Беспроблемное

– Якобинцы? Серьезно? – я отложила в сторону огрызок яблока и негодующе уставилась на Дьявола. – Нет, большевиков я еще могу понять, эти ребята вообще мне как родные  стали, но якобинцы, Князь? Якобинцы?! – Что ж тут поделать, Макарова ты непутевая, Великую Французскую революцию должен знать любой уважающий себя человек, – невозмутимо отшил классрук и многозначительно кивнул на здоровый учебник по Всемирной истории, во всей своей зловещ гости обретавшийся на Дьявольском столе.  Вообще, меня собирались наедине с этой страстью запереть в кабинете до самого вечера, чтоб не шастала, а делом занималась. – Да куда ж я денусь-то отсюда, – пробубнила под нос, всё равно надеясь, что Князь услышит. И в самом деле. Из Ада хрен куда денешься, но каратель мой оставался непреклонным в своем решении отрезать меня от белого света, наедине с диким учебником и яростным желанием устроить штурм какой-нибудь локальной Бастилии. – И чтобы всяческие отвлекающие личности к тебе не проникали, – добавил он подчеркнуто холодно, звякая ключами, но запереть-таки не успел, я надавила на ручку и высунулась в коридор.  – Ты под «всяческими личностями» Искариота имел в виду?  Ну, можно сказать, я первая лапки кверху подняла в нашем безмолвном противостоянии. Дело было в том, что Нечистый дух последнее время навострился на мне свои навыки искушения тренировать, только вот искушал он меня на какой-то совершенный криминал – уроки истории прогуливать. Вообще, не только истории, но я надеялась, что хотя бы об этом мой дьявольский классрук не знал. Весна была на дворе. Тепло уже и все такое. Ну и вместо того, чтоб сидеть за партой в очаровательной компании якобинцев, я ошивалась с Иудой по городским крышам. Голубей кормили и пакетами с водой кидались в людей.  От Сатаны за такие преступления я, честно говоря, ожидала... ну, выговора, наверное, пару саркастических замечаний или, на худой конец, укоризненный взгляд. Ну хоть что-нибудь. Когда Князь не сделал ничего, а вместо того, чтоб как следует выдрать за уши, будничным тоном предложил чаю, вот тогда я поняла, что здорово вляпалась.  И сейчас на все том же пресловутом дьявольском столе лежал не менее дьявольский и совершенно мной ненавистный учебник, пять параграфов из которого к вечеру нужно было знать так, чтоб от зубов отскакивало. А иначе классрук обещал ко мне более суровые меры применить, и видит черт! – я не хотела даже знать, что у него там за меры. Повелитель Ада, как-никак, вполне себе мог устроить мне тот еще Ад.  – С чего ты это взяла? – классрук так это спросил, что сразу ясно стало, что я прямо в яблочко попала. – Разве у нас мало отвлекающих элементов? Скройся.  – Княже, ну смилуйся, ну что за якобинский террор?  – Рад, что ты уже начала разбирать тему, продолжай в том же духе, – не меняясь в лице, историк предпринял попытку затолкать меня обратно в свою обитель.  Ну вот. Теперь я опальная.  – А... Иуда? – тихо уточнила, серьезно волнуясь за своего изворотливого подельника.  Если у Дьявола такой изощренный способ наказания за косяки, то Нечистый дух за свои две тысячи лет не только Французскую революцию, но и вообще всю историю, начиная с пирамид, идеально знать должен.  – С ним Белиар разберется. Когда поправится. Все-таки это его подопечный, не мой, – Князь-таки упихал меня в свою обитель, но запереть не успел. В коридоре послышался Искариотов голос, тихий и едва различимый сквозь толстенную дверь.  – ...пока что без изменений. Это то, что Вам вместо него подписать придется. Да, мне бежать нужно, работы еще много.  Я-таки пробила сатанинскую оборону, вновь явив себя коридорушке. Искариот мгновенно попытался спрятать свой подозрительно-скорбный вид.  – А, салют, Аннушка!  Натянутая улыбка Нечистого духа что-то болью во мне отозвалась. Я глаза спрятала, а его уже и след простыл, шустрый очень. Дьявол вернулся в кабинет, чтобы документы убрать. Хмурый.  С ума сойти, как все здесь стремятся оградить меня от плохих новостей, отвлечь, занять какой-то ерундой, параграфы заставить зубрить эти дурацкие, пока у других проблемы... Да будто я еще не часть этого мира, а хрупкая фарфоровая фигурка, которая вместо того, чтобы плечо подставить, приносит только больше мороки и проблем.  А проблем я и правда приносила целый ворох и совсем некстати. Даже сейчас с моей стороны было не слишком красиво, вообще-то, вот так лезть в чужую душу, тем более, что сказать я осмелилась только Князю в спину:  – Ты их всех очень любишь, да? Места себе найти не можешь, если что-то случается. – А ты якобинцев, я смотрю, очень любишь, – парировал Дьявол. – Учи, не нарывайся. – Гребаный Робеспьер! – взвыла я, отхватив учебником по макушке. – Ты хотя бы не отталкивай меня, разреши остаться... ну... рядом.  Моё косноязычие, видимо, подкупало какую-то часть дьявольской души, потому что с собой пойти он все-таки разрешил. Хотя вернее было бы сказать, яро не противился. – С Белиаром плохо? – осведомилась я осторожно, пока мы шли по коридорам чертога. – Плохо, – мрачно подтвердил Князь. – Опять отгрёб где-то в Чистилище. Надо бы его проведать. Атмосфера у Четвёртого властителя была совсем печальной, жутко воняло лекарствами; на полках, тумбочках, на полу стояли какие-то склянки, а сам он был бледным, как смерть и на окружающий мир не особо реагировал. – Тебе повезло, что ты живучий. Все это до безобразия подавленно ощущалось и грустно. Я мялась у двери, заламывала пальцы за спиной и напоминала, что взять и поплакать – затея так себе. Потому что если я вдруг – Князь меня сразу же за дверь выставит. Ну вот, Белу плохо, Дьявол мрачный, а я пока мелкая и беспомощная, и ничего сделать не могу, даже поддержать толком, потому что все мои слова будут звучать, как от дауна какого-нибудь, да и что тут скажешь. «Все наладится»? Я ведь не могу пока ровным счётом ничего сделать, чтобы оно наладилось. И это беспомощность проклятая, она выводит. Но я вообще-то здесь и, если что, ты... говори? Не надо тут хотеть меня уберечь и отодвинуть, я от печальной новости на осколки не разобьюсь. Хочу делить с тобой радость, боль и... – Постель не забудь с ним разделить, – просипел потрепаный, но не изменяющей трепетной заботе о ближнем Белиар.  – Ты смотри-ка, ожил! – всплеснул руками Дьявол. – А... Я слишком поздно поняла, что все это – было вслух. И голос кончился, затих, как оборвавшаяся струна, уступая место такой уютной и такой нужной сейчас тишине. Не удивлюсь, если вдруг узнаю, что все в Аду меня воспринимают, как нечто искреннее, но дегенеративное. – П-поправляйся, – брякнула я уже у самого прохода и, больше не говоря не слова, вышла за дверь, осталась ждать Сатану в коридоре, гадая, скажет ли он что-то в духе, мол, подрываю его авторитет своей пафосной болтовней. А я не знаю, как это еще выразить и вообще.  Впрочем, когда он наконец вышел, то даже и не глядя на меня, сразу развернулся в сторону своего кабинета. Да знаю, проблема ходячая. Один большой, грандиозный косяк. Дьявол далеко уйти не успел. Я обняла его со спины, заставив остановиться. – Когда ты так отворачиваешься от меня, я чувствую себя очень ненужной. За то, что не могу держать при себе это все, ты прости... – я просила так по-дурацки беспомощно, пытаясь не расплакаться, и – оно как-то чертовски плохо выходило у меня.  Тихо стало, будто весь ад сразу взял и умолкнул.   Часы в палате тикали, и это даже сквозь дверь было слышно. Князь целовал мои костяшки.