Мы не звери

Величавый, стройный, статный. Он шагает по снегу, едва пробивая хрустящую корку замёрзшего инея острым носком копыт. Он качает тяжёлой от ветвистых рогов головой в такт своим шагам, замирает, опуская голову, выискивая махровой мордой в слое снежинок любимый ягель, раздувая их, хрупкие, белоснежные, шумным горячим дыханием. Белый олень - достойная добыча для достойного охотника. Скрип тетивы или что-то ещё заставляет зверя поднять голову и насторожиться. Он ищет глазами, он слушает, поворачивая рогатую голову и дёргая чуткими ушами. Он оступается, пытаясь найти своего соперника, но ни как не может встретиться с холодным взглядом охотника. В зимнем лесу нарастает звенящая тишина, перебиваемая трелями пушистых синиц, ветер свистит в еловых иголках, путается в безлистных ветвях. Хмурое серо-голубое небо озаряется редкими лучами Аури-Эля. Тугая тетива замерла, натянутая и напряжённая, большой палец медленно проводит по белому перу крепкой стрелы. Солнечный луч трепетно выплывает из-за тучи и играет всплеском краткого блика на остром стальном наконечнике. Вот она, добыча молодого охотника. Олень замер посреди поляны, задрав голову... через пару секунд он сорвётся с места и стремглав помчится прочь! Верный лук не умеет промахиваться, олень тянет ещё мгновение. Это мгновение нужно лучнику для бесшумного вдоха, для того, что бы прищурить глаза и направить стрелу. - Это мой родимый край, и снегов белёсый рай! Это наши все цветы небывалой красоты! Ринно тейри васо рок, э гай нордес эндел фолк! Это наши облака, наши синие небеса! Детская песенка слышится совсем рядом и олень срывается с места раньше, чем его настигает белая стрела. Не охотник стал причиной настороженности зверя, и не скрип крепкой тетивы заставил его прислушаться. Виной тому была человеческая песенка и чужие шаги, которые чуткий дрожащий зверь заслышал чуть раньше стрелка. Эльф разгневанно выдыхает и выпрямляется. Желанная добыча только что умчалась прочь, оставив лишь позёмку и лёгкие следы копыт. Стрела увязла в снегу. Ему придётся потратить остаток дня, а быть может и сутки, что бы выследить желанный трофей вновь. Молодой стрелок тяжело выдохнул и нахмурился, опуская голову, но жалобный треск кустов за спиной заставил его немедленно натянуть стрелу и обернуться. - Не уступим мы наш край, уходи же негодяй! И морозным холодам не сломить нас никогда! Ринно тейри васо рок, э гай нордес эндел фолк! Из зарослей густого снежноягодника вывалилась, как пушистый птенец из тесной скорлупы, маленькая нордская девочка с большущей корзинкой. В корзинке той - цветы и травы, ягоды и душистые еловые веточки с молодыми сочно-зелёными иголками и смолистыми почками. Девочка продолжила громко и весело петь, даже не подозревая, что помешала охоте. Оттряхнув с улыбкой своё подшитое шкурами платье от снега и поправив плотную шубку, она бухнулась коленками в снег и подтянула варежки. Маленькие детские ручки заботливо разгребли снег, высвобождая из-под его тёплого пледа сочные лиловые цветы горноцвета. Один за одним три красивых цветочка упали в корзинку, сопровождаемые песенкой, а к ним и пара пучков чайных трав. Собрав этот букетик, дитя поднялась на ножки и зажала маленькой ручонкой корзинку. Спелые красные ягоды снежного куста спело переливались на солнце. Девочка стянула зубами рукавичку и бросила её в корзинку, потянувшись рукой к сладким плодам. Ягодку за ягодкой она отправляла в ротик, песенка её переросла в негромкое урчание. Охотник не сводил с ребёнка безразличных ледяных глаз. Натянутая тетивой стрела опасно подрагивала, готовясь сорваться, но этого так и не случилось. Ослабив лук, юноша выпрямился и опустил взгляд, делая почти бесшумный шаг. Под подошвой лёгких сапог жалобно скрипнул густой снег. Девочка даже не обратила