История моей мести.

      Холодный металл с резким звуком входил в беззащитное дерево, которое глухим стоном отзывалось на очередную болезненную рану.       Ненавижу…       — Вы можете мне верить или нет, дело Ваше, — человек лишь пожал плечами. — Просто потом может стать поздно. Вам ли этого не знать.       Непокорные волосы застилали глаза. Он выхватил очередной кунай и, собрав кроваво-алые пряди на затылке, одним резким движением оборвал их никчемное существование.       Ненавижу…       — Это материалы из картотеки, — письменный стол обиженно скрипнул, когда на него положили объемную папку. — А это отчет, составленный оперативным отделом АНБУ.       Он почти выбился из сил: все тело горело словно в аду, кровь приливала к голове, было трудно дышать, но он продолжал тренироваться до потемнения в глазах.       Ненавижу…       — Вот ответ на Ваш запрос. Могу еще чем-нибудь помочь? — темноволосая девушка выжидающе смотрела.       — Нет. На сегодня ты свободна.       Уже второй день он ночевал на этой поляне. Уже второй день он ни с кем не разговаривал. Уже второй день он никого не видел, кроме своих верных марионеток. Уже второй день он ждал наказания.       Ненавижу…       «…Среднего роста, плотного телосложения; волосы русые, прямые, до плеч; глаза серые…» Этого было достаточно.       — Шизуне!       — Да, Хокаге-сама.       — Вызови Идо Акира. И быстрее.       Ненавижу… Аруно, который посмел вернуть меня к этой чертовой жизни, возомнив себя самим богом.       — Как понимаю, Райкаге подтвердил мои слова, — Аруно лишь довольно ухмылялся.       — Чего ты хочешь?       — Всего лишь, чтобы меня перестали преследовать на территории страны Огня, Хокаге-сама.       — Почему ты это делаешь?       — Это допрос, Хокаге-сама? Все очень просто: рано или поздно один из нас бы избавился от другого — просто я сделал это первым.       Ненавижу… Эту деревню, которая дала мне почувствовать, что значит жить. Этих людей, которые стали для меня дороги просто так, без каких-либо причин.       — Шизуне!       — Да, Цунаде-сама.       — Вызови мне всех ниндзя рангом не ниже чунина, которые сейчас находятся в деревне.       — Слушаюсь.       — Подожди. Сначала я хочу поговорить с Сакурой. Найди ее.       Ненавижу… Себя, за то что позволил этой девчонке стать жизненной необходимостью, как утренний весенний воздух или шелест листьев на нашей любимой поляне.       — Как ты могла не узнать его? Плохо разглядела тогда в пещере, да? Или он применил какое-нибудь гендзюцу? Какого черта ты молчишь?       — Я узнала его сразу.       — Что?       — Сразу. Как только увидела, — Сакура, наконец, подняла глаза на свою учительницу и, чтобы у той не оставалось никаких сомнений относительно ситуации, добавила. — Два дня назад убедилась окончательно.       Ненавижу… Сакуру, за то, что посмела убить меня. За то, что подарила надежду, что смогу жить по-другому. За то, что отобрала ее именно тогда, когда я поверил, что это возможно.       Цунаде смотрела на свою любимую ученицу. Смотрела и не знала, что сказать. Смотрела и не могла простить. Смотрела и понимала как никто другой.       — Он преступник, Сакура. И будет наказан должным образом, когда его поймают.       — Но, Хокаге-сама, может, какие-либо смягчающие обстоятельства… — верная Шизуне сочувствствующе вздохнула.       — Шизуне, ты свободна. Сакура, ты тоже можешь идти.       Розоволосая девушка моментально выскочила за дверь.       — Но, Цунаде-сама, она может… — временами темноволосая куноичи не понимала свою наставницу.       — Не может, — резко перебила ее Хокаге и про себя добавила. — Должна.

***

      Сасори отдыхал в тени огромного дерева, с ленивой улыбкой наблюдая за игрой солнечных лучей, с трудом проникающих сквозь густую крону дерева. Он сорвал одну травинку и стал медленно водить по ладони, наслаждаясь, возможно, последними часами своей жизни.       Он ждал их каждый час, каждую минуту. Сначала с какой-то безрассудной смелостью, потом со смутным страхом. Сейчас ему было все равно: он просто жил, досчитывая последние мгновения легкой прекрасной Айлин. Он был почти счастлив: знал, что в Конохе всегда исполняют последнее желание обреченного на смерть — об этом рассказывала еще бабушка.       А в том что его казнят, он не сомневался.       А они медлили — эти непревзойденные шиноби Конохи. Они никак не хотели приходить за ним — растягивали удовольствие. Когда-то бабушка говорила, что нет ничего страшнее неизвестности. Простая, казалось бы, истина, но он в нее не верил. Может, потому что ему все и всегда было известно.       Он поднялся и пошел к небольшому водопаду, находящемуся неподалеку — еще одно полюбившееся им с Сакурой место, еще одно короткое теплое воспоминание, которое он сохранит до самой смерти, которое будет согревать его в аду.       А в том что он попадет в ад, он не сомневался.       Вода, чистая, прозрачная, быстрым течением уносила все эмоции: он погрузился в поток, проплыл под водой несколько метров и резко вынырнул, так что закружилась голова. Брасом преодолел расстояние до берега и растянулся на мягкой траве, положив под голову сумку со свитками.       Он знал, что не будет никого убивать — просто не сможет причинить боль людям, которые приняли и полюбили его. Даже вечно всем недовольной Ино. Даже жутко упрямому, абсолютно не разбирающемуся в искусстве Саю. Но он должен оказать достойное сопротивление.       И в том, что он сумеет это сделать, он не сомневался.

