Сама невинность

Рокэ вернулся домой неожиданно. Инспекция, с которой он намеревался навестить военный лагерь в сотне хорн от Олларии, не состоялась, по личной прихоти маршала и он вернулся в столицу, едва отъехав от нее. По дороге домой маршал завернул к старшему Савиньяку, который Лионель, отдал честь замечательному ужину, а после, довольный своим ветреным характером, направился инспектировать собственный дом. Уезжая утром, Рокэ доверительно, но довольно громко и при свидетелях, сообщил Хуану, что будет отсутствовать примерно неделю, и вот передумал… Похоже, один только Суавес не был удивлен внезапным возвращением соберано. Остальных же обитателей поместья, Рокэ находил с неизменно озадаченными лицами. Но, несмотря на это в доме все было на должной высоте, что не могло не радовать маршала, который обожал порядок даже в мелочах. Вот только оруженосец не обнаружился там, где ему полагалось в это время быть — в постели. Узнав от управляющего, что дор Рикардо принимает ванну, Рокэ усмехнулся, и словно невзначай прогуливаясь мимо ванных комнат, наткнулся на удивительную и любопытную сцену: около входа в одну из купален, не на шутку разругались три молоденькие служанки. Три грации, обычно ласкавшие взор своего соберано красотой, сейчас больше походили на трех фурий. Ну надо же! Розетта, уперев руки в боки, сверкая черными, как ночь глазами, доказывала что-то Лучане, а та, в свою очередь, пыталась перекричать Хулию, и отобрать у прекрасной смуглянки стопку белоснежных полотенец. Рокэ застыл на месте, некуртуазно приоткрыв рот, наблюдая за кошачьей ссорой. На его памяти, прекрасные девы ссорились лишь однажды, когда он, по глупости и пьяни, попросил Хуана пригласить к нему ту из девушек, что готова оказать своему соберано милость и обучить его премудростям вышивки гладью (то был проигранный спор младшему щенку Приддов, а Рокэ, герцог Алва, привык делать все грамотно и добротно, даже если приходилось лично вышивать герб некого неизвестного ему графа Медузы из Путеллы на несуразной шестипалой перчатке). Но, насколько маршал помнил, ни о чем подобном сегодня он Хуана не просил. Так в чем же дело? А? Девушки, одна вперед другой старались проникнуть в купальню. Хм… Рокэ тихо подкрался к разбушевавшимся доритам и вкрадчиво поинтересовался, в чем собственно дело. Первой прочь от двери бросилась Лучана, за ней, очаровательно краснея, из коридора исчезла Розетта и вот перед Рокэ осталась одна Хулиа, испуганно прячась за полотенца. — Итак, моя дорогая, — усмехнулся соберано, в упор глядя на Хулию, — может ты все же просветишь меня и расскажешь что вы тут, голубушки, не поделили? — Мы… — Хулиа тряхнула копной черных волос, а потом, вероятно решив, что терять ей уже нечего, ответила, — мы повздорили о том, кому сегодня нести полотенце… дору Рикардо. — О… — Рокэ несколько раз моргнул, не найдя, что и сказать, вспоминая слова Хуана о том, что Ричард решил искупаться. Ну надо же! Кто бы мог подумать, что надорский праведник… — и что, вы часто носите ему полотенца прямо в купальню? — Часто, соберано, сегодня моя очередь, а эти… — заливаясь нежным румянцем Хулиа сердито зыркнула в ту сторону, куда убежали ее подружки, — они просто завидуют, что молодой герцог любит меня больше других… — Ну, продолжай, — заинтересованно промурлыкал соберано смущенно примолкшей девушке. — Можно, я пойду, — Хулиа покосилась на дверь купальни. — Иди, — разрешил Алва, а потом, решительно отобрав у нее полотенца, насмешливо уточнил, — а это, я сам отнесу дору Рикардо. Хулиа досадливо закусила губу, но возражать не посмела, лишь склонила голову и обиженно сопя исчезла вслед за остальными девушками, бурча себе под нос: «Нечестно! Сегодня моя очередь!» Алва приоткрыл дверь купальни и тихо вошел. Ричард, развалившись в мраморной чаше, нежился в горячей ароматной воде, прикрыв глаза и раскинув в стороны руки. Застыв в дверях, и созерцая эту волнующую картину, Рокэ понял досаду бедняжки Хулии — дор Рикардо был хорош собой, до неприличия. Положив принесенные полотенца на каменную лавку, Рокэ осторожно опустился на ступени купальни, в аккурат позади Окделла, и стянув с рук один за другим все перстни, которые могли его выдать, осторожно прикрыл своими ладонями Окделлу глаза. Дик чуть вздрогнул, а потом широко улыбнувшись сказал: — Хулиа, крошка, это ты? Рокэ едва не поперхнулся ароматным горячим воздухом. Но рук не убрал и не произнес ни звука. — Хм… мне казалось… — удивился дор Рикардо и брови мальчишки чуть дрогнули, — ну хорошо… Значит, Розетта? Рыбка