what's a soulmate?

— Тренер, у нас тут один футон лишний! — крикнул Цукишима. Укай зашёл в спальную комнату ребят и осмотрел её, пересчитывая футоны. — Нет, Цукишима, всё верно, двенадцать футонов, — заверил тренер. — Вы что, забыли, что Кагеяме и Хинате нужен только один? — искренне удивлённо спросил он. Команда рассмеялась, на что Кагеяма цокнул языком. Необоснованные подколы Цукишимы начинали доставать. Когда всё началось? Кажется, ещё с самого первого дня встречи с Цукишимой и Ямагучи. Хината и Кагеяма всего лишь тренировались, чтобы улучшить съём их потенциального блокирующего, а Кей распустил слухи о том, что они не могут расстаться ни на секунду. Возможно, дело в том, что соулмейты всегда были горячей темой для обсуждения. А возможно, Цукишима просто ублюдок, который пристрастился к издевательствам над Тобио ещё с их первой встречи. — Цукишима, заканчивай, — крикнул кто-то из команды, но звучало это недостаточно грозно, чтобы как-то волновать Кея. В любом случае, даже в Карасуно подколы и расспросы на тему соулмейтов не прекращались практически никогда, хоть Сугавара и пытался убедить некоторых-особых-энтузиастов, что лезть в чужую личную жизнь — невежливо. В принципе, в обществе было нормально не говорить о своём соулмейте и многие, даже если и упоминали имя, предпочитали заклеивать его пластырем, чтобы не обременять других этим знанием. Было нормально игнорировать свою метку, встречаясь с тем, с кем по мнению судьбы тебе не суждено было быть. Никто не говорил, что это были здоровые и счастливые отношения, но далеко не все стремились к ним, считая концепт соулмейтов бессмысленным и излишне отягощающим. — Нет, ну вы посмотрите, Кагеяма просто так мило покраснел, я думаю, я угадал с его соулмейтом! — не унимался Цукишима. — Мой день рождения в декабре, с чего бы тебе уже угадать? — огрызнулся связующий. Все, правда, знали, что день рождения Хинаты был ещё в июне. Но несмотря на это, никому так и не удалось выведать, кем был его соулмейт. Метки на запястье видно не было, а подглядывать за сокомандниками во время переодевания на тренировку немного выходило за рамки допустимого. Да и в конце концов, как бы все ни любили эту тему, в Карасуно большинство старались уважать право на личную жизнь. Ну, все, кроме Цукишимы, естественно. Хотя, тут скорее дело было в его неприязни к Кагеяме. — Так что, ребята, может, кто-нибудь хочет сходить со мной и вынести лишний футон? — издевательски спросил Кей, на что почти все отреагировали смехом. Раздражало то, что они с Хинатой даже не сделали ничего такого, что заставило бы остальных думать, что они — соулмейты. Да, они ладили заметно лучше по сравнению с их первой встречей в средней школе, но подобные мысли казались Кагеяме абсурдными. Всю свою жизнь он посвятил волейболу и попыткам хотя бы в какую-то социализацию (что тут говорить о романтических отношениях), и если в первом он преуспевал, то второе закончилось тем, что все сокомандники средней школы отвернулись от него, окрестив величественным, но в то же время оскорбительным и бездушным словом «король». Величественным, потому что это значило, что он лучший на площадке. Бездушным, потому что это значило, что он на ней один. Так или иначе, Кагеяма всегда был больше занят мыслями об игре, стратегии и своей позиции в ней, чем соулмейтами и судьбой. Он покорно ждал своего дня рождения, до которого оставалось чуть больше месяца, чтобы