С первым апреля, дорогой друг!

— Шерлок, дорогой, вам заказное письмо! Миссис Хадсон, семеня ножками, вручила пухлый конверт единственному консультирующему детективу и добавила: — Почему ты сам не открываешь дверь? Я тебе не почтмейстер! — О, да, миссис Хадсон, на почтмейстера вы определенно не тянете. — Это еще почему? — обиженно нахмурилась старушка. — Потому что в таком случае все ваши адресаты никогда бы не дождались своих посланий. Ваше бедро не располагает к беготне по городу и раздаче почтовых посланий страждущим! Шерлок не смотрел на домовладелицу, сосредоточив все свое внимание на конверте. — Зато из тебя бы вышел чудесный почтальон! Холмс поднял голову, сдвинул брови и спросил: — Это еще почему? — Бегал бы по крышам за преступниками и попутно разносил почту воробьям! Миссис Хадсон намеренно сильно хлопнула дверью, демонстрируя обиду, но Шерлок не обратил на это ни малейшего внимания, бормоча себе под нос: — Вряд ли бы воробьям стали писать письма, миссис Хадсон. Почта, что принесла домовладелица, была адресована Джону, но разве это когда-нибудь останавливало детектива? Он раздул ноздри, обнюхивая бумагу и в нетерпении рванул на кухню. Конверт стоило вскрыть максимально аккуратно, чтобы после заклеить и отдать его Джону. Когда бумага, запечатанная мало того что супер стойким клеем, да еще и сургучом, наконец, поддалась стараниям детектива, он перевел дух и разложил перед собой листы, набранные мелким компьютерным шрифтом с разными правительственными штампами. Шерлок скользнул взглядом по листам, нахмурился и сложил пальцы домиком, совершенно не в силах воспринять то, что успел прочитать. Отмерев спустя несколько долгих минут, Холмс сгреб документы в кучу и вернулся в гостиную, раскладывая все это перед собой на полу. Это было преступление. Самое настоящее дело давно минувших дней. И в этом всем по самые уши увяз Джон Ватсон. Его Джон! Непогрешимый доктор и друг. Холмс схватил копию судебного решения и вчитался в строки, становясь с каждой минутой все бледнее и бледнее. Он совершенно выпал из реальности и не слышал, как хлопнула входная дверь, распахнулась створка в гостиную и перед его взором возникли черные носки доктора, который возвышался над детективом и что-то говорил. — Джон? — когда, наконец, сознание выплыло из чертогов, спросил Холмс. — Что ты, черт возьми, делаешь с моей корреспонденцией? — возмущенно прошипел Ватсон. Шерлок вскочил на ноги, продолжая ошарашенно смотреть на соседа и часто-часто моргая. — Я спросил тебя, Шерлок, почему ты вскрыл мою почту? — Как ты мог, Джон? Как это вообще могло произойти? Джон, видя, что его друг практически в невменяемом состоянии, поднял с пола документы и вчитался в строчки. Сперва нахмурился, после просветлел лицом и пожал плечами. — И что? Джон направился в кухню, открыл холодильник и выкрикнул: — У нас опять печень в пятой стадии разложения? А поесть что можно? — Джон! Джон, как ты можешь быть так спокоен после такого? — Да после чего такого я не должен быть спокоен, Шерлок? Холмс отчаянно быстро заморгал и взъерошил волосы: — Тебя посадят в тюрьму, Джон! Ватсон отрыл в холодильнике контейнер, открыл крышку и понюхал. — Да, ничего вроде, будешь рис, Шерлок? — Я тебе… — Да понял я, понял! Ну посадят меня, ну отсижу, что в этом такого, Шерлок? — И ты так спокойно об этом говоришь? — А что ты мне предлагаешь? У меня нет двухсот тысяч фунтов, чтобы погасить долг, и поэтому я с удовольствием отсижу в тюрьме положенный срок. Знаешь, я даже начинаю об этом мечтать! Никаких токсичных отходов в холодильнике, никакой грязи на столе и совершеннейшая тишина и спокойствие! И трехразовое питание! — Да как ты… — у Шерлока не было слов. Он махал руками, словно ветряными мельницами и хватал ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. — Это будет чудесное время! Я встречусь с ребятами, мы вспомним былые деньки, посмеемся. Думаю, ты бы мог мне даже принести чего-нибудь выпить… Холмс пятился назад, смотря совершенно круглыми, словно блюдца из королевского сервиза глазами, и качал головой. — Неет! Нет, Джон! Я не позволю тебе сесть в тюрьму! Я дам тебе все свои сбережения, я попрошу Майкрофта… — Вот уж дудки! Не смей приплетать сюда себя и своего братца! Это полностью моя вина, и нести ответственность буду только я! — Но это незаконно, Джон! Срок исковой давности давно вышел! Твоя спецчасть не может подавать на тебя в суд за ЭТО! Я привлеку лучших юристов! Я расследую это дело! — О, нет-нет, Шерлок, я не вправе просить тебя о таком, да и не позволю копаться в этой… Грязи. Это болото, Шерлок, самое настоящее болото! — Да к черту чистоплюйство, когда твоя свобода на кону! Джон доел рис, с улыбкой посмотрел на соседа и закусил губу. — О, Шерлок, мне так это приятно… — Так я… —…но нет! — припечатал тот и встал: — Я понесу ответственность за это преступление по полной программе, потому что это мой долг, моя честь, моя гражданская обязанность. Я - законопослушный гражданин своей страны и буду четко следовать всем предписаниям и судебным решениям Британии. Джон вытянулся по стойке смирно и чуть заметно кивнул, моментально превращаясь из мягкого и плюшевого доктора в жесткого и непримиримого вояку. — Хорошо, — обреченно проговорил Холмс и оперся ладонями о столешницу, — хотя я и не согласен с этим. Я могу предложить тебе рассмотреть изменение условий нашего с тобой совместного проживания? Я мог бы помогать тебе с трехразовым питанием и даже иногда, не чаще пары раз в месяц, стирать пыль, хотя мне это и не нравится… — Это слишком много, Шерлок! Я не могу принять подобные жертвы от тебя, иначе буду постоянно чувствовать собственную вину… — Я готов пойти на это РАДИ ТЕБЯ, Джон! Но скажи мне только одно, как можно было утопить танк? Ты же был военным врачом!!! Джон пожал плечами и хохотнул:  — Бывали плохие дни. Кто же знал, что впереди было болото? — Откуда в Кандагаре болото, Джон? — Вот и я задаюсь вопросом - неужели я действительно тебя провел? Холмс нахмурился и сдвинул брови к переносице. — В смысле… — С первым апреля, мой ДОРОГОЙ друг!