Kiss of Death

В школе Наруто был вялым, неразговорчивым и рассеянным, однако это не останавливало его друзей допытываться информации. На их вопросы парень лишь устало улыбался и говорил, что просто не высыпается. Три дня от Саске не было вестей. Не было на подушках роз, в квартире стало теплее, не появлялось в темноте теней. Наруто даже не знал приснится ему кошмар или нет, ведь третий день он уже не мог спать. Карты были бесполезны. Сколько бы Наруто не повторял свое гадание, ничего не происходило, а разговоры в пустоту наводили на мысли о сумасшествии. Парень действительно медленно начинал сходить с ума, хотя если подумать, то свихнулся он намного раньше. *** Непонятные образы и картинки сменяли друг друга со скоростью света. Наруто казалось, что его голову просто разорвет от миллиона доселе неизвестной ему информации. Люди, дома, деревни, города, леса, реки, животные — он видел сотни образов, которые были частью чужого мира. Образы целой жизни. Большинство из этих образов были Наруто незнакомы, а если появлялось что-то знакомое, то это относилось только к лицам некоторых людей. Но беспокойным этот сон был вовсе не из-за того, что парень ничего в нем не понимал. Он почти не видел Саске. Стоило знакомому образу начать появляться, как он тут же растворялся и исчезал. Наруто пытался кричать, хватать руками этот призрачный образ, но ничего не получалось. В конце концов, Саске пропадал во тьме, тонул и только страшные красные глаза звали парня к себе своим льдом, заманивая падать следом за ним, заставляя тоже опускаться в эту колючую черную яму под названием бездна. Но во сне не было страха. Было только неимоверное и страстное желание достать этот образ. Крепко схватить его за холодные, мертвенно-бледные руки и вытащить оттуда. Спасти. Забрать и показать, что в мире есть не только эта беспроглядная тьма.  — Саске! Почему ты пропадаешь?! Саске! — Наруто тянул руки в эту тьму, но не видел ни его, ни себя. Он даже не слышал своего голоса, словно эта тьма поглощала в себя все без остатка. Отчаяние. Наруто чувствовал только отчаяние и бессилие. Он корил себя за слабость, но не желал сдаваться. Страх и тьма окутывали его, словно грязная и густая жижа, вроде смолы. Они засасывали его все глубже и глубже, но чем сильнее становилась эта тьма, тем сильнее Наруто боролся с ней и тем сильнее тянулись его руки к Саске, желая вытянуть его. «Не могу. Почему я не могу дотянуться до него?» — Наруто чувствовал, как глаза обжигают ледяные слезы. Хотелось закричать от бессилия, но горло словно стиснули в тиски, не давая даже дышать. «Больно», — парень захрипел и схватился руками за горло, но попал на чужие ледяные руки. Не успев понять, откуда они взялись, Наруто увидел в ужасной близости от себя два алых как кровь глаза, с черным узором в них. Гипнотические, полные боли, горечи и безумия — глаза. Они вызвали у Наруто ужасный приступ боли в груди, словно он понимал всю боль, что таилась в их глубине, но пока не мог вспомнить.  — Саске… — да, он знал, что это его глаза. Знал и плакал, чувствуя, что не может вытянуть эту боль из чужого сердца. Боль. Одна лишь боль наполняла все вокруг, словно миллиарды невидимых игл пронзали каждую клеточку тела и души. Не видя себя, Наруто протянул руки к лицу, которого не видел и ощутил, как коснулся пальцами холодной кожи Саске. Красные глаза слегка дрогнули, но остались все такими же безмерно холодными и непроницательными. Шею сдавили стальные ладони. Наруто не понимал, за что его хотят убить, но ему было плевать. Умрет он или нет — уже было не важно. Пусть его хоть разорвут на части, это все равно его не остановит, а только подтолкнет упорствовать еще больше.  — Ты… такой холодный… — это были не те слова, которые стоило говорить перед смертью, но Наруто было все равно. Он мягко улыбнулся онемевшими губами и растер подушечками больших пальцев невидимую влагу с чужого лица, не зная слезы ли это. — Я… хочу увидеть тебя когда-нибудь снова, — улыбка сменилась легким беспокойством, но в глазах уже стоял туман помимо тьмы. Наруто едва мог сосредоточить взгляд на молчаливых глазах.  — Ты увидишь, — мягкий баритон чужого голоса разорвал тьму, говоря о том, что он слышал слова Наруто. Блондин снова расслабился и слабо улыбнулся.  — Тогда… хорошо… — устало произнес он, ощущая, как собственные ледяные руки соскальзывают с чужого лица и глухо падают куда-то вниз. — Хорошо… — снова шепнул парень, а красные глаза потухли, бросая его в этой одинокой тьме. ***  — Саске… — морщась в беспокойном сне, Наруто метнулся на кровати, переворачиваясь на бок и небрежно закидывая руку на соседнюю подушку, однако вместо ожидаемой ткани наволочки натыкаясь на чужую холодную руку, которая тут же крепко сжала его ладонь. Испуганно дернувшись, Наруто резко распахнул глаза и подскочил на постели, не верящим взглядом смотря на лежащего рядом темноволосого парня в черной полумаске. Потянувшись и повернувшись набок, Саске нежно коснулся холодными губами костяшек руки Наруто, целуя, а после поднимаясь следом за удивленным блондином.  — Саске… — Наруто едва ли мог поверить собственным глазам, однако он четко ощущал холодную ладонь, держащую его руку, и понимал, что перед ним не иллюзия или сон. Понимание этого заставило сердце парня беспокойно сжаться.  — Я, — с едва уловимой, но чуть нервной улыбкой, подтвердил брюнет перед Наруто и, проведя пальцами свободной руки по полосатой щеке парня и поймав того за подбородок, поцеловал в губы необыкновенно нежно. Заставляя расслабиться и забыть обо всех страхах и сомнениях.  — Где же ты был? — шепнул Наруто и робко потянулся руками к лицу призрака, однако чуть одернулся, когда пальцы коснулись маски. Он ужасно пугался того, что Саске может снова пропасть едва появившись.  — Сними, теперь можно, — разрешил Саске и доверчиво закрыл глаза. Наруто мешкать не стал. Он тут же аккуратно потянулся пальцами к ленточкам и, развязав слабый узелок, поймал спадающую маску в руки. Парень перед ним снова открыл глаза и посмотрел в голубые зрачки, словно чего-то ожидая, а Наруто на секунду впал в оцепенение. Он вспоминал. Точнее уже вспомнил. Вспомнил свой мир, где он был не просто человеком, а ниндзя. Мир, где он пережил множество боли и нашел невероятное количество друзей. Мир, где самым близким ему человеком был парень по имени Учиха Саске. Это был другой мир. Из далекого-далекого, давно утерянного прошлого. В том мире он умер, а Саске дал обещание, что они встретятся. Была ли его нынешняя жизнь перерождением или прошлая жизнь дурным сном — Наруто не знал. И совсем не понимал, кто же теперь нынешний Саске.  — Ничего не бойся. Не в этой жизни, — неуверенно улыбнулся ему Учиха и снова поцеловал в губы, однако в этот раз помимо нежности в их касаниях зародилась страсть, и Саске повалил Наруто на спину, нависая сверху. Когда-то угасшая, когда-то утерянная и затравленная любовь друг к другу, сейчас была обнажена до предела. Выстроенные стены прошлого в их душах, сейчас не существовали совсем, да и смысла в них больше не было, как и не было той войны, что была когда-то между ними в далеком прошлом.  — Чем же ты стал? — выдохнул Наруто, не особо желая сейчас знать ответы на свои вопросы. Ему вообще не хотелось ничего сейчас знать. Он был переполнен ужасной любовью и жаром к этому парню, а душа, измученная временем и ожиданием, требовала их немедленной близости. Саске не ответил. Он был уже на пределе и его губы с нетерпеливой и холодной страстью перебрались на горячую шею, где под тонким слоем кожи пульсировала и билась хрупкая и такая важная сейчас человеческая жизнь. Бледные руки скользнули по мальчишескому торсу, утягивая вверх футболку, в которой обычно спал Наруто. Блондин вздрогнул и тихо охнул от противоречиво приятной прохлады чужих рук. На касания его тело отзывалось дрожью и тянущей истомой в мышцах, а еще желанием самому коснуться такого чужого, но знакомого тела.  — Саске… — обхватив руками спину парня, Наруто прогнулся навстречу, позволяя стянуть с себя одежду и раздевая Саске в ответ. Их губы снова встретились и, пока остатки одежды отправлялись в полеты по комнате, парни целовались так, словно это их первый и последний поцелуй. Наруто боялся. Но не чужой близости и не холодных рук, которые так откровенно исследовали и гладили его тело. Он боялся упустить даже единую миллисекунду того времени, что они сейчас были вместе. Надолго ли Саске появился перед ним? Не исчезнет ли он потом навсегда? Надо ли прямо сейчас расспросить его обо всем? Надо ли рассказать, как сильно он ждал и любил его? Хотелось всего и сразу. От желания и нетерпения сводило зубы, а от восторга такой долгожданной встречи хотелось закричать, но вместо крика они целовались. Хотя тут уже кто как. Наруто успевал только целовать и обнимать, в то время как Саске уже раздел его и себя, холодными руками бесстыдно лаская дрожащее от возбуждения тело.  — Саске, я так скучал… — закрыв глаза, Наруто тихо ахнул и снова выгнулся грудью вперед, прижимаясь к парню и трепетно обнимая его ледяные плечи. — Мне так жаль, что я так долго не вспоминал тебя. Не понимаю… — блондин снова вздрогнул и всхлипнул от боли, уткнувшись носом в холодную шею, когда Саске на сухую проник пальцем в его анал, нетерпеливо растягивая. — Не понимаю, как ты стал таким и нашел меня. Не знаю… ах… черт, … как ты нашел меня, и сколько времени на это ушло, но я рад тебя видеть, хоть и многое по-прежнему не понимаю… — было больно, когда уже два чужих пальца проникли в него, ведь это действие было почти насильственным и тело отказывалось их принимать. Стиснув зубы и подумав о том, что это странно и все-таки немного противно, Наруто тихо зашипел и прижался плотнее, терпя и действительно пытаясь принять все это. Боль он затеснял бормотанием, которое Учиха, молча, терпел и продолжал свои действия.  — Я все думаю о том, что мы изменились, но знаешь, для меня ты все такой же, только обнимаешь впервые, — блондин тихо усмехнулся и тут же охнул и поморщился, не зная, то ли ему приятно, то ли больно, но чем активнее действовал Саске, тем легче становилось ему, и даже пропадал дискомфорт. — Я никогда не решался признаться себе в этом… Не решался подойти к тебе и заговорить о том, о чем нам не положено говорить, а потом… потом всегда жалел, что так и не сказал, как… Саске не дал ему договорить, настойчиво поцеловав в губы и толкнув три пальца внутрь до основания, на что Наруто сразу зажмурился, застонал, дрожа всем телом, и подкинул бедра чуть вверх. Уже было не больно, а приятно, но ощущения казались слишком непривычными и заставляли немного бояться, ведь разум медленно отступал на задний план.  — Позже, Наруто, все позже, — шепотом пообещал Саске, а Наруто мелко задрожал, чувствуя, как родной и знакомый голос, который сейчас был столь возбужденным, пробирает его до костей. Сразу появилось множество новых вопросов и недоверие. Неужели Учиха потом останется? Надолго ли? Насовсем? О чем они будут говорить? Что будет потом? Но все вопросы пропали, словно их сдуло ветром, когда Саске начал проникать членом в узкое тело, заставляя Наруто откинуться назад и вскрикнуть от боли и холода, сжимая руками его плечи. Было странным, что даже в этой части тела брюнет тоже был ужасно холодным. От этого Наруто внутри весь зажался, делая