один забрал к себе единственного уцелевшего члена семьи Лафетти. Новорожденного младенца пощадили, скорее всего это и было хитроумным замыслом Одина - сохранить жизнь маленькому наследнику Лафетти для гарантии собственной безопасности.    Он унёс мальчика из разграбленного дома. Поклявшись перед советом старейшин воспитать мальчика как своего собственного сына, и принеся щедрую мзду, дон Один стал владеть захваченными территориями Лафетти. Это событие надолго приостановило войну между враждующими сторонами. Хотя многие догадывались, кто стоит за резнёй, прямых улик против дона не имелось. Локи рос и воспитывался в семье; безропотный мальчик, которого силой лишили отчего дома. Он был художник, мучающий свой мозг абсентом, способный облечь во всех красках свои мысли в прекрасные картины. Миру между кланами долго ничего не угрожало, пока единственный родной сын дона Одина Тор, всегда ненавидевший приёмыша, не совершил грехопадение, завлечённый искушением.  Тор с лёгкостью взял своего сводного брата. Изнасиловав Локи, он валялся пьяный от алкоголя и пролившейся крови, насытившийся сексом и не способный соображать. Локи же всё обдумал и решил молчать. И дело было не только в братовой силе, превосходившей его; не в забитости характера жертвы, а совершенно в ином. Скандал разрушил бы клан изнутри. За совершённое злодеяние Тора ждало бы возмездие, но и на этом всё не закончилось бы. Все узнали бы, что сын уважаемого дона - педераст. Последовал бы заговор, и старого, одряхлевшего к тому времени старика не пощадили бы. Положение Локи не было прочным, ведь он всю жизнь был заложником; гарантией мира. Он бы не смог выстоять в войне, начнись новая резня за передел власти. От него бы избавились, как от ненужного свидетеля. Локи предпочёл всё скрыть. Его месть осталась окровавленной и неискуплённой.  С того момента, ощутивший свою полную безнаказанность, Тор старался досадить Локи каждый день, не прекращая насиловать его.  "Ты всегда будешь сукочкой, братишка! Просто сукочкой, подставляющейся под каждого кобеля, способного навтыкать в твой ненасытный зад!" - бросил в него оскорблением как-то Тор.  За эти слова Тор поплатился ушибами и швами на щеке - понимая, что кулаками он Тора не достанет, взбесившийся Локи вгрызся ему зубами в лицо, и отцепить его от себя Тор смог лишь вырубив ударом в висок.  "Сукочка." Не жалкая сука, не блядь и не подстилка, а сукочка. Смертельное пренебрежение Тор шептал брату на ухо, обжигая со спины дыханием, взбрызгивал в него своё презрение со спермой, больно и глубоко вонзал в задницу при каждом удобном случае.  Сукочка терпел. Пока безумие, порождённое терпением не показало свой оскал. Гнев придал сил для мести. Локи понимал, что может рассчитывать только на себя, он не мог положиться на посредников и никому не доверял.  Подумав, он пришёл к выводу, что никакой хитрости не потребуется. Зверь слишком нагл и глуп, он придёт в ловушку сам, и выглядеть это будет естественнее. Локи сам назначил встречу в лесном угодье, где члены клана охотились осенью. Сейчас был ещё не сезон, домик лесника пустовал.  Тор приехал вечером. Ему пришлось оставить машину у обочины и идти пешком. Он спешил и срывался с шага на бег - так не терпелось позабавиться со своей игрушкой, - ожидая вечер наслаждений.  Локи готовился весь день и тоже ждал Тора с нетерпением. Едва Тор зашёл в дверь, на голову ему обрушился мощный удар. Локи пришлось повозиться, чтобы дотащить здоровенного сводного брата до приколоченного к полу стула, усадить и крепко привязать.  *** Тор очнулся от зуда. Запёкшаяся на лице кровь стянула кожу. Боль колола висок. Тор попробовал пошевелиться и не смог. Он посмотрел на стоявшего напротив него Локи.  — Что происходит? - начал Тор, и внезапно взбесившись, заорал: — Сука поганая!  Локи указал рукой на стол у окна. Тор посмотрел в том направлении. Сначала непроизвольно поджались пальцы, потом неприятно потянуло холодком внизу живота и отдалось в пах, когда до Тора дошло назначение выложенных в ряд на столе блестевших инструментов затейливой формы. Орудия пыток и Локи - это не укладывалось в голове. Тор выглядел ошарашенным.  — Всё это породил ты, - объяснил Локи с мягкой, торжественной улыбкой. — Каждый инструмент я вытачивал в заброшенной мастерской, принадлежавшей твоему отцу. Ты ведь даже не интересовался, что он за человек. У него было много интересных увлечений. Так вот... Каждый раз, после твоего насилия, я шёл в мастерскую расположенную в глухом закутке сада - между розарием, где твоя мать выращивала редкие розы, а я ей помогал до самой её кончины, и между крепким молодым ясенем, посаженным Одином в тот день, когда ты родился.  Я вытачивал нож, крюк, щипцы, стилет - их форму подсказывало моё воображение, а их назначение - это твоя заслуга.   — Сука! Маленькая тварь! Отец сдерёт с тебя живьём шкуру! Локи отрицательно помотал головой. Взял первый инструмент, сжал в кулаке. Спокойно подошёл к Тору.  — Нет, Тор. Но ты узнаешь каково это.  *** Измученный, истерзанный Тор что-то ещё бормотал себе под нос, раз за разом всё тише, несвязаннее. А потом, взглянув в светлеющее оконце, он запрокинув голову и засмеялся. Тор смеялся бешено и громко, отчаянно, признавая своё поражение, задирая бородатый в корках крови подбородок, что стало видно как даже его кадык трясётся от хохота. В ноздрях лопнули надувшиеся сопливо-кровавые пузыри.  — С у к о ч к а... - успел на последнем выдохе унизить своего вечного врага и брата Тор.  Топор раскроил ему лоб, обрывая вдох.  ***    Старик лежал не шевелясь. Узнав о жуткой смерти своего сына его подкосил удар. Уставившись в потолок одним серым глазом - второй был перекошен приступом и не открывался, - Один готовился к вечному сну.  Его руки кто-то деликатно коснулся. Локи почтительно припал к ней с поцелуем, встав на колени перед умирающим.  — Я найду того, кто это сделал, - произнёс он. — Клянусь Вам, отец. Во имя справедливости и законов нашей семьи.  Один через силу шевельнул в ответ губами.  — Прими...  Кольцо с печатью клана осталось в ладонях Локи.   Лицо старика разгладилось. В комнате стало тихо и душно.  Низко склоняя голову в знак печали, Локи закрыл неподвижный серый глаз и с облегчением вздохнул. Укрыв старика с головой одеялом, он направился к стоявшему в углу комнаты трюмо. Прежде, чем завесить его, он посмотрелся в своё отражение.  Зеленоглазый брюнет внутри амальгамы задрал бледное остренькое лицо, ехидно ему улыбаясь.  — Сукочка! - с оттягом плюнул тот в мгновенно растрескавшееся стекло...