Укрощение строптивой

      Вероника поняла, что день будет неудачным, ещё утром, когда телефон, одетый в ярко-зелёный чехол, свалился с тумбочки на пол, а отвалившийся от него брелок в виде мороженого отпрыгнул далеко под кровать. Но даже после столкновения её ноги с тушкой рыжего кота Дуриарти она не могла представить, что всё будет настолько плохо. Явный намёк на продолжение жести дало внеплановое отключение горячей воды.       Опаздывая на ненавистную химию, девушка в спешке натянула «счастливые» джинсы, после чего сразу же убежала на кухню, где сделала глоток неостывшего кофе, мгновенно обжигая язык. Рука предательски отпустила кружку с весёлой обезьяной, которая впоследствии упала, разбившись на сотни осколков и забрызгав девственно-чистую ткань белых лёгких штанов. Ника, вслух матеря свою неуклюжесть и весь мир заодно, как можно быстрее собрала остатки когда-то любимой чашки и убежала обратно в комнату, чтобы надеть кожаные штаны, так как по всем законам подлости обе пары обычных джинсов оказались в стирке.       Как только девятиклассница собралась и вышла из квартиры, не забыв бросить в зелёный рюкзак учебники и два яблока, каблук чёрных туфлей сломался. На первый урок Вероника попала только через двадцать минут от начала. И ещё, как назло, прямо у двери спросили формулу, которую девушка не выучила. Стальной голос учительницы, который произнёс «садись, два», ещё долго звучал в голове.       У физички их маленькой школы была странная никому не нравящаяся привычка не предупреждать о грядущих лабораторных и контрольных, из-за чего класс русоволосой страдал от сложнейшей самостоятельной работы.       Кошмарные ситуации не закончились и на этом. Лучшая подруга Таська уже после четвёртого урока попросила Нику отвести её к медсестре, жалуясь на плохое самочувствие и чесотку. Уже тогда заподозрив неладное, та послушалась.       — Ну, что, девочки? Придётся вам расстаться на недельку-другую, — тихо засмеялась Валентина Степановна, но заметив, что шутку они не оценили, объяснила: — Ветрянка обыкновенная, — под рукой Таисии в тот же момент прозвучал градусник и та передала его врачу. — Да ещё и температура тридцать восемь и два. Домой, Соловьева, домой! Вероник, проводи её. Я учителям поясню.       — Хоть что-то хорошее за этот уё... ущербный день, — быстро исправилась девушка, поймав укоризненный взгляд медсестры. — От второй физики отделаюсь. Благодарю, Тась. Идём, — засмеялась русая и подняла с койки голубой цветочный рюкзак подруги. — Спасибо Вам, — уже на выходе бросила Ника медичке, на что та лишь по-доброму улыбнулась.       Забрав из класса оставшиеся вещи и эпично ничего не объяснив одноклассникам, девушки вышли из школы и пошли по направлению дома Таси, который находился совсем в другой стороне от жилища Маркевич. Хотя она жила относительно недалеко, они шли минут пятьдесят, смакуя этот момент, какого не будет у них еще долго.       — Бля, и что мне делать без тебя на переменах? — обняла за плечи брюнетку Вероника, когда они подошли к нужному подъезду.       — Сама виновата, нехуй было меня заражать, — беззаботно усмехнулась Тася, на что та состроила недовольно-грустную рожицу. — Ладно, я пошла. Удачи в школке, — и, чмокнув подругу в щеку, удалилась внутрь здания.       Протяжно вздохнув, Ника бросила взгляд на висящий на дереве термометр, где красная линия достигала двадцати восьми градусов выше нуля. Теперь девушка поняла, отчего ей так жарко даже без джинсовой куртки на плечах. Уныло пнув камешек ногой, она побрела той же дорогой обратно.       