С праздником?

Ханна совсем потеряла счёт времени, но странное шестое чувство, до предела обострив восприятие этого маленького мирка шахты, подсказывает ей, что осталось ей очень немного. До чего? Ханна не знает и не желает думать об этом. Она просто хочет выбраться из ловушки, хочет услышать, что весь этот ледяной кошмар — не более чем дурной сон, ещё один неудачный пранк. Но день за днём, ночь за ночью, месяц одиночества, и ничего, почти ничего не изменилось. Только Бет, до этого нашедшая приют в мерзлой земле, теперь снова лежала перед ней и укоряюще блестела мутными, мёртвыми глазами. Знаете, Первое Апреля должно быть праздником веселья, смеха и безобидных розыгрышей, а вместо всего этого Ханна сжимается в комок, кутается в куртку сестры, сдерживает слёзы и пытается противостоять голоду, что гложет её уже много дней. Знаете, Первое Апреля должно быть праздником веселья, смеха и безобидных розыгрышей, а вместо этого Ханна получает вдвойне за ту проклятую ночь разбитое сердце, страх, боль и сломанные ноги. Знаете, Первое Апреля должно быть праздником веселья, смеха и безобидных розыгрышей, а вместо этого Ханна чётко осознаёт, что сходит с ума от настойчивого, но невнятного шороха и шёпота в своей голове, когда чувствует сильную хватку на плече и длинные, острые когти, ощутимо впивающиеся в кожу сквозь куртку. И если при этом обернуться, то ирреальность всего этого дерьма только усиливается — за спиной никого нет. Знаете, Первое Апреля должно быть праздником веселья, смеха и безобидных розыгрышей, а вместо этого Ханна ест свою сестру и обретает странный и всё-таки долгожданный покой, а жажда мести туманит разум и заставляет жить. Знаете, Первое Апреля должно быть праздником веселья, смеха и безобидных розыгрышей, но в этот день смеялся только Макапичу.