внимания, а может и вовсе не услышала этот звук. Тогда охотник, уже смелее, сделал второй шаг, тяжело наступая носком на сухую еловую ветвь. Снег заскрипел в два раза громче и прижатая к камню ветка пронзительно громко хрустнула. Маленькая девочка тут же испуганно резко втянула воздух ротиком и обернулась, широко раскрыв свои большие чистые глаза. Милый румянец на её щеках украшал славное личико, из-под мехового платка торчали завитки светлых пшеничных кудряшек. Эльф нарочно нахмурился и вновь натянул тетиву, угрожающе целясь в маленькое тельце. Испуганная девочка звонко вскрикнула и подалась назад, немедленно падая в снежные завалы сугроба. Выпавшая корзинка обернулась и весь труд этой крошки разбросало по снегу. Девочка не смыкала своих небесно-голубых глаз. Белые от инея реснички дрожали, розовенькие щёки побледнели. Перед ней, метрах в десяти, возвышался эльф. Снежный эльф. Молодой, свежий, прекрасный, как эдельвейс. Его белоснежные волосы, собранные в высокий неопрятный хвост, спадали на нагие широкие плечи, непослушная чёлка прикрывала лоб, угрюмо сведённые брови делали его лицо строгим и задумчивым, а похожие на застывшие бледные льдинки глаза пугали. Эльф молчал, лишь стрела дрожала на натянутой тетиве. - Лорана, милая! - послышался испуганный женский голос слева. - Что случилось, Лорана?! Из зарослей молодого ельника выбежала высокая светловолосая женщина, одетая в серый полушубок, меховые брюки и тёплые сапоги. В правой руке она сжимала толстую корявую ветку промёрзшего замшелого дуба. Девочка не отозвалась, даже не шевельнулась, не смея отводить глаз от страшной стрелы охотника. И лишь теперь пришедшая на крик дочери мать заметила его. Поначалу, она опешила, как и девочка, но быстро опомнившись, бросилась с палкой на эльфа. Нордку остановила белая стрела, вонзившаяся у самых её ног. Женщина вскрикнула и отступила, эльф склонил голову на бок, доставая новую стрелу. - А ну прочь! - воскликнула перепуганная мать, махая перед собой корягой и отскакивая назад от новой стрелы. - Прочь! Прочь, дикарь! Уходи! Убирайся, бессовестный убийца! Оставь мою дочь в покое! Нордская жена не умолкает, она кричит и мечется, грозясь избить грозного дикаря веткой, прогнать. Успокаивает её обидные слова краткий визг девочки, мать оборачивается и смотрит на неё испуганно. Ребёнок плачет, прижимая к груди замёрзшую ручку и смотря на вонзившуюся в снег аккурат меж разведённых ножек стрелу. Тут же прилетает и новая стрела, лишь свист раздаётся прежде, чем она вонзается меж второй рукой девочки и её тельцем, не задевая при том даже одежды. Третья стрела вонзается в платье взрослой нордки, пригвождая прочную ткань к древесному стволу. Женщина с отчаяньем вскричала, горячие слёзы полились по её щекам, она взмолилась, отбрасывая ветку: - Не убивай её! Я прошу тебя! Не убивай! Она всего лишь ребёнок! Она ничего не сделала тебе! И никогда не хотела ничего дурного! Эльф молчал, потирая перо новой стрелы. Непроницаемые глаза его смотрели в потемневшие от рыданий глаза нордки. Истерика захлёстывала её, душила, она бессовестно лгала о том, что девочка осталась без отца, что она одна воспитывает её, единственную кровиночку, первого и последнего ребёнка в семье. И всё равно, матери кажется, что все эти слова летят пустым звуком, совсем не трогая обращённого в глыбу льда сердца. Эльф отрешённо перевёл взгляд на всхлипывающую девочку, на стекающие по её детским щекам слёзки... и медленно его тетива ослабла, пальцы неторопливо повертели добрую стрелу и вернули её в кожаный колчан. Нордка затихает, слышатся лишь всхлипы девочки. - Прошу, - наконец шепчет мать после долгого молчания, - не трогай её... Рука её вновь медленно тянется к ветви, но и ладонь мера ложится на пояс, касаясь ножен с острым кинжалом. Женщина