Вся жизнь - игра

— Чехо, милый, — прошептал Роналду, целуя сидящего на своих коленях парня за ухом. — Ты сегодня у меня такой сладкий, такой хороший… Рамос зажмурился, как большой кот, устраиваясь поудобнее и переплетая их пальцы. Все в команде уже привыкли к этой парочке любвеобильных голубков. Ну, любят они друг друга, и что же? Любви, как говорится… Взгляды все равно были. Кто-то смотрел на их идиллию с завистью, не с черной, а белой. Как Озил, например. У него-то такого счастья не было. Все, что он мог — это бросать тоскливые взгляды на Сами, который активно переговаривался с Пепе. А кто-то, такие как Икер, смотрели на эту парочку с какой-то злостью, тоской. Хотя и в этом можно увидеть налет доброй зависти. Сам Серхио не знал, как правильно охарактеризовать их отношения. Поебались и съебались? Хотя нет, потрепали друг другу нервы, поебались и съебались. Это очень странные, на самом-то деле отношения. На людях Роналду весь из себя нежный, что порой удивляешься, а не сводит ли скулы от сладости? Поначалу Чехо удивлялся. Поначалу он даже не хотел принимать правил этой игры, не хотел их понимать. Но потом, он нашел в этом свою прелесть, по крайней мере, в эти моменты Роналду с ним нежен. А хотелось ли Рамосу нежности? Точного ответа на этот вопрос он дать не мог, хотя и не раз задумывался. Если все переиграть, если попробовать быть с тем же Касильясом, ведь чего скрывать, Серхио нравился Икер. То каким бы он был с ним? Нежным и чутким? Или же озлобленным? В отношениях он был бы ведомым или ведущим? Серхио уже не в первый раз ловил себя на мысли, что слишком много думал не о тех вещах, не о тех людях. Скоро должна была закончиться тренировка, а ему так не хотелось домой. Как же ему хотелось побыть еще на этом спектакле абсурда, почувствовать нежность Криша. Иногда Чехо действительно было нужно, чтобы кто-нибудь с ним возился. — Солнышко, ты идешь? — Криштиану приобнял друга, и развернул к себе, ласково поцеловав в нос. — Да, конечно, — улыбнулся Рамос, беря его за руку. Выходя из раздевалки Серхио спинным мозгом чувствовал чей-то прожигающий взгляд, но постарался не акцентировать на этом внимание. Не сейчас. Уже в машине нежный взгляд Роналду сменился безразличием, тот молча управлял транспортным средством, непринужденно выбивая ритм какой-то песни. Серхио же прислонился лбом к стеклу и устало закрыл глаза. — Знаешь, — Начал Криштиану, после затянувшегося молчания. — Мне не нравится, как Икерчито смотрит на тебя. От этих слов Рамос даже вздрогнул и открыл глаза, удивленно воззрившись на друга. — Как он на меня смотрит? — Не прикидывайся дураком, он тебя как будто глазами раздевает. — И? пусть смотрит, какая тебе разница? — А такая, что чуть что ты бежишь плакаться к нему, как какая-то девчонка, уж я-то знаю, а потом он как-нибудь возьмет, и пригреет тебя на своей груди, — размышлял Роналду, сворачивая на уже знакомую улицу. — Ты ревнуешь, что ли, я все никак не пойму? — Я не ревную, просто ты — мой, — вместо вразумительного объяснения, пожал плечами Криштиану, паркуя машину, и выходя из нее. Чехо, насупившись сидел на месте, его не оставляло желание врезать как-нибудь ему хорошенько. Ну, почему нельзя сказать о своих чувствах простыми словами? Заметив, что за ним никто не шел, Криштиану вернулся, открыл дверь машины, присаживаясь на корточки, смотря снизу вверх. — Ну, и какого хрена ты тут сидишь? — Я, может, тут ночевать собрался, — буркнул Чехо, не прилагая никаких усилий, чтобы хотя бы отстегнуть ремень безопасности. — О, даже так? И чем тебе мой дом не мил? — Тем, что там ты, — за время из странных отношений, Серхио привык, что выбирать выражения с Роналду вовсе необязательно. Да, ты каждый раз играешь с огнем зля его, но что поделать, по-другому его не расшевелить. — И чем же я тебя не устраиваю, позволь мне узнать? — Роналду выгибает