Грандиозный Фото-забег

Оикава откинулся на шкафчики в клубной комнате, поджав под себя ногу и вытянув другую, свободной рукой опираясь о колено. Он беззаботно листал в своем телефоне фотографии, в ожидании, пока Иваидзуми закончит принимать душ, чтобы они, наконец, смогли отправиться домой. Киндаичи развалился на соседней скамье, без особого интереса разглядывая свой телефон, иногда толкая в бок Матсукаву, чтобы показать ему какой-нибудь забавный мем. В комнате повисла тишина, изредка нарушаемая мерным шумом на крыше и отдаленными звуками воды, ударяющейся о кафельную плитку. — У меня появилась огромная проблема, — громко заявил Оикава на всю комнату, оторвав глаза от своего экрана. Киндаичи и Матсукава медленно подняли свои головы к нему. Они не понаслышке знали, что любое громкое, драматичное восклицание их сеттера вне площадки обычно означало, что их ожидало очередное дурацкое объявление. И ни один из них не ответил, прекрасно осознавая, что Оикава все равно продолжит, независимо от их слов. — Я не могу найти ни одной плохой фотки Ива-чана на моем телефоне. — Почему ты вообще ищешь плохие фотографии Иваидзуми? — сухо сказал Матсукава, сосредоточив свое скучающее выражение лица в направлении Оикавы. — Ну, я, конечно, безупречен, но за всю свою жизнь и у меня было целых шесть позорных фотографий. И хотя все они сейчас хранятся на этом дурацком телефоне, у меня нет ни одной фотки, на которой Ива-чан выглядит ужасно! Это наверняка просто ошибка. Киндаичи, пролистай свою галерею. Ты тоже, Маттсун. Это важно. — Только шесть? Вы что, правда считаете их? — спросил Киндаичи, разрываясь между недоверием и пониманием того, что сейчас они говорили об Оикаве Тоору, и для него это было нормально. — Да. С седьмой вечеринки по случаю дня рождения Ива-чана, когда я убегал от пчелы, заливаясь слезами, двенадцатого дня рождения Ива-чана, когда он бросил кубик льда за шиворот моей рубашки, и я скорчил самое худшее лицо, еще одна, когда Ива-чан в отместку сфотографировал меня, пока я спал — секундочку, три раза, когда он в отместку сфотографировал меня, пока я спал, — и затем еще то сэлфи, которое я пытался сделать, но нажал кнопку как раз когда Ива-чан ударил меня по голове волейбольным мячом. Такой злюка! Ненавижу Ива-чана за то, что он испортил рекорд моих прекрасных сэлфи. — Тоору, надувшись, гневно скрестил руки на груди, и уголки его рта резко опустились вниз. Иссей и Ютаро обменялись многозначительными взглядами. — Чего вы ждете? Обыщите уже свои телефоны и найдите мне хоть одно доказательство, прежде чем Ива-чан закончит мыться! — Все трое засуетились, усердно листая фотографии. Неужели отыскать фотографию Иваидзуми, на которой он выглядел бы менее, чем нормально, настолько трудно? Хаджиме не обладал модельной внешностью, как Оикава, но он был по-своему красивым в своей брутальности, и его тело действительно возмужало за прошедший год. Девчонки начали обращать внимание на него, к огромнейшему сожалению Тоору, поэтому, чтобы хоть немного поднять себе самооценку, капитан Сейджо хотел найти хотя бы одну незавидную фотографию Иваидзуми и развесить ее копии по всему его шкафчику. — Я не могу найти ни одной, Оикава, — заявил Матсукава, нажав кнопку «домой». Киндаичи оторвался от своего девайса, сокрушенно покачав головой. — У меня тоже пусто. — У него должна быть плохая фотография! — лицо Оикавы озарилось обреченностью, но вскоре парень вскочил на ноги, всем своим видом изображая безумное ликование. — Давайте устроим соревнование! — Соревнование? — ДА! Давайте посмотрим, кто за одну неделю сможет сделать худшую фотографию Ива-чана! — Что мы получим в случае победы? — заинтересованно спросил Киндаичи. — Проигравшие покупают обед победителю! Или ужин! — Ты проводишь все свое время рядом с Иваидзуми, разве это не будет немного несправедливо? — А ты боишься проиграть, Матсукава? А? — Тоору выгнул одну бровь, наклонив голову вперед, чтобы казаться более пугающим. — Нет, я только «за». Я и правда не могу припомнить ни одного дня, когда Иваидзуми плохо вышел бы на фотографиях, и хочу самолично увидеть, возможно ли это вообще. — Киндаичи яро закивал, как только Матсукава принял вызов. — Я тоже в деле! — Отлично! Мы сравним фотографии в это же время на следующей неделе! — абсолютно искренне радовался Тоору своему плану. Киндаичи и Матсукава ушли несколько минут спустя, беззаботно болтая друг с другом. Оикава, им в противовес, остался, вынашивая в своей светлой голове блестящий план. Он уже полностью переоделся и готов был претворять свою задумку в жизнь, поэтому встал у шкафчиков и, спрятавшись, направил камеру телефона на дверь, ведущую из душа. Оикава услышал скрип поворачивавшейся дверной ручки и хлюпанье влажных ступней по плитке, которое ни с чем нельзя было спутать. Это было прекрасной возможностью сделать по-настоящему естественную фотографию. Иваидзуми вышел из дверного проема, и Оикава, тайком, быстро нажал на кнопку, чтобы запечатлеть это прекрасное мгновение. Конечно же, Хаджиме просто ужасно хмурился. Оикава быстро щелкнул на фотографию, чтобы взглянуть на нее, прежде чем Иваидзуми заметит его, воровато прячущегося за углом. На фотографии в дверном проеме вырисовывалось подтянутое, сильное тело Хаджиме в белом полотенце, едва-едва цепляющемся за его бедра. Струйки воды, причудливо извивающиеся по мышцам парня, стремительно стекали вниз по его телу. Он не хмурился, нет; это было лицо Адониса, точеное и сосредоточенное. Оикава тихо прорычал от досады, запихивая свой телефон в карман. Ива-чан не мог выглядеть настолько потрясающе. «Это, наверное, была просто счастливая случайность», — успокаивал себя Тоору, но совершенно не мог перестать думать об этом. И почему он никогда раньше этого не замечал? — Хэй, Дуракава, какого черта ты прячешься по углам, как какой-то извращенец? Ты готов? Идем домой? — позвал Иваидзуми, возвращая Оикаву обратно к реальности. — Я тебя уже ве-е-е-е-е-ечность жду, Ива-чан! Не моя вина, что твой мозг слишком маленький, чтобы разобраться с мочалкой! — Оикава подбежал к своему лучшему другу, уворачиваясь от полетевшего в него кроссовка. Он должен был придумать план, чтобы застигнуть Иваидзуми врасплох, и сделать что-нибудь, что заставит того скорчить странную рожу. Глаза Тоору засветились, когда в его голове вспыхнула идея. — Ива-чан, зайдешь сегодня ко мне? Я так сильно хочу поиграть в Марио Карт. — Аргх, но у нас ведь еще домашка, — пробормотал Иваидзуми, надевая через голову рубашку. — А когда ее не бывает? Пожа-а-а-а-а-алуйста, Ива-чан! Пожа-а-а-алуйста! — Ладно. — Иваидзуми действительно никогда не мог отказать Оикаве, и этим фактом сеттер всегда успешно пользовался.