больнее только себе, а Саске же проникал все глубже, словно бы первых мучений блондина ему было недостаточно. Он не чувствовал того, что делает ему больно, почти не ощущал слишком плотно сжатого кольца мышц на своем члене. С силой, что была в его теле, он проникал в Наруто легко, даже не замечая того, что делает это насильно. По полосатым щекам потекли слезы, когда член Учихи уже был весь внутри горячего и дрожащего тела. Для Саске Наруто выглядел слишком смертным. Слишком нежным и хрупким. Живым. Приподняв одной рукой Наруто за бедра, а другой обняв его голову, Саске прижался к парню и начал двигаться, удерживая его порыв вырваться и снисходительно относясь к карябающим спину ногтям, хотя уж скорее даже ничего не чувствуя, кроме жара чужого тела.  — Саске… — попытка вдохнуть, но вместо этого задыхаясь еще больше. — Саске… — предательские стоны удовольствия и слезы боли. — Саске… — отчаянное понимание безвозвратного падения в любовь и окончательная потеря рассудка и разума. Наруто не казалось. На грани разума и эмоций он четко осознавал, что его поглощают. Каждый толчок был груб и болезненен настолько, словно Саске старался его разрушить изнутри. Каждое прикосновение сковывало и оставляло боль. Его уничтожали, но это уничтожение вовсе не походило на пытку. Наруто наслаждался каждой болезненной секундой. Прижимался ближе, стонал, специально нарывался на чужие руки, чтобы его сжали еще сильнее. «Когда-то ты меня уже уничтожил», — потолок перед глазами, который сейчас был похож на одно размытое пятно с искрящимися по нему черными и золотыми точками, медленно заменялся воспоминаниями. Наруто даже не знал — прошлое это или история другого мира, но он так четко помнил последние мгновения своей жизни, словно это произошло всего пару минут назад. *** В лучах заходящего солнца алая поляна трупов заискрилась красными зайчиками и блестками, что отражались от пролитой крови, клинков оружия и протектеров шиноби с символами их деревень. В центре поляны стоял лишь один живой человек, чей силуэт сейчас был столь одинок и мрачен, что любой увидевший его непременно бы заплакал. Его рваный и грязный плащ развивал и трепал ветер, а солнце играло своими бликами по его одежде и лицу, делая похожим на одинокого и мертвого призрака, который должен лежать на земле со всеми остальными трупами, но зачем-то встал. Вот он пошевелился и медленно опустился на колено, наклонившись к телу, что лежало у его ног. Из этого, пока еще живого, тела торчал алый клинок, который сталью блестел на солнце и исчезал своим концом в груди почти мертвеца, тем самым словно издеваясь и показывая всю безысходность утекающей жизни. Этому клинку было все равно, чью плоть терзать и чью жизнь отнимать. Чего нельзя сказать о человеке, который, схватив его рукоять, вытягивал сталь из пробитых костей.  — Сас… ке… — слова мертвеца сложно было назвать даже хриплым шепотом. Это было похоже на что-то не человеческое, холодное, но полное боли и сожаления. — Прости… меня, — Наруто не плакал, умирая. Он уже не чувствовал своего тела и боль почти растворилась в охватившем его холоде. Ему было жаль, что он не выжил. Что не сумел выжить ради Саске. Не смог выжить, чтобы дать жизнь ему.  — За что ты извиняешься? — Саске едва смог договорить предложение без запинки, зато потом сразу тяжело сглотнул. Горло словно онемело, а лицо парня было бледнее льда. Он тоже умирал, только где-то внутри своего тела.  — Ты только… живи… — Наруто знал, что умерев сейчас, ему не придется долго ждать Учиху на том свете. Это просто была судьба — быть вдвоем везде и всегда, разделяя одну судьбу.  — Почему я обязан жить? — Саске понимал и видел, что человека перед ним не спасти. Да и стоило ли теперь спасать того, кого сам же и убил. Если подумать, он даже не задумывался о том, почему так желал смерти ему. Ведь они уже были друзьями. Уже были товарищами. Уже стали напарниками.  — Хочу… однажды… встретить тебя… снова… — слабая, незаметная, ее едва ли так можно назвать, но улыбка появилась на посиневших губах мертвеца, а Саске ощутил, как внутри него что-то срывается на крик. Он даже слышал треск и звенящие, разлетающиеся и разбивающиеся осколки стекла. Так рушилась его собственная душа.  — Зачем… Зачем тебе кто-то вроде меня? — прежде чем Учиха понял, его глаза уже застилали слезы. Он уничтожил то, чем дорожил. Он разорвал его. Вцепился в глотку своими клыками и придушил. Зачем? Он так хотел быть рядом, так сильно желал, что не сдержал себя и уничтожил. Он просто сошел с ума. Наруто молчал. У него не было сил произнести еще хоть одно слово. Он уже даже не видел, и ему казалось, что смерть его уже забрала, но на краю обрыва все еще рядом с ним стоял Саске и не отпускал.  — Я найду тебя. Обещаю, что мы увидимся. Я найду тебя, — невозможно описать то, насколько холодно' тело мертвеца. Саске держал его в своих руках, прижимая к груди, и клялся миру, что судьба не поставит здесь свою точку. — Это не конец, ты слышишь? — наверное, так люди сходят с ума, шепча слова на ухо мертвецу. — Я отыщу тебя. Я клянусь. *** Толчок. Стон. Толчок. Жар. Крик. Боль. Наслаждение. Безумие. Грех. Наруто пал. Он продал свою душу. Он нашел своего Бога. Он потерял свое право на счастье, продав душу похоти и желанию, но почему-то сейчас был так счастлив, что был готов гореть в аду хоть всю оставшуюся вечность. Они ждали так долго, чтобы разделить друг с другом плод греха, что сейчас он был неимоверно сладок. Однако это не будет точкой. Не во второй раз. Учихи не совершают одни и те же ошибки дважды. Клыки по одному и два сантиметра. Четыре штуки и ряд острых зубов. Белая сталь. Наруто даже не закричал, когда эти зубы с хрустом разорвали его кожу и впились в шею, пуская капли крови на ткани кровати. Он поморщился и оскалил зубы, но тут же подавился стоном от очередного яростного толчка, когда член, скользя по тугим и влажным стенкам, давил по простате. Его снова убивали. Саске снова впился своими клыками в его шею и сейчас загрызет. Собственник. Как и раньше. «Дурак», — вцепившись пальцами в густые черные волосы на затылке Учихи, Наруто сильнее прижал его голову к своей шее, ощущая, как теряет свою жизнь. Он не жалел. Пускай забирает. Не страшно — одна жизнь или тысяча. Для того, кто заменил Бога, не страшны любые жертвы. Но почему же тогда ожидаемая кара не последовала за наслаждением?  — Наруто, — голос хриплый, но бархатный. Такой чарующий, что это даже неприлично и пошло. Наруто смотрит на него. Тяжело дышит, не понимает, почему не убит. Или это отсрочка приговора? Решил помучить? Это в стиле Учихи, но тот серьезен и выглядит так, словно знает какую-то тайну вселенной и готов ею поделиться. Подносит руку ко рту, зачем-то режет клыком вену и, слизывая с губ кровь, тянет запястье к губам Наруто. Не убьет? Почему? Не так должна проходить казнь. А Наруто не может противиться. Получает положительный кивок и, сдаваясь, припадает губами к ране на бледной руке. С первым глотком получает очередной глубокий толчок. Приятно. Больно. Сладко. Кровь невероятно сладкая и опьяняющая. Внутри все вскипает и холодеет одновременно. Толчки яростные и рваные. Оргазма вот-вот достигнут оба, а горло заполняет вкус запрета. Даже не страшно. Даже смешно, что люди верят в Бога, который запрещает им получать такое. На пике конца все растворилось. Крики, стоны, тела, чувства. Все стало таким единым и головокружительным, что целому миру не понять того невероятного ощущения целостности души и тела, которые наступают, когда двое создают идеал.