изящную бровь, все так же сидя на корточках. Не найдя ответа, Рамос отстегнул ремень, с силой толкая парня на аккуратно выстриженный, и до блевоты зеленый газон, и быстрым шагом направляется в сторону дома. Криштиану вытягивается на траве в полный рост, слушая, как Чехо громко хлопнул дверью, и бродил по дому. Полежав немного, смотря на начинающее затягиваться дымкой небо, он все же поднялся, возвращаясь в жилище. Рамоса мужчина обнаружил на кухне, заваривающим чай. Подходя к нему со спины, Роналду опалил горячим дыханием шею, прижимаясь ближе. Серхио на это, казалось, даже не обращал внимания. — О, да наш котенок любит показывать коготки. — Пошел ты, — бросил он, продолжая размешивать уже растворившийся сахар в чашке. Неправильный ответ. Определенно неправильный. Он быстрым движением развернул Серхио к себе, прижимая того к столешнице, и опираясь руками по краям. — А вот этого не надо, милый, — прошептал он, даря поцелуй-укус слегка оцепеневшему Чехо. — Я сказал — отвали, — сегодня Рамос был настроен решительно. Его задолбало такое отношение, такое долбанное двуличие. — И снова не верно — котенок, — практически ласково сказал Криштиану, кусая его за мочку уха. Рамос зашипел. Рамос дернулся, чтобы вырваться, но куда уж ему! Если Роналду что-то решил, то он пойдет до конца. Поэтому Чехо почти не удивился тому, как быстро они оказались на полу, прижатым телом Криштиану, чьи руки безостановочно шарили под футболкой. Он уже не удивился и тому, что сам в какой то момент начал выгибаться, поддаваясь этим ласкам, подставляясь рукам. — Нет, — из последних сил простонал Серхио, его голос сорвался на высокую ноту, когда Роналду ощутимо щипнул за сосок. — Не здесь, прошу тебя. Переломить наступление Криштиану, когда он так возбужден и решителен, невозможно. Поэтому нужно брать максимальное удовольствие. А этому отнюдь не способствует холодная кафельная плитка на кухне. — Вот видишь, как я люблю тебя, котенок, — практически прорычал Роналду, сгребая безвольное тело в охапку, и не прекращая целовать. Он вел его по направлению к спальне, собирая при этом все углы и косяки. Серхио на ходу стянул с Роналду футболку, кусая его плечи. Когда они повалились на кровать — казалось, прошла целая вечность. Они уже полураздеты, и Чехо уже плевать, что он там хотел доказать Криштиану и зачем. Их поцелуи — борьба за власть. В них нет нежности только животная страсть и ярость. Роналду входил в Рамоса грубо, практически без подготовки, от чего тот впивался короткими ногтями в спину. Сдавленные стоны одного и хриплый рык другого — слились в одну бешеную симфонию. У Чехо искры перед глазами, настолько это нереально, настолько на грани. Роналду уже готов кончить от одного только ощущения и осознания, какой тесный и послушный его мальчик. Он все сильнее и сильнее буквально вколачивается в Рамоса, каждым поцелуем-укусом заявляя, чей он, давая это почувствовать. Они кончают практически одновременно. Серхио даже не нужно до себя дотрагиваться, это сногсшибательно, это невероятно. Позже, лежа в постели и чуть прикрыв глаза, Чехо все же невольно размышлял о тех словах, что они так и не сказали друг другу. — Криш, почему у нас так? — решился Рамос. — Господи, ну почему тебя постоянно тянет на разговоры после секса? — проворчал Роналду вставая, и направляясь на кухню. Чехо вперив взгляд в потолок крепко задумался. Наверное, где-то в параллельной вселенной все иначе. Ему вообще иногда казалось, что там, в раздевалке, когда Роналду весь из себя такой чуткий любящий и нежный — это и есть его параллельная вселенная. Как там говорилось? В мире все относительно? Во всяком случае, Серхио верил, что в какой-то из вселенных он счастлив. Да ему и сейчас не плохо, но все же, ему хочется верить, что когда-нибудь, его счастье будет без каких либо «но». Но это уже совсем другая история.