Парк, в который всегда приходилось сворачивать от школы, по густоте деревьев совсем не походил на парк, потому что аллея перед Маркевич не была защищена от солнца и на двадцать пять процентов, из-за чего идти в столь неподходящих брюках было просто невыносимо. В какой-то момент ей подумалось, что ужинать она сегодня будет испеченными на солнце человеческими ножками, и она нервно ухмыльнулась, но даже эта усмешка сошла с лица, когда идущая за её спиной компания парней-одиннадцатиклассников громко, — слишком громко, — засмеялась. Она их нередко встречала на коридорах, но поименно не знала. Одиннадцатиклассники не общаются с девятиклассницами.       Мельком ей даже пришла мысль, что они смеются над ней. «Да сто пудов! Думают, мол, дура, в жару плюс тридцать в чёрных кожаных штанах и джинсовой куртке. Да ещё и волосы до жопы отрастила, а помыть, как следует, не смогла...» — мелькнуло в её светлой голове.       В желании разорвать планету к чертям собачьим, Вероника остановилась около ближайшей скамейки и бросила на неё болотно-зелёного цвета рюкзак, лишь после подумав, что будет «очень весело», если она свежевыкрашенная. Беззвучно прорычав в знак негодования по поводу этого дня, она достала из кармана смартфон, бегло глянув на время.       Внезапно, — даже чересчур неожиданно, — её ноги оторвались от земли, а живот уперся в чьё-то плечо. Не разобравшись в ситуации, что было практически невозможно, вися головой вниз, Маркевич завизжала.       — Мне такой товар нравится! — крикнул парень, в одну руку взяв сумку той и продолжая идти вперёд. — Я беру!       — Блять, дебил, отпусти меня! — заорала Ника, после чего рассмеялась, что было одновременно и странно, и не странно в её положении, когда лицо девушки довольно близко к пятой точке незнакомца, а ногами она уже пару раз случайно пихнула его в грудь. — Ну, пусти! — уже не в силах подавить улыбку, прокричала она парню, который, не останавливаясь, тащил её тельце весом в сорок килограмм дальше.       — Ладно, ладно, — наигранно расстроенно вздохнул он, медленно поставив её на разгорячённый асфальт и соблазнительно ухмыльнувшись. Настолько соблазнительно, что русой, которая в данный момент старалась восстановить сбившееся дыхание и не замечать ржача друзей человека перед ней, захотелось стереть её кулаком. — Как зовут прекрасную незнакомку? — увернувшись от попыток Маркевич забрать свой рюкзак, поинтересовался парень.       — Вероника, можно просто Ника. А теперь сумку верни! — стараясь отобрать свою вещь, ответила синеглазая, но тот лишь отходил назад, держа портфель за спиной, а затем закидывая его на свободное плечо. — Эй!       — А как же спросить имя собеседника? В кого ты такая невежливая?! — в шутку возмутился брюнет, поднимая брови и не переставая улыбаться даже, когда та закатила глаза. — Я Кеша, между прочим. Ну, знаешь, Иннокентий.       — Мм, прикольно... У меня так попугая звали, я тогда в шестом классе была. Жаль, что он сдох... — бесстрастно произнесла Ника, глядя в его шоколадного цвета глаза, и улыбнулась, когда один из друзей нового знакомого уткнулся лбом в плечо второму, что закрывал улыбку рукой, и громко заржал. — Верни рюкзак... Пожалуйста, — добавила, не заметив никакой реакции, и тогда Кеша сжалился, протянув руку с ним вперёд. — Спасибо. Но мне пора идти. Пока, попугайчик!       Бросив мимолётное «пока» в ответ, парень даже не шевельнулся, глядя вслед уходящей фигуре маленькой девушки, что по росту не доставала ему и до подбородка. Вероника уходила точно энергичнее и веселее, чем шла до этого. Друзья за спиной Иннокентия зашевелились и вдруг окликнули его:       — Авдеев!       — Чё там, Тох? — отвлекся от аллеи он, поворачиваясь в их сторону и глядя на позвавшего его друга.       — Это не её? — спросил Никита, показывая Кеше телефон, который буквально минуту назад они нашли около той же скамьи, где останавливалась Маркевич. — Он вон там валялся, может, выронила? — брюнет взял телефон в руку, пристально разглядывая, после чего спрятал в карман. — Не догонишь? — удивился друг.       — Не сейчас, — улыбнулся Авдеев, поправляя свою коричневую футболку. — Мои тараканы, не парься.