Часть 1
1 апреля 2016 г., 02:02
— Чонгук~а, как думаешь реально достать звезду с неба?..- Чимин стоит на балконе, протягивая левую руку к усыпанному звёздами небу. Чонгук стоит рядом, залипая на очередную переписку с фанаточкой в какао и одновременно затягивается сигаретой, которую часом ранее стянул у Юнги.
— Чимин-а, ты совсем что ли глупый? Как можно достать звезду, это же всего лишь небесное тело, состоящее из газов и обладающее свойством светиться. — Чон насмешливо смотрит на «глупого хена» и выкидывает окурок вниз, блокируя айфон, видимо договорился о свидании.
— А я бы для тебя достал…- шепчет Чим, глотая слёзы, душа их изнутри, ни к чему ещё и реветь перед макнэ и так уже унизился больше некуда.
— Ты что-то сказал? — Чонгуку совершенно, абсолютно все равно что там промычал себе под нос Пак, но ради приличия пришлось спросить.
— Нет, Чонгук-и, я молчал, — Чимин усмехается и разворачивается, намереваясь уйти, но ему не дают этого сделать, хватая за руку.
— Хен, ты занят сегодня вечером? — голос Чона безразличен. Чимину опять больно.
— Нет, Чонгук, ты же знаешь, для тебя я всегда свободен…
И он придёт. Придёт, когда все остальные будут спать.
Пак снова отдаст всего себя, без остатка, с мазохистским удовлетворением и ярко-фиолетовыми синяками на бедрах, а взамен… Взамен получит лёгкую презрительную усмешку, «Спасибо, хен» и звук хлопнувшей двери.
Чимин вздрагивает. Он жалок. Жалок настолько, что сам себе противен. Им в очередной раз попользовались, как игрушкой, куклой для утоления потребностей.
Бесплатная шлюшка.
Пак прижимает колени к груди и тихо плачет. Тело все ещё горит от прикосновений любимых рук, а в сердце будто иглы, больно и кровоточит.
Чимину плохо. Чимин захлебывается тихой истерикой, царапая ладони в кровь.
Но повторение неизбежно.
Потому что Пак любит и не скажет «нет», потому что от гордости одни ошметки, а в сердце — Чонгук.
***
— Снова ходил к нему? — тихий голос, заставляет темноволосого парня в соседней комнате, резко выдохнуть и сжать зубы. Снова нотации.
— Да, хен, ходил, — макнэ раздевается и заваливается на постель.
— Может перестанешь уже мучить его? — собеседник поднимается на локте и смотрит в глаза донсену, сверкающие в темноте.
— Он сам мучает себя, хен. Любой на его месте уже вбил бы моё лицо в бетонную стену, — Чон снова ухмыляется и отворачивается к стене, не желая продолжать диалог.
— Он любит тебя, Чон Чонгук, — голос старшего слышится уже сквозь дрему.
— Мне плевать, Ким Намджун…
