Часть 1
2 апреля 2016 г., 22:46
Среди студентов у Дженсена была определённая репутация. Несколько лет назад, когда он только начинал, на него сыпались многочисленные вопросы, почему он предпочёл преподавание военной должности. И каждый раз Дженсен отвечал, что хотел бы передать накопленные знания молодому поколению. Но студенты его не были так уж глупы. Они догадались найти и заглянуть в его послужной список, где значились две миссии под грифом «Засекречено», и слухи начали множиться в геометрической прогрессии. В первые годы преподавания у некоторых из его студентов были старшие братья и сестры, с которыми он учился в академии или с которыми он служил. Со временем курсировавшие когда-то слухи превратились в настоящий героический эпос. Так как Дженсен не мог и не хотел вспоминать о своём прошлом, образ его стал загадочным и опасным, что сделало его безумно популярным среди студентов. Они даже придумали для него какое-то чудное прозвище, значение которого Дженсену вообще не было интересно узнать, как и то, откуда оно вообще взялось. Когда Дани услышала об этом, она просто бросила на него оценивающий взгляд и сказала: «Ну, тебе бы следовало снять с себя шляпу». А Дженсен только отмахнулся.
Историй, которыми делились между собой студенты, было несметное множество. Среди них были те, которые рассказывались в коридоре перед его аудиторией, и те, которые рассказывались после занятий, и даже те, которые рассказывались только пьяными кадетами. Но были и самые смехотворные, которые передавались новичкам от персонала станции.
Сапиенца II, отрада и гордость Звёздного Альянса, самая большая и самая современная космическая станция, была построена для обучения будущих членов Звёздных Вооружённых Сил, для прохождения практики по выбранным ими специальностям.
Как и многие ушедшие в отставку командиры ЗВС, Дженсен вёл курс по предметам, связанным с его специализацией. Кадеты, которые третий год из своего четырёхгодичного обучения проводят в открытом космосе, должны выбрать огромное количество предметов, чтобы получить как можно больше знаний по космическим путешествиям и межзвёздным войнам. Обычно они выбирали предметы, тесно связанные с их специальностью, но предмет Дженсена — часть общеобразовательной программы, поэтому особой популярностью он не должен был пользоваться.
Начинал он в одной из самых маленьких аудиторий на палубе Е. Сегодня его занятия проходили уже в лекционном зале номер три (нумерация немного глупа: вообще-то это вторая по величине аудитория) — поток из трёх огромных групп едва и там помещался.
Дженсен знал, что его популярность частично зависела от предметов, которые он преподавал: первый семестр — «Космические исследования 301. Межкультурное взаимодействие», и второй семестр — «Космические Исследования 312. Инопланетные системы верований». Большая часть популярности — в загадочности, окружающей его. Он был слишком молод для отставного офицера, равно как и был слишком молод, когда получил своё первое назначение. И секретные миссии завершили всё остальное. Никто не знал, почему он оставил покорение открытого космоса, но ни один из его студентов не осмелился спросить у него напрямую. Дженсен думал, что они были слишком напуганы, или им просто нравилось самим выдумывать ответы на свои же догадки. Если бы Дженсен рассказал им о сделке, что он совершил со Звёздным Альянсом, они, скорее всего, были бы разочарованы. Но с другой стороны, им бы могло показаться романтичным то, что он гонялся по галактике за потерянными или украденными реликвиями.
Немаловажную, точнее, огромную роль в популярности играла и его внешность. Дженсен взглянул на себя в зеркало и тут же вспомнил всё то, что написано в туалетных кабинках. Дани испытывала извращённую радость, когда делала снимки надписей, распечатывала и развешивала их по всей преподавательской.
Главным образом студенты Дженсена были довольны тем, что могли восхищаться своим педагогом издалека, и также издалека сплетничать за его спиной. Время от времени кто-то да пытался подловить его одного: приходили к нему в кабинет под выдуманными предлогами или оставались после занятий, потому что у них есть ещё один вопрос. Как правило, интерес этот был безобидным, и всякий раз, когда один из них чувствовал себя смелее остальных, чтобы намекнуть на частную встречу, Дженсену хватало бросить на них свой проницательный взгляд, чтобы те ретировались.