смириться с этой мыслью и двигаться дальше. Многие из его окружения, в том числе и члены команды, уже получили свои метки. Кто-то с радостью делился этим и мог говорить о соулмейте часами, кто-то не говорил ничего, замыкался в себе и старался скрыть метку всеми известными способами. Кто-то и вовсе ещё не был знаком со своим соулмейтом и время от времени поглядывал на имя загадочного незнакомца. «Вот ведь не повезёт кому-то, да?» «Скажи! Кагеяма ужасен». «Тц. Без разницы», — Кагеяма пытался прогнать надоедливые голоса из головы, но из года в год они напоминали о себе в самые неприятные моменты. «Да я бы лучше навсегда остался один!» «Я тоже!» — Кстати, а где Хината? — продолжал Цукишима. — Я всегда думал, что где один, там и второй. Не то чтобы он был не прав, но последние пару дней между Кагеямой и Хинатой было напряжение, которое передавалось любому, стоящему рядом с ними. Пару дней назад они поспорили насчёт быстрой атаки, которую Хината хотел проводить сам, и в этот раз они умудрились довести всё до драки. С того момента их видели вместе всё реже. Кагеяма, сидевший на полу, сжал свой футон с нереальной силой, еле сдерживаясь, чтобы не врезать очкастому. Остальных же их конфликт больше забавлял, чем напрягал, поэтому они предпочитали ничего не делать. Они привыкли к скверному характеру Цукишимы, и, надо было признать, никто не мог выгнать игрока с таким ростом просто из-за подколов сокомандника. Кагеяме это казалось несправедливым, учитывая то, как они с Хинатой получили от Дайчи в первый день в Карасуно. — Да что тебе неймётся?! — взбесился он. — Хината, Хината, его день рождения был ещё в июне! Он ничего мне не говорил, так что, если ты настолько одержим им, можешь попытать своё счастье! Цукишима молча смотрел на него сверху. А тем временем Нишиноя и Танака, больше всего увлечённые распутыванием любовных клубков в команде, особенно среди первогодок, не смогли удержаться от справедливого замечания: — Так-то да, Хината ничего не говорил, — заметил Нишиноя. — Это может быть кто угодно, даже ты, Цукишима. — Вообще-то, Ваше Величество, — обратился Кей не к семпаям, а к Тобио, ведь он не смог бы позволить такой тон и такие слова по отношению к старшим. — Я получил свою метку в сентябре, и коротышка — не мой соулмейт, — с ухмылкой сказал Цукишима, направляясь к выходу. — А то, что Хината тебе ничего не сказал, ещё ничего не значит. Кагеяма не нашёлся, что сказать, и лишь закатил глаза, а Цукишима, очевидно довольный собой, вышел из комнаты. — И в самом деле, а где Хината? Кагеяма, ты его не видел? — спросил Нишиноя, не имея под этим в виду ничего особенного. Но Кагеяма не выдержал. — Откуда мне знать?! Танака, заметив, что их связующий начинает всерьёз злиться, попытался сгладить углы: — Да ладно тебе, не кипятись так. Просто вы, первогодки, такие скрытные, что нам приходится делать всё самим и разгадывать ваших соулмейтов. — Да, Кагеяма, не относись к этому так серьёзно, — поддержал Нишиноя. Честно, Тобио не очень понимал, как можно не относиться к этому серьёзно. Он был катастрофой в обычных дружеских отношениях, а словосочетание «романтические отношения» он предпочёл бы выжечь из своего сознания и словарного запаса. — Я пойду в зал, — пробормотал он. Нишиноя, видимо, представив физическую нагрузку и устав лишь от мысли о ней, растянулся на футоне и обхватил подушку. — Отдохни ты, до тренировки ещё час. Но Кагеяма молча ушёл.

