Привет, Маринетт! (by Hoshino Arashi)

– Кот, – неуверенно начала Маринетт, когда напарник покончил с пирогом. – Я много думала над своими чувствами и... – она сглотнула, – раз уж ты честно признался мне, я тоже хочу быть с тобой честной. Я люблю Адриана... – Маринетт увидела, как потухли глаза Кота при этих словах, а потому поспешила продолжить: – где-то на пятьдесят... – она осеклась и решила сказать совсем честно: – На шестьдесят процентов. – А что насчёт остальных сорока? – с надеждой спросил Кот. – Ну... – Маринетт провела рукой по волосам, стараясь унять волнение. Вот он, момент, к которому она так долго готовилась. Сейчас или никогда! Она должна это сделать! «Вперёд, Маринетт, ты сможешь!» – зазвучало в её голове последнее напутствие Тикки, которая ускользнула из комнаты, как только Кот Нуар постучал в окно. – Я... – Маринетт зажмурилась и на одном дыхании выдавила. – Я люблю тебя. С полминуты она стояла неподвижно, ожидая реакции Кота, но, так и не дождавшись, решилась приоткрыть один глаз. Кот Нуар неподвижно стоял на месте с открытым ртом и широко распахнутыми глазами. Он выглядел так забавно, что все напряжение Маринетт разом испарилось. – Эй, приём! – подавив смешок, помахала она рукой перед лицом напарника. – Земля вызывает Кота Нуара! Кот мотнул головой, приходя в себя, а затем недоверчиво переспросил: – Ты любишь меня? Маринетт смущённо кивнула. – На оставшиеся сорок процентов, – уточнила она. – Я понимаю, что говорить такое эгоистично с моей стороны, и, если ты не захочешь... Маринетт не успела договорить, так как Кот поднял её за талию и закружил по комнате. – Ты любишь меня! – со счастливым смехом пропел он. – Ты любишь меня! Он продолжал кружить Маринетт, опьяненный своей радостью, а когда почувствовал, что у него самого закружилась голова, поставил на место и, взяв её за руки, попросил: – Скажи это ещё раз. – Зачем? – смутилась Маринетт. – Ты ведь уже всё слышал. – Я хочу услышать ещё раз. Знаешь, как долго я мечтал услышать эти слова? И я ведь даже и не надеялся уже... Маринетт, видя, какой неподдельный восторг зажёгся в его глазах, ещё больше смутилась, но все же не смогла отказать. – Я люблю тебя, – негромко повторила она. – На сорок процентов. – А я люблю тебя, – с теплотой, от которой в животе Маринетт запорхали бабочки, произнёс Кот. – На все сто процентов. – Прости... – смутилась Маринетт. – За что? – не понял Кот. – За то, что не могу сказать того же. Я решила быть честной с тобой. – Пустяки, – Кот самоуверенно ухмыльнулся. – Сколько там у этого Адриана? Шестьдесят процентов? Я отвоюю их как раз плюнуть. – Он осекся и с надеждой посмотрел на Маринетт. – Если ты мне позволишь, конечно. Маринетт, густо покраснев, кивнула, и Кот, не сумев сдержать радости, снова подхватил её за талию и принялся кружить. – Ко-от, хватит! – с шутливым недовольством попросила Маринетт. – У меня начнётся морская болезнь. – Тогда я стану твоим морским котиком и вывезу тебя из моря на своей спине. Маринетт закатила глаза, поражаясь тому, как можно было додуматься до такой дурацкой шутки. – Кот, хватит, ну правда. – Хорошо-хорошо, – сдался Нуар. Поставив Маринетт на пол, он с неприкрытым обожанием уставился на неё. Маринетт отметила, что сейчас он похож на настоящего придурка... влюбленного придурка. И от этой мысли ей самой захотелось глупо улыбаться. Ухмыльнувшись, она шутливо щёлкнула напарника по носу, но тот перехватил её ладонь и, бережно поднеся к губам, поцеловал. – Я люблю тебя, моя Леди, – услышала Маринетт его тихий шёпот. – Дорогая! – прервал идиллию голос, раздавшийся с первого этажа. – Что ты там шумишь? – Прости, мама! Плечи затекли, вот и решила размяться немного, – соврала Маринетт. – Не сломай там ничего, – шутливо пожурила её мать. – И можешь уже спускаться. Ужин почти готов. – Да, я сейчас, – откликнулась Маринетт и, обращаясь к Коту, тихо добавила: – Прости, но на сегодня, видимо, всё. – Твой верный сторожевой Кот может смирно подождать, пока ты не поужинаешь. – Кажется, сторожевому Коту не повредит немного попрыгать по крышам и охладить свой пыл, – посоветовала Маринетт, деликатно отстраняясь от напарника, стоявшего сейчас слишком близко. – Возможно, ты права, моя Леди, – согласился Кот, неохотно убирая руки с её талии. – Я всегда права, Котёнок, – подмигнула Маринетт. – Ты знаешь, что сводишь меня с ума? Маринетт снова демонстративно закатила глаза. Похоже, напористость Кота теперь вышла на новый уровень, и ей не оставалось ничего другого, кроме как смириться с этим. – Обещай, что мы увидимся завтра, – попросил Кот. – Завтра не могу. Послезавтра контрольная, надо будет готовиться. – Э? – удивился Кот. – У на… вас контрольная? По какому предмету? – Физика. – Маринетт озадаченно посмотрела на напарника. – А что? – Ничего. Просто ведь физика – мой коронный предмет. – Насколько я помню, у тебя все предметы коронные, – насмешливо фыркнула Маринетт. – Ум не спрятать, – развёл руками Кот. – Ну так что, наймёшь безработного репетитора на вечерок? «Сдаётся мне, этот репетитор будет меня только отвлекать» – мысленно усмехнулась Маринетт, но, видя, с какой надеждой смотрит на неё Кот, сдалась: – Ладно. Улыбка, появившаяся на лице Нуара при этих словах, могла затмить весь свет. – Спасибо, моя Леди. – Опустившись на одно колено, он галантно поцеловал Маринетт руку. – Обещаю, ты не пожалеешь. – Маринетт! – раздался снизу голос матери. – Да, мама, уже иду! – откликнулась Маринетт и, повернувшись к Коту, тихо добавила: – Мне пора. Кот кивнул и, встав с колена, картинно поклонился: – Хорошего вечера, принцесса. – Тебе тоже хорошего вечера, Котёнок. – Это и так уже лучший вечер в моей жизни, – мечтательно откликнулся Нуар. Он собрался уходить, но, подойдя к окну, остановился и с азартом спросил: – А знаешь, что может сделать его ещё лучше? – Что? – занервничала Маринетт, понимая, что Кот наверняка попросит прощальный поцелуй. Не то чтобы она не хотела, но... – Тройное сальто с переподвывертом, – руша предположения Маринетт, объявил Кот. – А? – недоуменно хлопнула глазами та, наблюдая, как Кот, выпрыгнув в окно, выполняет оное. – Дурак, – не удержалась от смеха она, когда Кот с самодовольным видом приземлился на соседнюю крышу и начал махать ей. Помахав в ответ, Маринетт отвлеклась на голос матери, снова позвавшей её, а, когда она опять посмотрела в окно, Кота на крыше уже не было. – И угораздило же меня влюбиться в этого самодовольного клоуна, – пожурила себя она. Впрочем, ни доли сожаления в словах Маринетт не было. Этот вечер для неё тоже был самым счастливым в жизни.