Именно поэтому он был невероятно удивлён, выбешен и против своей собственной воли очень впечатлён, когда столкнулся в коридоре с новым студентом. Парнишка извинился, беззастенчиво разглядывая Дженсена, а потом ещё и одарил того широкой и кокетливой улыбкой.
Дженсену только и оставалось, что пялиться в ответ, потому что, чёрт возьми, парнишка был очень привлекательным: высоким, так что восхищаться можно было очень многим; но потом он осознал одну простую истину: тот был совсем еще юным. Конечно у него были широкие плечи, но его щёки всё ещё были по-детски нежными, а такую прическу, как у него, носили только подростки и двадцатилетние парни. Так как шаттл с новыми студентами прибыл только этим утром, статус парнишки не вызвал у Дженсена никаких сомнений.
— Знаешь, — сказал студент, разглядывая Дженсена сверху вниз с явным удовлетворением в своих глазах. — Если каждый на этой станции выглядит так же сексуально, как и ты, то я не думаю, что в будущем буду обращать внимание на то, куда я иду. Потому что, чёрт возьми.
Дженсен только приподнял брови, всё ещё пытаясь привести свои мысли в порядок.
— Вы могли бы столкнуться с профессором Розенбаумом. Он чивианин.
Новичок очевидно знал о текстуре кожи этого конкретного вида и скривился. Это было так умилительно. Дженсену хотелось врезать самому себе. Наверное, ему нужно было прислушаться к Дани, и трахаться почаще во время каникул. Дженсен пытался объяснить, что космические полёты для восстановления всяких разных реликвий и предотвращение межпланетной войны вообще-то не совсем способствовали занятиям сексом. Но Дани только покачала головой. «Это просто секс, Дженсен, — сказала она. — А не межгалактическая конференция по установлению мира. Не займёт много времени».
— Может, мне ещё раз с вами столкнуться? — студент уже пожирал его глазами. Дженсен вопреки всему был впечатлён его упорством.
— Я преподаю здесь, — ответил нехотя Дженсен. Парнишка был очень красивый, со своими непослушными блестящими каштановыми волосами и необыкновенными глазами, меняющими свой цвет от карего до зелёного. Красавчик или нет, Дженсен не мог встречаться со студентом, и определённо не мог позволить тому открыто с ним флиртовать. Поскольку студент мог и не знать, кто такой Дженсен, если, конечно же, не видел до этого где-нибудь вживую, Дженсен представился: — Профессор Эклз.
Улыбка студента стала ещё шире, отчего его и так мальчишеское лицо стало выглядеть ещё моложе, а потом на щеках появились ямочки. Такие смешные. Дженсен не смог отвести свой взгляд.
— Слышал о тебе, — сказал студент, беззаботно прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Должно было выглядеть устрашающе. Но не выглядело. А было наоборот. — Знаменитый профессор Эклз. Должен признать, ты практически соответствуешь моим представлениям о тебе.
— Практически? — не мог не спросить Дженсен.
— Думал, что ты выше, — пожал парень плечами.
— Не каждому дано быть йети, — усмехнулся Дженсен.
Студент был высоким, по крайней мере, выше Дженсена на два, а может, и три дюйма. Широкоплечий, с большими руками. Фантазия о том, как эти большие руки будут сжимать перила, принимая на себя весь свой вес, пока Дженсен будет толкаться в него, наполнила его мысли, и он мотнул головой, чтобы её прогнать. Он не собирался фантазировать о студенте.
