Ненавижу тебя, Онешко

      Я ненавижу тебя, Онешко.       Я бы мог повторять это каждую секунду своего существования.       Ненавистное мной существо сейчас ничего не подозревает. Я и сам не подозреваю, что я буду делать. Да и уже поздно что-то изменить. Я решился сделать это, я решился покончить с тем, что создает мне огромную ненависть. Не такую, как к человеку, брызжущему слюной. Совсем иную ненависть. И это меня безумно раздражает. Я, конечно, сейчас более менее спокоен, но когда он очнется, я буду нервничать, но, как всегда, не подам и вида. Хуй тебе, Юлик. Я сильный.       Еще за неделю до того, как Юлик решил приехать в Питер, мы договорились о встрече, а потом еще договорились, что снимем видео вместе, чему я был крайне удивлен. Рыжий предлагал что-то про гомункулов, от чего мне хотелось дать ему по шее. Какие гомункулы, мразь? Любимая мразь. Черт, Ларин.       Я глянул на Юлика, усыпленного и крепко привязанного руками к двум крючкам. Почему их никто не замечал, когда входил в комнату? Почему никто не спрашивал, зачем они мне и как я их так? Хотя, у меня не часто бывают гости, да и зачем спрашивать, если я кнопку от ютьюба использую в туалете. Я перевел взгляд на сумку моего ненавистного. Пододвинув её к себе, я решил посмотреть на содержимое: камера, пачка сигарет, зажигалка, пара тысяч и еще какая-то мелочь. Я решил посмотреть видео, отснятое Юликом. Много частей новых скетчей, которые он воссоединить уже не сможет. Пара минут видео про какой-то паблик, обзор которого никто не увидит. Хотя, я вижу. Мне даже нравятся некоторые шутки. Я невольно улыбаюсь. - Дим, что за херня? Мне стоит шутить про изнасилование? - смотря мне в глаза и дергая руками, громко спросил Онешко.       А мне стоит устроить его?       Я выключил аппарат и уставился на него. Я так забылся, когда просматривал видео. И да, Юлик действительно пошутил бы про изнасилование, если б не был напуган. - Давай, прекращай, мне это не шибко нравится. - еле улыбаясь, проговорил он. Он думал, что я шучу.       Я пожал плечами и, положив камеру куда-то в сторону, встал с дивана и подошел к нему. Я старался быть таким же, каким он меня всегда видит. Будто ничего такого не происходит. Но, блять, происходит же. Я смотрел на тебя, такого беззащитного. Ох, Юлик, Юлик, Юлик. Ты так прекрасен, Юлик. - Дим, ты, блять, ебаный черт. Меня это начинает пугать. Прекращай, я же сказал.       Страх и злость в его глазах. Крайне забавно. Я лишь ухмыльнулся и поплелся на кухню. Я чувствовал, как он смотрел на мой затылок, до того, как я окончательно вышел из комнаты. Войдя на кухню, я потерял самообладание и схватился руками за голову. Надо лишь взять себя в руки, но это очень плохо выходит. Я, конечно, знал, что будет не легко. Я это учел и не учел. Изумительно. Я оглянул комнату. Зачем я пришел сюда? Ах, верно. Нож. Нет, нет. Вода. Стакан воды. Я просто захотел пить. Взяв стакан, я начал наливать воды и ненароком взглянул на подставку для ножей. Может, действительно, нож? Хорошо, я возьму, правда возьму.       Я пошел обратно в комнату. Проходя мимо прихожей, я взглянул на куртку Юлика. Она куплена в Москве. Почему я так уверен? Да потому, что за все время, когда мы еще давно виделись с ним каждый день и каждый месяц, этой куртки никогда не было. У него была другая куртка. И она ему нравилась. Я помню. Я всегда видел её во снах, когда мозг опять напоминал мне о потерянном счастье. Сука. Чертов Онешко. Ненавижу. - Дим, Дима. - говорил он, увидев меня, и начал кричать, когда я опять не отвечал. - Ларин, блять. Я не знаю, что творится у тебя в голове. Я не знаю, какого хрена я нахожусь в таком положении и что ты мне подсыпал, когда мы пили чай и я беззаботно шутил про насилие. Я не знаю, зачем тебе это всё. Дима, просто прекрати это, пожалуйста. Мне бы нравилось такое, если бы я был пятиклассницей, прочитавшей пятьдесят оттенков серого. Но нет, чувак, меня это не удовлетворяет.       Я тяжело выдохнул, дослушав его слова. Возможно, я бы послушался. Возможно, я бы сжалился. Возможно. Но я же это так давно планировал. Я думал об этом по ночам. Я не знаю, может быть, у меня какая-то потребность во враждебности, а Хованского мне мало. - Любовь и ненависть так нежно сочетаются во мне по отношению к тебе, Юлик.       Вздохнув, Юлик посмотрел в потолок и выдохнул. Он понял, о чем я. Конечно, понял, никак иначе. - Дима, забудь. Еще тогда уже было понятно, что все кончено. Это наша общая вина. Да и вообще, мы же встретились и обсудили всё сегодня, эм, или вчера. Но ты так и не принял это, Дмитрий Ларин? - устало посмотрел он на меня.       