Иллюзия любви, или птица в клетке

Спокойно доев свой ужин, Кристиан встал из-за стола, подошёл к раковине и, включив воду, помыл руки. Вытер их полотенцем и только тогда обратил внимание на спящего бессознательного Билла. Тот лежал лицом на столе, а хвост его чёрных волос, затянутых резинкой, спадал на плечи, рассыпавшись по шее, и занавесив глаза. Сейчас юноша был тихим и покорным. — Глупый мальчишка, — мужчина подошёл ближе к брюнету и, сняв резинку, убрал с его лица мешающиеся пряди. — Но такой красивый, — он провёл тыльной стороной ладони по нежной щеке, и взяв на руки бесчувственное тело, обвёл его похотливым взглядом, — и невероятно сексуальный. Он поднялся наверх, в комнату юноши, подошёл к кровати и, аккуратно положив омегу, сел рядом. Кристиан жадно рассматривал Билла, откровенно восхищаясь стройным изящным телом и красивым лицом. Омега был идеальным. Без малейшего изъяна, и с изумительным запахом. Всё это очаровывало. Пьянило. Будоражило. Сейчас альфа мог позволить себе абсолютно всё. Он задумчиво обвёл указательным пальцем контуры чуть приоткрытых манящих губ, чувствуя, как нарастает возбуждение, скапливаясь внизу живота. Очертил контур лица. Остановился на соблазнительной тонкой шее, с пульсирующей венкой, и обхватил её ладонью. Чуть сжал. Неприятно, но не смертельно. Билл всё равно ничего не чувствует. Спустился ниже, огладил линию ключиц. А затем резко поднялся с постели, снял кеды с Билла и укрыл его одеялом. — Надеюсь, тебе снятся приятные сны, — в последний раз окинув брюнета взглядом, охранник вышел из комнаты. Мужчина не мог поступить по-другому. Он уважал хозяина и одновременно с этим боялся, зная, на что способен Алекс, если того сильно разозлить. А если тронуть его супруга, то Льюис придёт в бешенство. Поэтому альфа решил не испытывать судьбу. Мальчишка-мальчишкой, но своя жизнь куда дороже. Утро юноши началось в три часа дня, с ломотой в теле и болью в голове. Настроение было отвратительным, а солнечный свет, пробирающийся в комнату через незашторенные окна, чертовски раздражал. Вспомнив вчерашнее, Билл испуганно распахнул глаза и резко сел на кровати, кривясь от головокружения. Торопливо оглядевшись, омега понял, что находится в своей комнате, и несмело приподнял одеяло, боясь туда заглядывать. Увидев, что одежда на месте, он облегчённо выдохнул, успокаиваясь, что никто не посягнул на его тело. Отойдя от волнения, брюнет остро ощутил чувство голода, и нестерпимую жажду. Надо было спуститься на кухню, и хоть немного поесть. Простонав что-то невнятное, юноша попытался встать с постели, но это ему не удалось. Он не смог даже пошевелить ногами, и в следующую секунду осознал, что совершенно их не чувствует. Ужас и паника охватили его с дикой силой, и омега истошно прокричал имя охранника: — Кристиан!!! — но, ни через минуту, ни через две, мужчина так и не появился. — Кристиан, мать твою!!! Живо сюда!!! Альфа пришёл на зов не сразу. Он был в саду и не слышал брюнета. Дверь распахнулась, и мужчина вошёл в комнату, ехидно посматривая на Билла. Кристиан выглядел соблазнительно. В любой другой момент, его накачанная грудь, облачённая в спортивную майку, оголённые крепкие руки и плечи, смогли бы произвести на омегу сильное впечатление. Возможно, юноша бы возбудился от одного взгляда на такое прекрасное загорелое тело, но только не сейчас. — Я смотрю, вы уже проснулись, — на губах охранника появилась мерзкая ухмылка. — Как спалось? — Что ты со мной сделал?! — уже не контролируя себя выкрикнул Билл, не обращая внимание на иронию мужчины, требуя немедленного ответа. — Я спрашиваю, что ты со мной сделал, чёрт возьми?! — Во-первых, не кричите, а то горло потом разболится, — охранник подошёл к кровати и встал напротив. — А во-вторых, я не понимаю, о чём вы говорите? Это вы мне подсыпали снотворное, а не я вам! — Кристиан с вызовом посмотрел на брюнета, но увидев, как омега начал плакать, смягчился. — Да что произошло, Билл? Вы можете толком объяснить? — Я не чувствую ног, — разрыдавшись, ответил омега. — Что со мной? — и посмотрел на мужчину таким жалобным взглядом, что у альфы внутри всё сжалось. — Кристиан, скажи, что со мной? Мужчина бегло обвёл юношу тревожным взглядом, присел рядом на кровать, и откинул одеяло в сторону. — Лягте, — сказал он, кратко посмотрев на Билла и беря в руки его ступни, которые сейчас были ледяными. Юноша послушно лёг, всё так же продолжая рыдать. Ларкинз закатал ему штанины до колен и, проведя ладонью по гладкой стройной ножке, восхищённо выдохнул. — Да сделай же ты что-нибудь! — умоляюще