моя... Прости, обознался. Признаться, вчера ты была неотразима, вот уж не думал, что ты соскучишься так скоро… Розетта? Рокэ крепче прижал ладони к глазам мелкого пакостника, прибывая в легком подобии шока. — Что, не Розатта? Кх… — Окделл хмыкнул, — ну прости Лучана, милая. Ты же знаешь, что я люблю тебя больше остальных. Это уже был не шок. Рокэ тихо выпадал от услышанного в осадок и едва удержался от того, чтобы не присвистнуть. Этот набожный, как казалось Алве, девственник, попортил всех служанок в доме. Вот ведь… Но, как выяснилось, Лучаной дело не ограничилось. Дикон еще раз хмыкнул и вдруг уже совсем другим тоном, горячим и пылким прошептал: — Ансельмо, любовь моя… все, что я сказал раньше, это не более чем шутка, ну к чему мне эти дурехи. Рокэ стиснул голову оруженосца так, что сам испугался.Крепкий надорский череп мог просто не выдержать такого давления. Ансельмо… Маленький смазливый служка, ровесник самого Окделла, которого соберано выделил в полное распоряжение Дикону. Во имя Анэма! Если бы Рокэ знал, для чего именно Ричард использует своего помощника… — Не Ансельмо… — задумчиво проговорил Дикон, слегка погрузившись в воду, так что острые мальчишеские колени, как две скалы высунулись из воды. — Хуан? Ну как я мог так ошибиться? Простите рей Суавес, за глупую оплошность, вы вне конкуренции… Хуан?! Рокэ решил, что ослышался, залюбовавшись торчавшими из пены коленями Дика. Он что и с Хуаном тоже?! Тем временем, Дик догадался ощупать прикрывающие его глаза руки. — О! Не Хуан, кожа слишком нежная… Эмиль? — Окделл улыбнулся, лаская руки окончательно офигевшего Рокэ, — я тебя не узнал только потому, что ты вроде должен был быть сейчас на военных сборах вместе с нашим соберано… тьфу, Первым маршалом. Какими судьбами вас занесло, мой генерал? Я скучал, честно… Ответа, конечно, не последовало. Росио — потерял дар речи. — Создатель… Не Эмиль? Ли, это ты? — Ричард продолжал поглаживать напряженные пальцы своего эра, не подозревая о том, как он близок от собственной смерти. — Лионель… немудрено, что я спутал тебя с братом. Ну конечно, Эмиля нет сейчас в городе. Но из вас двоих, я люблю и хочу всегда только тебя. Лионель? — Что, опять мимо? — Ричард тяжело вздохнул, а потом, немного призадумавшись, напрягся, — Валентин? Друг мой, ты опять поругался с Арно и пришел ко мне в поисках утешения? И Хуан тебя пропустил? Ну надо же! Я, конечно, не против утешить тебя, но это не метод, сам знаешь, после чувство вины обостряется и все такое… Тино? Твою ж кавалерию… Только не говори, что ты Арно… Герцог Алва едва сдерживал себя, чтобы не утопить это невероятное существо в той самой ванне, в которой дитя порока не могло определиться с тем, кто же из его любовников находился сейчас с ним в одной комнате. Утопить, непременно! Чтобы не мучилось и перестало перебирать … Еще немного и выяснится, что невинный и чистейший Окделл спал едва ли не со всей Олларией. Со всем, что в этом городе двигалось… Осталось только услышать имя разлюбезного эра Августа, для полного счастья. Похоже, Ричард не отказывал никому, и это юношу ничуть не смущало. Потрясающая всеядность, но как же обидно, что перебрав кучу народу, Окделл даже не подумал назвать своего монсеньора. — Нет, — зарычал Рокэ, убирая, наконец, ладони, — я не Арно! И не королева, не Валме, не Килеан, не Бакра Первый… — Упс… монсеньор, — Ричард хотел было нырнуть под воду, но Рокэ успел ухватить оруженосца за вихры, тот скривился и жалобно, пропищал, — а вот вас-то, я не ожидал здесь увидеть…. Еще неделю. — Я заметил, но думаю, что без меня ваш блестящий список будет неполным. — Ну… — протянул Дик, лукаво сверкая глазами, словно не замечая выражение лица своего эра, и то, что Рокэ уже стянул с себя колет и лихорадочно расшнуровывал рубаху, а потом, плюнув, забрался в почти остывшую воду, как был, — он и так неполный, вон Шеманталь к примеру, и Катершванцы, мне бы хотелось получить их обоих, одновременно, раз уж с Савиньяками не вышло. — Забудь! Озабоченный Ызарг! — отозвался взбешенный и обиженный монсеньор, наваливаясь на Дикона сверху. — Я перед лицом короля обещал оберегать тебя и твою мать… Честь. Которая по закону должна быть моей, но, похоже, что я единственный в этом государстве кто ею еще не воспользовался и собираюсь это исправить, Окделл, прямо сейчас! Дик ничего не ответил. Он, пряча рвущийся наружу смех, радостно подставлял под сумасшедшие ласки все, до чего мог добраться обезумевший Рокэ, которого верный оруженосец, не глядя, узнал по запаху, как только эр вошел в купальню и присел рядом.