отступается, а охотник ровным шагом направляется вперёд, к девочке. Та испуганно задрожала и всхлипнула, снова широко раскрывая свои глазки, смахивая ресничками слёзки. Эльф кажется ей, совсем малютке, таким огромный, даже больше папы, но как только он опустился на одно колено, совсем рядом, его огромный рост уступил визуально хрупкому телосложению. Рука не сходит с кинжала и лишь потому мать не двигается с места, но она и не молчит. Шепчет неустанно мольбы, повторяет, что малютка Лорана - всего лишь ребёнок. Охотник не слушает, он молча рассматривает заплаканные глазки. Девочка рассматривает его в ответ, даже не скрывая свой детский интерес. Слёзы постепенно высыхают на её румяных щеках и она, последний раз всхлипнув, тянется к опрокинутой корзинке. Мать вскрикивает, но эльф даже не шевелится. Маленькие тонкие пальчики обхватывают хрупкий стебель голубого горноцвета, девочка приподнимается и дрожащей рукой протягивает этот цветок эльфу. - У тебя глаза такого же цвета, - робко протянул дрожащий голосок. Женщина рядом затихла и ошарашенно раскрыла глаза. Губы охотника едва-заметно дрогнули и он опустил взгляд, склоняя к ребёнку беловолосую голову. Девочка помешкала, но всё же доверчиво потянулась к эльфу, боязливо заправляя цветок за его острое ухо. Кожа у лучника вопреки всему тёплая и девчушка невинно заулыбалась, отстраняясь. Снежный эльф дёрнул уголками губ, изображая более ясное подобие улыбки и покосился на совсем опешившую женщину. Медленно он поднял свою правую руку, расправляя ладонь. На указательном пальце засверкало тонкое серебряное кольцо, отделанное узорами из лунного камня и красного металла. В небольшом прочном ложе блестел аккуратно огранённый жёлтый сапфир. Девчушка уставилась на кольцо и улыбнулась уже смелее, устремляя взор вновь на недавнего врага. Мер светло улыбнулся ей в ответ и без труда стянул это кольцо, осторожно захватывая тёплой ладонью озябшую ручку девочки. Холодный металл украшения легко уместился в её маленькую ладошку. Девочка с силой зажала подарок пальчиками и захихикала. Охотник, сдержанно кивнув, поднялся с земли, и вновь посмотрел на перепуганную взрослую нордку. - У страха глаза велики, - сдержанно протянул он. - А мы - не звери! Голос его звучал строго и плавно, приятный тембр ласкал слух. Нордка округлила глаза, наблюдая за тем, как остроухий дикарь поднял из снега её маленькую дочь и принялся собирать стрелы, тогда как малютка взялась за свои цветочки. - Сегодня ты доказала мне, что мало смысла в том, что бы терпеть ваш род на наших землях, - он отломил древко вонзившейся в дерево стрелы и отцепил от него платье женщины. - Ибо твоё поведение вынуждает усомниться в вашей хвалёной "человечности". Твоя дочь умней тебя и ваших воинов. Брали бы пример с детей... И после этих слов снежный мер быстро сорвался с места, устремляясь к склону, ловко забираясь на утёс, где стоял ранее, и оглядываясь в последний раз на улыбающуюся девчушку, что махала ему маленькой одетой в рукавичку рукой. - Не потеряй! - бодро кинул ей эльф и исчез за откосом пригорья, вздыбив лёгкий вихристый снег. Женщина, тут же опомнившись, подбежала к дочери и обняла её крепко и нежно, а та, лишь слегка приобняв мать, с улыбкой посмотрела на кольцо, крепко сжав его в руке. Чуть позже, спустя пару лет, отец этой самой девочки одержит победу над этим охотником в неравном поединке, в лесу, когда на пару братьев-лучников накинется патрульный отряд нордских соратников во главе с Деймуром Отважным. И когда поверженный, тяжело раненый эльф, сжимая в руке нежный синий цветок, упадёт на красный снег, закричав заветное "Пощады!", грудь его пронзит острая сталь огромного тяжёлого меча Деймура. А спустя пару минут и его старшего брата настигнет стальная стрела нордской воительницы ...