Мила Рудик и Забытое Озеро

После окончания шестого курса старшего дума Мила и Ромка планировали уехать на каникулы в Ялту, чтобы вовсю прочувствовать лето, однако, за день до отъезда Ромкина мама прислала ему письмо, в котором называла Лапшина не иначе как "блудный сын" и жутко обижалась на него за "отсутствие" какой-либо помощи. Виновато глядя на Милу, Ромка засобирался домой. Мила лишь пожала плечами - она не обижалась на друга, и была бы рада, если бы её мать так же переживала и ждала её домой. Но мать Милы умерла много лет назад, а её единственным опекуном была Акулина, которая, в свою очередь, с начала сентября распланировала свой медовый месяц, теперь они с Гурием собирались в Италию. Проводив Ромку, Мила зашла на кухню. Акулина, готовившая обед, удивленно подняла бровь. - Куда это Ромка? - спросила опекунша и сделала огонь под кастрюлей меньше, затем села за стол напротив Милы. - Домой, родители заждались. Но ничего, как-нибудь в другой раз. - грустно улыбнулась Мила. - О, Мила, прошу, не грусти, мы с Гурием можем не ехать в Италию, чего я там не видела! - сказала Акулина и тут же, стукнув себя по лбу, воскликнула: - Голова дубовая! Ты же можешь поехать с нами! Мила покачала головой. Она знала, как Акулина и Гурий планировали быть вместе весь медовый месяц и абсолютно не хотела разрушать идиллию. - Нет, я не хочу никуда ехать, тем более, вам давно нужно побыть вдвоем, а мы с Шалопаем весь август проведем в Львином Зеве, если Альбина будет не против. Тем более, я обещала Яшке помочь подготовится к пересдаче. - решительно сказала девушка. Акулина виновато взглянула на неё. - Ты такая взрослая, Мила, поэтому не стану тебя отговаривать. Просто знай, что в любое время ты сможешь связаться с нами и приехать в Италию. Мы будем только рады. Мила подошла к своей опекунше и обняла её за плечи. Всё-таки хорошо, когда у тебя есть семья. Схватив со стола яблоко, Мила поднялась в свою комнату. До отъезда Акулины и Гурия было еще дня три, за которые она должна собрать вещи и связаться с Альбиной. Декан Львиного Зева вполне может куда-либо уехать, поэтому о своём прибытии нужно предупредить. Забравшись с ногами на кровать, она достала из-под кровати небольшой блокнот и, открыв его, взяла ручку. С недавних пор она решила вести дневник, но пока что блокнот пустовал. Щелкнув ручкой, Мила начала писать. "Дорогой дневник! Уф, какое детство. В общем, моё море накрылось медным тазом, потому что Ромка уехал (и за это я его не виню), медовый месяц Акулины я портить не имею права, следовательно, остаток каникул проведу в Львином Зеве в гордом одиночестве. Интересно, к концу августа со стенами разговаривать не начну? " Хлопнув обложкой, Мила отложила ручку и легла на подушки. Слишком много мыслей в голове, слишком много вопросов, на которые только предстояло найти ответы. Вирт не писал, а, значит, вестей не было. Дневник Тераса Квита лежал на дне рюкзака и притрагиваться к нему пока не было никакого желания. Никаких изменений не произошло, Северное Око молчало. Все шло так, как и в начале года, за одним только исключением: Миле перестала видеть сны. Это её пугало и радовало. С одной стороны - приключений не предвещалось, с другой же... Она больше не видит Гарика. Тряхнув головой, Мила встала и направилась к шкафу, нужно было сложить школьную форму и переложить половину летних вещей обратно. Сегодня вечером она отправит письмо Альбине, а через пару дней переступит порог Львиного Зева. - Всё лучше, чем жизнь у бабушки, а, Шалопай? - обратилась Мила к драконовому псу. Шалопай поднял голову и посмотрел на хозяйку, будто говоря: "Бабушки? Какие бабушки?". Мила улыбнулась псу и продолжила раскладывать вещи. Впереди еще поездка в душном дилижансе и одиночество стен Львиного Зева.