Дженсен ещё не успел взять себя в руки, как студент сделал шаг вперёд:
— Ну, профессор Эклз, — начал он, улыбаясь, — должен сказать, что мне интересно… Все истории, что я слышал…
— Или слухи, или сильно преувеличены, — отрезал Дженсен, хотя некоторые из них уж точно были правдивы. — Послушайте, мистер…
— Можешь звать меня Джаред, — перебил его студент с широкой улыбкой на губах.
— Это против протокола, — резко отметил Дженсен, и Джаред немного присмирел. — Теперь, если вы не будете против…
Дженсен направился в сторону своей аудитории, но Джаред задал ему ещё один вопрос:
— Что, даже не предложишь мне всё здесь показать?
Дженсен повернулся и посмотрел на Джареда своим лучшим величаво-профессорским взглядом, от которого, по словам Дани, все вокруг были готовы стянуть с себя трусики, а не броситься от страха прочь. Но студенты только под этим взглядом замирали, хотя он не был уверен по какой причине.
Впервые в ответ на свой взгляд он получил вспышку белоснежных зубов и широкую улыбку, перед тем как Джаред облизал языком губы, делая их блестящими от слюны. Так что Дани, возможно, была права. Блядь.
— Это крайне неподобающе, — произнёс Дженсен, потому что Джаред подошёл на шаг ближе, он не мог отвести взгляд от этого блядского рта.
— Правда? — удивлённо поинтересовался Джаред. — Потому что я прочёл кодекс поведения на станции, и нигде не говорилось, что персоналу запрещено трахаться в чулане, — и он кивнул на соседнюю дверь. — Или в любом другом месте. Даже в подвале, или в машинном отделении. Но там, скорее всего, очень жарко.
— Хватит, — прорычал Дженсен, потому что с него уже было достаточно. Он не будет думать о Джареде и его манящей улыбке, о его влажных прядях волос, завивающихся на концах от пара. — Отношения между студентом и преподавателем запрещены не просто так, и если вы не в силах это понять, то уборка туалетов сможет вам помочь избавиться от мыслей о сексе.
Наконец-то он достучался до Джареда: тот стоял с открытом ртом и смотрел на него. Тогда, по непонятным Дженсену причинам, Джаред начал смеяться. Ямочки снова сделали своё коварное дело — Дженсен смотрел, а Джаред хлопал в ладони.
Затем Джаред сделал шаг вперёд, пока не оказался в непосредственной близи от Дженсена:
— Ты такой милый, когда пытаешься быть строгим и серьёзным, — сказал Джаред с нахальной усмешкой. — Но может, вместо того чтобы строить всякие предположения, попросил бы меня просто представиться?
— Что? — спросил Дженсен, и он был лишь наполовину смущён словами Джареда. Его близость была самым настоящим вызовом здравомыслию Дженсена.
Джаред сделал шаг назад, всё ещё улыбаясь:
— Меня зовут Джаред. Джаред Падалеки. Преподаю космическое проектирование. Знаю, что похож на студента, но поверь, мне двадцать шесть лет, четыре года я прослужил в космосе. Можешь найти меня в аудитории 314 на уровне С. Если хочешь, — улыбка Джареда из милой превратилась в дерзкую.
С этими словами Джаред развернулся и ушёл. Его задница была такой же соблазнительной, как и он сам. Дженсен не отрывал от этого зрелища взгляда, и только потом понял, что забыл закрыть рот. Потом он подошёл к одной из информационных панелей, которые были встроены в стены станции, выбрал план станции и нашел аудиторию 314. Она была всего лишь в двух пролетах от его лекционного зала.
Дженсен сделал глубокий вдох. Он определённо заглянет туда в перерыве между занятиями.
***
Две недели спустя двое гиперстарательных студентов, которые хотели занять хорошие места на лекции профессора Эклза, открыли дверь в лекционный зал на три с половиной часа раньше и стали свидетелями весьма эффектного зрелища. По крайней мере, такими словами описывала позже Алона голую задницу Эклза. Алдис просто задумчиво наклонил голову. — Не знаю, — сказал он. — Меня больше впечатлила растяжка профессора Падалеки.
