Иллюзия любви, или птица в клетке

Все последующие дни течки казались Биллу не менее ужасными. Его тело желало Алекса, а душа отчаянно сопротивлялась, разрываясь на части. Альфа снова издевался над юношей, превращая каждое соитие в унизительную пытку. Он входил то медленно и плавно, то грубо вбивал его в кровать, подолгу не отпуская. Было и такое, что Льюис принуждал Билла к минету, а после, заполнял его рот своим семенем и стискивал ему челюсти, заставляя проглотить всё до последней капли. За период течки омега очень ослаб, и похудел на несколько килограммов. Он уничтожал себя изнутри, а мужчина, как назло, все эти дни находился рядом, не отходя ни на шаг. Заметив нездоровый вид супруга Льюис начал кормить его насильно, но это не помогало.

***

Билл сидел в гостиной, в кресле-качалке, укутанный в тёплый клетчатый плед. Смотря безучастным взглядом в никуда он даже не почувствовал, как ему на плечи легли тёплые ладони альфы. В последнее время это было привычным состоянием омеги. Он целыми днями сидел в этом кресле и практически не разговаривал. Встревоженный Алекс позвонил своему знакомому психологу и тот посоветовал сменить юноше обстановку. Порадовать его. — Детка, иди, переоденься. Съездим куда-нибудь, поедим, — альфа приблизился к брюнету и поцеловал в щёку, но тот никак не отреагировал. — Погуляем по городу. Ты же этого так хотел, — прикоснулся к его волосам и провёл ладонью. — Давай, иди, собирайся. — Билл окинул Льюиса стеклянным безжизненным взглядом и молча встал. Омега привёл себя в порядок, при этом не испытывая никакой радости от того, что его выведут на долгожданную прогулку. Раньше он действительно мечтал об этом, и визжал бы от счастья, получив такое предложение, но не теперь. Теперь ему было уже просто всё равно. Когда он спустился вниз, Алекс притянул его к себе и обнял за талию. Запустил руки ему под кофту и начал оглаживать плоский животик, грудь, спину, а носом зарылся в копну мягких чёрных волос. — Какой же ты красивый, — Льюис почувствовал покалывание в подушечках пальцев и тянущую сладкую негу внизу живота. — Я с ума по тебе схожу… Билл снова никак не отреагировал. Не оттолкнул, но и не испытал ни малейшей радости. Он просто стоял молча и ждал, когда же альфа от него отлипнет. Алекс поцеловал брюнета в чуть приоткрытые губы и, взяв его за руку, вывел на улицу. Солнце тут же ослепило омегу и тот недовольно поморщился, подзабыв, каким ярким может быть солнечный свет. Льюис учтиво открыл дверцу автомобиля со стороны пассажирского сидения и помог Биллу сесть в автосалон. Затем сел за руль, завёл авто, и плавно выехал на шоссе. — Куда хочешь, чтобы мы сначала поехали: в ресторан, или прогулялись по пляжу? — альфа посмотрел на юношу и чуть сжал его колено. — Всё равно, — безэмоционально ответил брюнет, смотря перед собой. — Ты не рад этой поездке? — брюнет пожал плечами, удивив этим альфу, ведь тот ожидал совсем другой реакции. — Если желаешь, мы можем вернуться обратно, — Алекс сделал ещё одну попытку, но снова потерпел поражение. — Как хочешь, — всё так же безэмоционально ответил юноша. Алекс погасил в себе рвущуюся наружу злобу и отвёз Билла сначала на пляж. Они бродили вдоль берега, и омега периодически останавливался, вглядываясь вдаль. Шум моря успокаивал, брюнет мог простоять здесь целую вечность, но Льюис тащил его вперёд. Юноша снова не сопротивлялся и не перечил. Остановившись в очередной раз, альфа повернул к себе Билла и начал приглаживать ему волосы, растрепавшиеся на ветру, а после, обнял его, и почувствовал, как юноша мелко подрагивает. — Ты дрожишь. Тебе холодно? — мужчина отстранился и заглянул в карие глаза. — Немного, — честно признался омега. — А почему не сказал? — альфа продолжал смотреть ему в глаза, но Билл промолчал. — Ладно, пойдём, я отвезу тебя в ресторан. Горячий кофе и красное вино согреют тебя, — юноша снова промолчал. Поднимаясь к шоссе, где они оставили машину, Алекс увидел неподалеку палатку с цветами, и, оставив брюнета одного, купил там лилии. Он думал, обрадует этим омегу, выведет его хоть на какие-то эмоции, но ничего подобного не произошло. Билл молча взял букет в руки, даже не взглянув на супруга, а потом ещё несколько раз чихнул. — Не нравятся цветы? — терпение альфы было на исходе. — У меня аллергия на лилии, — ответил брюнет. — Дай сюда, — мужчина выдернул из рук юноши букет и выбросил на асфальт. — Садись в машину! — приказал он. Безжалостно проехав по выброшенным цветам автомобиль Льюиса помчался дальше. Ресторан альфа выбрал не столь пафосный. Он сделал заказ за двоих, и весь вечер пытался ухаживать за супругом. После чашечки кофе Билл и вправду согрелся, а после пары бокалов красного вина, которые Алекс насильно влил в него, чтобы хоть как-то растормошить, стало жарко, и перед глазами всё поплыло. Альфа влил в него ещё полбокала, а сам выпил немного коньяка. Его не волновало то, что он за рулём и может попасть в аварию. Морепродукты и десерт оказались самыми вкусными для Билла и он немного поел. Побыв в ресторане ещё немного времени, супруги вернулись домой. Видя то, что юноша совсем опьянел, Льюис начал приставать к нему. Он тормошил омегу, как только мог, но тот походил больше на бесчувственную фарфоровую куклу. Алекс страстно целовал Билла в губы, в шею, теребил зубами горошинки сосков. Покрывал нежными поцелуями грудь, живот. Проводил языком вдоль кромки его джинсов, оставляя влажную дорожку. Сильно цеплялся в волосы и тянул на себя. Но всё было бесполезно. Брюнет не издал ни единого звука, лишь устало прикрыл глаза. — Неблагодарный мальчишка! Весь день только с тобой потерял! — не выдержав, зло рыкнул альфа, и с силой ударил омегу по лицу, рассекая нежную щеку перстнем, украшавшим палец мужчины. Из раны брызнула кровь, но Билл лишь отвернулся от Алекса и продолжал лежать молча, пока тот не вышел из комнаты. Услышав, как дверь захлопнулась, Билл опустил кофту и прикоснулся к горящей щеке. Провёл по ней тонкими пальцами и увидел на них капельки крови. Вот он шанс, покончить с этой ужасной жизнью, раз и навсегда. Алекс сейчас очень зол, и вряд ли в скором времени появится в комнате, если вообще не уедет из дома. Брюнет наконец-то остался без присмотра, но он не собирался делать ничего такого. Ему просто всё надоело. И даже сама мысль о том, что его оставили в покое, не приносила ни капли радости.