***

      Она опять бежала. Только теперь не от него. Она должна успеть. На инструктаж большого количества ниндзя — а их будет много, раз миссия поисковая — потребуется не меньше получаса. Она должна успеть. От этого зависит его жизнь. О своей она не беспокоилась. Да и нет у нее никакой жизни без него.       Она знала, где его найти. На поляне — там они всегда занимались, там его последний раз видел Наруто. И там сейчас его не было.       Ноги подкосились, ледяной холод сжал хрупкое хрустальное сердце, которое через миг разлетелось на яркие, переливающиеся всеми цветами радуги осколки. Осколки, которые она уже никогда не сможет собрать.       А он смог. Он незаметно, легко подошел и стал подбирать крохотные частички ее сердца, склеивая их одной своей улыбкой, едва уловимой, загадочной, так непохожей на улыбку Наруто или Ли, но от этого еще более притягательной.       Он медленно приблизился к ней и протянул руку, осторожно удерживая хрупкий подарок, который, Сакура абсолютно ясно осознала это, она не сможет принять. Ее сердце навсегда останется в его руках и, пока он жив, живет и она.

***

      Сасори с удивлением смотрел на девушку, собирая разбросанные по траве кунаи: Сакура даже не заметила, как выместила свое отчаяние и злость на ни в чем не повинном оружии. Он то поднимал взгляд, надеясь поймать яркую зелень ее глаз, то резко опускал голову, боясь ничего в них не увидеть. Он бы смог пережить страх, боль, отчаяние, презрение, даже ненависть. Потому что это все можно излечить, теперь он знал это абсолютно точно.       Только не равнодушие — его изменить нельзя.       — Сакура, — он не хотел говорить первым. Не хотел, но не мог иначе. — Сакура, я … Звук его мелодичного голоса привел девушку в чувство.       — Уходи отсюда. Только быстрее.       — Зачем? — более глупого вопроса он задать не мог.       — Тебя будут искать. Наверно, уже ищут.       Сасори замер, почувствовав разочарование и облегчение одновременно. Значит, она все рассказала — как он вообще мог подумать, что она этого не сделает. Итак, вот и все — печальный конец его совсем недолгой новой жизни. Настоящей жизни.       Неизвестность, следовавшая за ним все это время, вдруг исчезла, уступив место тупой ноющей боли — той, которой он так пытался избежать, той, которая догнала его в последний момент.       — Я никуда не пойду, — собственный голос вдруг впервые за долгие месяцы прозвучал по-мужски твердо и уверенно.       — Что? — Сакура в ужасе уставилась куда-то позади него.       — Что тут непонятного, я сказал, что остаюсь здесь. Ищут — пускай найдут. А вот поймают ли — это большой вопрос, — Сасори постарался сказать это как можно более спокойно и равнодушно.       Он повернулся, чтобы дать ей понять, что разговор окончен, как вдруг внезапная боль заставила его согнуться пополам. Еще один резкий удар и хрупкое девичье тело, некогда принадлежавшее куноичи из деревни Скрытого Тумана, осело на руках Наруто.       — Так, быстро уходим отсюда, пока Айлин без сознания, — Узумаки вдруг как-то странно посмотрел на ошарашенную Сакуру. — Или лучше сказать Сасори?       — Почему? — ей хватило сил только на практически беззвучный шепот, но и этого было достаточно, чтобы Наруто ее расслышал.       — Сакура-чан, я не могу смотреть как ты плачешь. Как вы обе… — он запнулся. — Короче, я знаю одно место, где его не найдут. Давай быстрее.

***

      Что произошло…где я…что это за место?       Он резко поднялся с постели, отчего сразу закружилась голова. Собрав все силы, Сасори добрался до двери и вышел на улицу. Хижина стояла посреди небольшой поляны, которую окружал непроглядный лес.       Что ты наделала, Сакура?

***

      — Назад он дороги не найдет, — Наруто старался не смотреть на девушку.       — Я знаю, — она резко оттолкнулась от ветки и ушла далеко вперед.       Так будет лучше. Для него. Для меня. Для всех.