let's talk about jikook

Когда даже беспощадно палящее солнце не способно согреть, холод пробивается снизу, как маленькое чидори Учихи Саске, пуская раздражающие абсолютно все нервы колючие волны вверх по голени. Дальше сгусток неприятных ощущений галопом проносится по колени к бедрам, на миг утихая и сразу же через секунду транспортируясь резкой болью в районе пупка. Раздражение нападает на внутренние органы, а холод скользит дальше прямо к сердцу через ребра и легкие. Достигнув цели, шаровая молния поражает все тело морозящей усталостью, пуская свои статические щупальца ко всем существующим и несуществующим конечностям. Ногти рук и ног немеют, покрываясь невидимой коркой льда. Уши, нос и рот краснеют и тяжелеют, принимая самую грустную эмоцию из серого ассортимента, в то время как за окном счастливые лица, улыбающиеся навстречу теплому солнышку, кричат минимум о двадцати градусах тепла по Цельсию. Кажется, даже несуществующий рог и хвост окоченели — неуправляемое и уставшее сознание может изобразить и не такое. Все нестерпимо давит, словно гребаный айсберг — антагонист печально известного Титаника, виснет на шее тугим узлом. Крайние меры в виде клетчатого пледа, теплых зимних носков, вязаного свитера, включенного на максимум обогревателя и третьей чашки горячего шоколада не противодействуют внутреннему состоянию никоим образом. В голове туман с ехидной ухмылкой и эхом: «Самый подходящий момент покончить с жизнью». Ублюдок одиночества и тоски. Пока тело медленно покрывается морозным инеем, начиная с мелких конечностей и воображаемых хвостов, на теплом подоконнике нескончаемо вибрирует телефон, балансируя на самом краю. Человек по ту сторону линии все не может взять в толк, что «абонент абсолютно не желает вас слушать, прекратите названивать каждые пять минут, это все равно ничего не изменит, и вообще иди ты в жопу, Чон Чонгук». Бесячие звуки, наконец, обрываются, когда сотовый все же падает с подоконника, на манер салюта разбрасывая свои внутренности по всей комнате. И Чимин точно не будет собирать их. Примерно месяц, если не всю жизнь. Стоит сменить номер телефона. А еще лучше дом, район, город, страну, континент, планету, галактику, вселенную, чтобы точно быть уверенным в том, что кроличья улыбка случайно не встретится на улице, в самолете, в космосе, на млечном пути. Прохладная раздражительность дошла до середины груди, где трепещет разбитое сердце, пытающееся согреться и спастись да воображаемыми руками собрать свои осколки. Удивительно, что даже плакать не хочется. Слезы для Пак Чимина предназначались только для счастливых моментов, а никак не для грусти и печали. И на этот раз тоже парень не собирается изменять себе, предавать свои принципы. Из коридора послышалось копошение, звон ключей, нетерпеливый топот, громкий хлопок дверью и быстрые шаги по квартире. Наглый гость побежал в сторону спальни, открывая все возможные двери по пути, проверяя их. До гостиной, в которой внутренне тлел Чимин, послышались пять сильных дверных хлопков. И вот овации, аплодисменты, нараспашку открылась и стеклянная дверь гостиной, гость замер потеряв всю свою наглость и вседозволенность. Затаив дыхание, он выпустил не то ли нервный писк, не то ли истеричный всхлип. А у Чимина сердце проиграло морозному инею двумя дверными хлопками ранее. Все внутренности покрылись блестящей коркой, готовясь защитить от всех невзгод и радостей. Паку стало никак. Замерз на омерзительные и сказочные веки вечные. — Я замерз/ты опоздал.