Ветер

      Я всегда любил ветер. Завывающий, заставляющий стволы деревьев сгибаться под своею силой, он влёк меня, как свет мотылька. Вкупе с грозовыми тучами и дождевыми каплями его танец превращался во взрыв жизни, так редко чувствующийся в атмосфере безмятежного города. Там давно спит тревога, уступая место спокойствию, подобному морскому штилю, но оно, в отличие от природного действа, никогда не сменяется штормом, упорно продолжая сводить все краски жизни на нет.       Дни шли, один за одним, без изменений и плохих новостей, отчего начинало казаться, что это и не жизнь вовсе, а сплошное повторение одного и того же куска времени. Дети ходят в школу, солнце светит в окна, цветы словно сияют на полях, люди улыбаются. Сказка? Да, возможно, но мою грудь не покидало ощущение скованности. Эффект птицы в клетке. Ты свободен, но лишь в построенных кем-то границах. В моём случае клеткой были стены вокруг города.       А Сафу искренне не понимала, почему так радуюсь тайфуну, который вот-вот должен пройтись над зоной номер шесть. Хлопала глазами, наблюдая за восторженным взглядом. Глупенькая. Это же была прекрасная возможность доказать себе, что жив. Ощутить холодные капли на коже, почувствовать порыв ветра, уносящий тревоги далеко вверх. В тот момент — это всё, о чем я мог мечтать, но наша встреча открыла мои очи. И ветер стал напоминать о стали глаз и горячем какао.       — Все наши встречи — череда случайных совпадений, — рассуждаю вслух, перебирая книги на полу. Недзуми ещё не вернулся.       Белый грызун взбирается на плечо и начинает пищать, когда в руках оказывается томик его любимого автора. Мне остаётся лишь улыбнуться, тихонько погладить одного из любимцев по голове и продолжить раскладывать произведения по стопкам. Читать совсем не хочется, чтобы не сбить себя с мысли.       — Гамлет, ты ведь тоже это заметил? Каждый раз нас сводит случай. Волшебное совпадение обстоятельств. Вот только представь, что было бы, если бы не они.       А ведь действительно, мы никогда не старались столкнуться намеренно. Он говорил, что в день нашей первой встречи был готов помереть в саду, а я лишь вышел, чтобы выпустить все свои чувства в небеса. Никак не связанные между собой, его приход и мой крик сложились в общую картину, предполагающую единственный исход — появление нити между двумя жизнями. После этого, смотря на небо, просил судьбу подарить мне ещё один случай. Оставить лишь бурю и тебя.       То же самое и со спасением, совершенно мною не ожидаемым. Всё дело в оказавшейся рядом крысе. Она послужила толчком к новой встрече. Не окажись она в нужное время в нужном месте? И думать страшно. Да и тебе, наверное, тоже.       Если судьба сталкивала нас снова и снова, не значит ли это, что нам суждено остаться вместе? Читать книги, пить чай, есть супы, прогуливаться по пустырям Западного района. Эта жизнь полна неизведанного и чего-то живого. Того, чего так не хватало райской тюрьме, пусть она и успела стать мне домом. Даже мытьё собак в отеле Инукаси уже не кажется чем-то сверхъестественным.       — Я привязался ко всему этому, — тихий вздох.       Дверь со скрипом открывается, отчего тут же поворачиваю голову. На пороге стоит Крыс в едва припорошённой пылью одежде. Без слов проходит к кровати, снимает с себя ненужные детали гардероба: шарф, вечно оплетающий тонкую шею, чёрную куртку, и садится на кровать, откидываясь на подушку. Из вещей остаются лишь свободные штаны и кофта с длинными рукавами. Её цвет напоминает мне песчаный берег, о котором часто читал в книгах по географии. Такой обычно находится около моря. Мягкий, горячий, как и объятия Недзуми.       — Крыс, ты выглядишь усталым. Опять ходил по своим делам, о которых мне знать необязательно?       Немного поворачивает голову, встречаясь с моими глазами рубинового оттенка, в коих проскакивают нотки волнения, и мягко улыбается, садясь и потягиваясь.       — Я очень вымотан, Сион. И не хочу нагружать свою голову ещё и твоими вопросами. Ладно?       Киваю, не желая портить его, такое редко хорошее, настроение, не прекращая улыбаться. Ему нравится моя улыбка и жизнерадостность. Она частенько связана с наивностью, которая презирается собеседником, но это не мешает улыбаться так часто, как только можно. Ведь он запомнил меня улыбающимся и наивным.       Поднимается и уходит за дверь в ванную комнату, бросая что-то похожее на просьбу о кипячении воды. Наверное, чаю хочет, на улице всё-таки не лето, а его плащ вряд ли спасает от сильных ветров.       Ветер…       Он проникает в нашу комнату с каждым хлопком двери, провожает из дома и до него, здоровается каждый раз, когда выходим из подвального помещения, и прощается тихим дуновением. Он — незаменимая часть нашей связи.       Ставлю чайник, потирая руки. И вправду холодно, но не стоит говорить ему об этом. Опять назовёт глупым мальчиком, не умеющим справиться даже с холодом. Задумчивый вид сменяет радость. Заботится ведь, поэтому и ворчит. Даже Собачница подтверждает мои догадки. Но, даже если так, говорить о замёрзших руках — не самая лучшая идея. Наливаю в кружки чаю. Его напиток стоит на столе, мой служит грелкой для рук.       «Даже если тут холодно, то всё равно уютно. Уютно с ним. Его смерти я точно не перенесу».       Мысли перебивает звук приближающихся шагов. Его нельзя спутать ни с каким иным. Лёгкий, спокойный, твёрдый стиль ходьбы принадлежит лишь тебе. Открываешь дверь и входишь в комнату, держа руками полотенце на голове. Кожу всё ещё покрывают редкие капельки воды, с длинных волос на плечи капает жидкость, скатываясь на рельефную грудь и далее на подтянутый живот. Фигура идеальна, но образ настолько хрупкий. Кожа бледная, будто фарфоровая, и нежная, словно соткана из шёлковых нитей.       — Ей, ты на что уставился?       Выхожу из своего транса и перевожу взгляд на удивлённое лицо Недзуми. В глазах нет оттенка холода или злости, лишь заинтересованность.       — Да так, задумался.       Пожимаешь плечами и направляешься к кровати, открывая вид на изуродованную шрамами спину. Прикусываю губу, чтобы невзначай не спросить лишнего, а потом вспоминаю, что хотел сказать, и встаю, ставя кружку на стол. Подхожу ближе, обнимая со спины. Твои движения замирают. Голос, не меняющий заинтересованной интонации, раздаётся так близко, что можно различить нотки насмешки.       — Ну и что мы делаем?       — Благодарим. За то, что оказался моим случайным совпадением.       Я не вижу лица, но ты, скорее всего, улыбаешься, прикрыв глаза. Ты всегда так делаешь, когда слышишь мои глупые речи. Сердце стучит тихо, спокойно, успокаивающе. И теперь уже моя очередь улыбаться, прижимаясь щекой к прохладной спине.       «Я согрею тебя, Крыс. Даже с такими холодными руками. Ты только верь в меня».       — Ты такой чудик, Сион…