простонал омега, и мужчина будто очнулся. Долго, и с нескрываемой нежностью, он растирал узкие ступни, то поднимаясь вверх, то возвращаясь вниз. Грел их своим теплом, понемногу возвращая им чувствительность. Омега постепенно перестал плакать, только всхлипывал ещё иногда, и вскоре, начал морщиться от неприятного ощущения сильного покалывания в ногах. — Ну что? Что-нибудь чувствуете? — мужчина снова посмотрел на Билла. — Да, — болезненно шикнул тот. — Больно, будто их поезд переехал. Кристиан усмехнулся: — Это хорошо. Теперь нужно попарить ноги в тёплой воде. Я сейчас принесу. Когда альфа вышел из комнаты, омега сел на кровати и свесил ноги вниз, чувствуя при этом жуткую боль. Но это всё же радовало его. — Что со мной было? — спросил юноша у альфы, вернувшегося в комнату с тазиком тёплой воды и морской солью. — Скорее всего, лёгкая парализация, — ответил тот, подхватывая ладонями пятки юноши и опуская их в воду. — Спасибо, — робко произнёс Билл и закусил губу, но когда мужчина молча кивнул и направился к двери, продолжил, — и прости за вчерашнее. Я, правда, не хотел, просто, очень испугался… — смутившись, брюнет замолчал. — Не занимайтесь больше ерундой, Билл, — сказал Ларкинз и вышел. Юноша весь день провёл в постели. С ногами теперь всё было хорошо, но вот общее состояние оставляло желать лучшего. Кристиан принёс ему в комнату ужин, но омега даже не взглянул в его сторону. Он лежал с закрытыми глазами, обняв себя за плечи, а по щекам бежали горячие слёзы, обжигая нежную кожу и оставляя мокрые дорожки. Ему было плохо. Очень плохо. Билл чувствовал себя одиноким и беззащитным. Несчастным и чужим в этом мире. Хотелось не просто плакать, хотелось кричать. Так громко, чтобы смогли услышать небеса и сжалиться над ним. Почему судьба несправедлива с ним? За что она так жестока? Что плохого в своей жизни сделал омега, что вызвал такой гнев? Боль разъедала его изнутри. Она была словно болезнь, поразившая все участки его тела, не давая надежды на спасение. Ещё немного и брюнета просто не станет. Он умрёт. Сам, без каких-либо попыток к суициду. Ещё немного и всё это закончится. И теперь уже навсегда. Нужно только немного терпения и времени. Время… Оно всегда неумолимо движется вперёд, не замедляя свой ход даже на мгновение, и не возвращается назад. А жаль. Билл бы с радостью вернул то время, когда жил вместе с родителями в небольшом доме, ходил в музыкальное училище и занимался любимым делом. Тогда он был по-настоящему счастлив, но не всегда это ценил. Вспомнив о родителях, юноша совсем загрустил. Алекс не дал ему с ними попрощаться. У него нет даже их фотографии на память. У него ничего нет: ни родителей, ни друзей, ни любви, ни свободы, ни даже собственного тела. Оно давно уже не принадлежит Биллу, а скоро, и душа перестанет ему принадлежать. Всё это забрал альфа, и безжалостно пользуется этим. Омега чувствовал себя запертым в золотой клетке, из которой нет выхода. Когда на город начали опускаться сумерки, Билл поднялся с постели. Слоняясь из угла в угол в тёмной комнате, будто неприкаянная душа, он не знал, когда это закончится, и мечтал лишь об одном — о покое. Как же сильно он устал. Подойдя к окну, омега увидел дом через дорогу, в котором горел свет, и вспомнил о новом соседе, Густаве. "Интересно, кто он такой? Чем занимается? Один ли живёт, или с кем-то?" - подумал Билл, с грустью понимая, что Алекс ни за что не разрешит им общаться. Печально вздохнув и всхлипнув от досады, омега поёжился, и снова лёг в кровать. Ночью у него поднялась высокая температура. Он бредил. Ему снились родители. Они протягивали к нему руки и звали к себе. И юноша пошёл. Шаг за шагом, он был уже так близок к ним, но появился свет, который ослепил его, и Билл проснулся, всё так же страдая от душевных и физических мук.

***

Довольный Алекс плавал в бассейне в компании двух молодых омег. Утром он закончил все свои дела, и теперь был полностью свободен. Альфа пил шампанское, заигрывал с парнями, смеялся, и получал удовольствие от жизни. Он снова знал, чем займётся сегодня ночью, и такая перспектива его радовала. Льюис недовольно нахмурился, когда ему позвонил Кристиан, но на вызов всё-таки ответил. Он внимательно слушал всё, что говорил охранник, и с каждой минутой его злость возрастала, а рука всё больше сжималась в кулак. — Я всё понял. Спасибо, что держишь меня в курсе. Утром я вылетаю первым же рейсом, и уже вечером буду дома. Биллу об этом говорить не следует, - сказал альфа холодным тоном, не предвещающим ничего хорошего, и отключился.