Прощай, Верховная

30 век, эпоха Хрустального Токио       Верховная критично осмотрела себя в зеркале и криво улыбнулась. Воин — и этим все сказано. Прямая, жесткая, сильная, не знающая пощады, верная Нео-Королеве Серенити. Можно было перечислять до бесконечности, но никто уже не употреблял к Венере таких эпитетов, как красивая, соблазнительная, нежная и прекрасная. Нет. Прекрасной и нежной была Серенити, новая Богиня, но никак не Верховная. И это уже не было званием или титулом, Верховная — это имя. И все чаще с уст Королевы срывалось не Минако, не Венера, а именно Верховная.       А Минако жила! Жила глубоко в душе, практически погребенная в руинах несбывшихся надежд, растаявшей мечты, рухнувшей любви. Любви, которой не дали право на жизнь. Любви, которая была едва ли не сильнее любви Короля и Королевы. Но воинам любить не положено, а уж Верховной тем более. Ей нельзя любить, нельзя чувствовать, нельзя страдать, нельзя плакать. Ей даже умирать не позволено! Светлая, добрая Королева Серенити обязательно возродит и своей волей Мессии Света заставит встать на сторону так называемого добра.       И при этих мыслях Верховная засмеялась. Добра. Смешно. Нет уже давно в Галактике ни добра, ни зла. Есть воля только той, которая несет вечную жизнь, той, которую сама Верховная любила когда-то до беспамятства, за которую готова была умирать, ради которой пожертвовала когда-то всем.       Сенши давно забыли, что такое искренние чувства и эмоции. По привычке улыбались и шутили с Серенити, играли с Маленькой Леди, подставляли себя под удар. Но каждый раз Верховная видела, как натянуто улыбается Марс, как старается побыстрее укрыться в библиотеке Меркурий, как вспыхивают гневом глаза Юпитера. Но сенши молчали, не в силах преступить этот круг. Вечный круг поклонения и служения.       Верховная кинула последний взгляд на отражение в зеркале, закрыла глаза и телепортировалась. Сегодня у нее выходной. Сегодня она сможет, пусть и ненадолго, опять почувствовать себя той легкомысленной Минако, той влюбленной принцессой Венеры. Верховная открыла глаза и улыбнулась. По-настоящему. Ее квартира — единственное место во всей Галактике, которое было лично ЕЕ. Легкой походкой, не той чеканной, как у Верховной, а той, которая была у Минако Айно, она прошлась по комнате. Остановилась у небольшого столика и с легкой улыбкой на губах посмотрела на фотографию, запыленную и выцветшую. Сколько тут ей? Пятнадцать? Шестнадцать? Она уже и не помнила. Но фотография очень нравилась, даже спустя много веков в ней чувствовалась сила и жизнелюбие Минако Айно. — Ми-на-ко, — медленно, по слогам, будто смакуя, вслух произнесла это уже давно забытое всеми имя, Верховная. — Ми-на-ко.       И тут же засмеялась. Как же хорошо! — Минако, Минако, Минако, — уже быстрее и громче произнесла девушка. — Минако!       Она закружилась от счастья по комнате. Боже, как же хорошо! И тут ее взгляд зацепился за одну, казалось бы неприметную книгу. Девушка остановилась как вкопанная. Неведомая сила тянула ее к этой книге. Девушка подошла к книжному шкафу и достала оттуда нужную ей книгу. — История Венеры, — вслух прочитала название Верховная и открыла на первой попавшейся странице.       И тут из книги выпала небольшая бумажка. Верховная наклонилась, подняла ее и, перевернув, замерла. Прямо на нее смотрели холодные серые глаза. — Кунцит, — едва слышно прошептала девушка. — Кунцит.       И тут же замелькали в сознании картинки прошлого: бал в Лунном дворце, поцелуй, клятва на Венере, сражения… И Верховная вспомнила. Вспомнила все, что заставила ее забыть Королева. — Да будь ты проклята, Серенити, — сквозь зубы прошипела Верховная. — Да будь ты проклята, за то, что заставила меня его забыть.       И в этот момент в голове созрел план. План, который она давно в тайне вынашивала, но до этого момента никогда не решилась бы осуществить. Верховная еще раз внимательно оглядела комнату, бросила последний взгляд на портрет бывшего генерала Терры и засмеялась. Еще никогда ей не было так легко! Девушка любовно положила портрет генерала обратно в книгу, поставила ее на место, и туда же, в глубь книжной полки положила жезл для превращения.       Чуть пританцовывая, девушка подошла к двери и, уже на самом пороге, обернулась. — Прощай, Верховная.       Минако вышла из квартиры и плотно закрыла за собой дверь. Верховной больше нет. Десять лет спустя, квартира Минако Айно       В тишине квартиры послышался скрежет ключа в замочной скважине, а через секунду дверь со скрипом открылась, и на пороге показалась фигура мужчины. Он вошел, осторожно прикрывая за собой дверь, медленно оглядел пустую квартиру и чему-то, только ему понятному, улыбнулся. Чеканной походкой военного мужчина прошел в глубь квартиры, попутно останавливаясь и рассматривая висящие на стенах фотографии, на которых была запечатлена совсем юная золотоволосая девушка.       Мужчина подошел к журнальному столику и, наклонившись, взял с него запыленную фотографию. Осторожно стер накопившуюся за долгое отсутствие хозяйки пыль и улыбнулся вновь. За окном задребезжал рассвет, окрашивая комнату в ярко-золотистый. Мужчина поднял голову, обернулся к окну и, всматриваясь куда-то вдаль, сказал: — Здравствуй, Минако.