Общая вина? То, что ты уебал в Москву - тоже моя вина? То, что ты бросил меня, как последнюю шкуру, ничего не сказав - и это моя вина? Пиздец. Я снова ненавижу тебя еще больше.       Я начал подходить к нему с ножом, чуть дрожа. Он смотрел на меня несерьезно. Он был уверен, что я не причиню ему боль. Он думал, что я способен только на насилие мозга хейтерам. Нет, рыжий. Питер тоже меняет. Особенно меняет, когда рядом нет тебя, мразь. Любимая мразь. Ларин, мать твою. Перестань. Это просто мразь. Любимая мразь. Завали. - Я тебя, блять, так ненавижу. - выкрикнул я и провел резко остротой с плеча до локтя. Физическая агрессия, почему бы и нет. - Дима! - сморщился он от боли, но выглядело так, словно почувствовал кислоту лимона на языке. - Сука.       Я смотрел, как потихоньку накапливается кровь по длине всего пореза, потом начинает стекать вниз по руке к шее, разделяясь на два пути: либо продолжать исследовать тело, увеличивая дорожку по миллиметру, либо падать на пол, теряя возможности первого пути. Честно, если бы я был кровью, я бы захотел продолжить исследование.       Я знаю, "ненавижу" - страшное слово. Страшное для того, чтобы сказать и страшное для того, чтобы услышать. Но я бы не говорил этого без особых причин. Да, разумнее - научиться преодолевать это чувство, подчинять его своей воли, не выражать его так сильно. Но где же, где же мой разум?       Интересно, если бы я делал такие махинации с ножом очень часто, какую руку лучше было бы использовать, чтобы поддерживать его? Если правая, то стала ли бы она раскаченной относительно левой? Это бы усугубило мою и так плохую форму. Когда-то, когда наше время в Питере радовало нас обоих, завораживая друг к другу каждую минуту, я старался быть лучшим из всех для него. В любом плане. Как мне кажется, это было не так уж и сложно. Но стараясь следить за собой, я и не заметил, как стал худшим из всех. Я и подумать не мог, что так выйдет. Хотелось верить, что все идет гладко. Увы.       Если честно, я начал переживать по поводу того, что сделал. Когда-нибудь я буду не только переживать, но еще жалеть и страдать. И меня это немного пугает, точно так, как сейчас я пугаю Юлика. Я знаю, что данный порез щипит. И вряд ли это неимоверно больно, а жаль. - Ларин, ты что, совсем охуел? - посматривая то на меня, то на руку, спрашивал он меня. - Очень может быть.       Посмотрев на меня с особой злостью, рыжий начал громко ругаться, дергать руками, пытаясь освободиться, а еще не менее забавным было то, что он хотел пнуть меня ногой и умудрился удариться спиной об стену, неистово застонав, от чего я точно захотел его изнасиловать, но это уж точно чересчур.       А убийство - не чересчур?       Схватив свой телефон и включив камеру, я решил заснять себя на видео рядом с Юликом. Неужто я совсем отбитый? Упомянув, что я ебанутый, он снова пытался пнуть меня, когда я подошел ближе, но это не увенчалось успехом. Я ловко отпрянул от удара. На что он надеялся? С легкой усмешкой я, глядя на рыжего на экране, закончил запись. Это последнее видео с твоим ебалом.       Выдохнув, я засунул гаджет в карман и еще раз посмотрел на Юлика, но уже не на экране. На настоящего, живого, прямо передо мной находившегося рыжика. Кстати, при недавней встрече я его именно так назвал, в ответ увидев его милую улыбку. Неужели я и правда хочу того, что сейчас будет сделано?       Снова подходя к Юлику с осторожностью и дрожью в руках, я увидел его молящие глаза и медленное мотание головой. Своим детским личиком ты меня сейчас не купишь, уж прости. Я и так много этому доверял. Теперь все иначе. - Я всегда любил тебя. - тихо произнес я, вонзив нож в горло. Не самое приятное зрелище, когда любимый и ненавистный теряет жизнь на твоих глазах. Боль, невозможность дышать, кровь, медленно поступающая в ротовую полость. Мог ли он предположить, что умрет именно с этими чувствами?       Он смотрел на меня своими карими глазами, в которых было видно, что он умирал. Жизнь из них уходила медленно, но заметно, и через пару минут я уже наблюдал за пока еще теплым трупом. Юлик будто бы тоже смотрел на меня, но на самом деле он просто замер в этой позе. Однако, это было ненадолго. Мышцы расслабились и голова опустилась, но меня не покидала мысль, что сам Юлик сделал это. Такое странное ощущение.       Маловероятно, что все это останется незамеченным. Труп, плечевая кость шкуры давних времен - не самые правильные вещи в квартире видеоблоггера, не так ли? Я тоже так думаю.       И все же, я буду скучать по тебе, мразь.       Любимая мразь.