***

— Сугавара-сан, а что ты думаешь по этому поводу? Кто главный в атаке? — спросил Хината, направляя мяч обратно их второму связующему. — Сложно сказать, всё-таки я не такой гениальный связующий, как Кагеяма. Его пасы очень точные, и тебе легко их пробивать, так? — Да, но… — Тогда, возможно, он прав, и вам стоит поработать над другими атаками. Скоро ведь отборочные, верно? Сугавара как мог пытался подбодрить блокирующего, но видел, что пока в этом не преуспевает. Видимо, для него было очень важно — научиться самому контролировать их быструю атаку. В зал вошёл Кагеяма и, увидев Хинату, весь напрягся — отвёл взгляд и сильно нахмурился. — Можно потренироваться на второй половине площадки? — обратился он больше к Сугаваре, нежели к ним обоим. — Да, конечно, Кагеяма. Он принялся расставлять бутылки с водой. Научиться останавливающему броску было его целью на время тренировочного лагеря. Кончиками пальцев придать мячу вращение и нужную траекторию и остановить его в точке удара… Высоко. Не долетел. Не получается. — Давай попробуем? Хината перелез под сеткой на другую сторону площадки и подошёл к Кагеяме. — Я ещё не научился. Но по Хинате он видел: ему не терпелось снова испытать то ощущение, когда рука ударяет по мячу, и тот оказывается на вражеской стороне, касаясь пола. Снова испытать то удовольствие от их идеальной быстрой атаки. От самого сильного оружия Карасуно. Мяч поднялся в воздух. Кагеяма обернулся, чтобы проследить его траекторию, но ещё до того, как увидел его, раздался звук удара мяча об пол. — Чёрт. Он вытер пот со лба. Так стыдно: «гениальный связующий», который не может освоить новый пас. — Эй, Кагеяма, расслабься. Попробуем ещё раз! — Мг. Шоё выглядел и говорил так, словно между ними ничего не произошло и словно той драки пару дней назад не было. Он выглядел обычно — беззаботно, но целеустремлённо. И Кагеяма был рад, что тема той драки не поднималась: вряд ли удастся об этом забыть, но пока этот факт был запрятан в самую дальнюю, редко открываемую полку, лишь бы с глаз долой. Вскоре пришли остальные из команды, и было решено сыграть шесть на шесть. Кагеяма выглядел растерянным и… злым. Не то чтобы это не было его обычным состоянием, но никогда раньше это не отражалось на его игре. — В чём дело, король? Тебя так легко можно вывести из себя перепалкой перед игрой? — раздался голос Цукишимы. — Лучше бы соперникам об этом не знать, конечно. — Вы о чём? — спросил Хината. — Ни о чём, — огрызнулся Кагеяма. — Эй, соберись, — капитан похлопал связующего по плечу. Но Тобио чувствовал себя потерянным. Пока у остальных был хотя бы какой-то прогресс в синхронизированной атаке, которую они также решили освоить за время тренировочного лагеря, быстрая атака не работала из-за того, что Кагеяма не мог освоить останавливающий бросок. И это начинало его угнетать. — Мы тут уже час, он, наверное, просто устал! — выпалил Хината. Кагеяма уставился на него. Он хотел было сказать, что не нужно его защищать, и вообще, он не устал за всего лишь час, но остальных, видимо, такой ответ устроил, и они, не придавая происходящему особого значения, оставили связующего в покое. Игра продолжилась. В последнее время все подходили к тренировкам ещё серьёзнее, чем обычно: скоро отборочные в их префектуре. Казалось, у каждого в Карасуно на кончиках пальцев до сих пор было то ощущение, когда все они в последний раз коснулись мяча и проиграли Аоба Джосай. Для третьегодок это была последняя возможность сыграть на настоящем волейбольном матче в старшей школе. Никто не любил говорить об этом, но эта мысль всегда висела у всех над головами во время любой игры — тренировочной или настоящей. Их следующими соперниками была Старшая Джозенджи, но страшнее всего было снова встретиться с Аоба Джосай, нечеловеческими подачами Ойкавы и Шираторизавой. — Хороший приём! — Матч-пойнт! Укай собрал всех возле скамейки. — Я вижу, вы преуспели с синхронизированной атакой. Это хорошо, она нам понадобится. Ямагучи? — Да? — Продолжай тренировать флот-подачу. — Есть! Тренер прошёлся почти по всем, прокомментировал игру и избранную Карасуно стратегию, но как будто специально обходил девятый и десятый номер их команды. Оба начали волноваться, но, наконец, разговор дошёл до них: — Что касается быстрой Кагеямы и Хинаты… Я вижу, пока успехов нет, но продолжайте тренировать её. Если не получится, мы будем заменять вас — Сугавара будет пасовать Хинате, а Кагеяма будет пасовать остальным. В глазах каждого из Карасуно читался вопрос «почему?», но никто не решился его задать. Как ни посмотри, это было бы благоразумно: зачем показывать другим командам свои слабые стороны? Укай, в действительности, сказал это больше для того, чтобы придать этим двоим больше мотивации, ведь ничто иное, как замена игрока, не могло сделать это так же хорошо. Кагеяма угрюмо смотрел на Хинату. Хината молча смотрел в ответ. «Это плохо». «Нельзя этого допустить». Ведь, так или иначе… «Нет никого, кому я доверяю больше».