***

— Окей, Ива-чан, я пойду в ванную — а ты пока начинай играть, разогревайся, потому что тебе потребуется просто вселенская удача, чтобы победить меня.~ — Хаджиме закатил глаза, грубо обхватив своей широкой ладонью джойстик. Оикава сглотнул, наблюдая за этим жестом. — Ты  вроде говорил, что пойдешь в ванную, идиотина? — Гм? Ах, да. Ванная!~ — Оикава выпорхнул из комнаты, удостоверившись, что телефон все еще находится в его кармане. Он не понаслышке знал, что, когда Хаджиме входил в раж, его было действительно трудно вернуть в реальность. Так что он бы не заметил Оикаву, даже если бы тот не выключил вспышку. Что он, конечно же, не сделал, потому что это была миссия чрезвычайной важности. Из своего шпионского укрытия рядом с комнатой он услышал звук, безошибочно ознаменовавший начало гонки, после которого почти мгновенно последовала целая череда отборных ругательств. Ах, Ива-чан, какая грация и изящество. Тоору опустился на четвереньки, подползая к слегка приоткрытой двери, и поднял телефон, чтобы сфотографировать Иваидзуми. Сдерживая победное хихиканье, Оикава сделал снимок. Парень мертвецкой хваткой сжимал контроллер, его лицо выражало полную сосредоточенность, но на дурацкой фотографии у Хаджиме вышел точеный профиль, его мышцы на руках напряглись, когда он поудобнее обхватывал джойстик, а глаза сверкали азартом. Каким-то немыслимым образом у него еще и задралась старая рубашка, приоткрывая полоску кожи на правом боку, и ее свободный воротник оголял ключицу; и это было достаточно для того, чтобы свести Оикаву с ума. Обычно тусклый свет спальни теперь заставлял кожу Иваидзуми светиться, подчеркивая его скулы и иссиня-черные волосы. Глаза Оикава с изумлением метнулись от фотографии к Иваидзуми и обратно, а сердце бешено забилось в груди. Что с ним только что произошло? Состроив нарочито обиженное выражение лица, Тоору вполз в комнату на четвереньках, заваливаясь на Хаджиме, словно огромный кот-переросток. — Ива-чан, сделай со мной сэлфи! — Нет, Тупокава, я как раз ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ПРОСТО ТАК РАШИТЬ МЕНЯ ЭТОЙ СИНЕЙ ХРЕНЬЮ, ТЫ ТУПОЙ ШИПАСТЫЙ УШЛЕПОК! — Оикава знал, что лучше прекратить все попытки привлечь внимание Иваидзуми, пока тот еще покрывал трехэтажными и все более бессмысленными оскорблениями Боузера. Вместо этого он повернул камеру своего телефона, переключив ее на фронтальный режим, высунул язык и попытался уместить их вдвоем в одном кадре. Хаджиме все еще продолжал вопить всякую ересь, так что он точно должен был выглядеть нелепо. Щелк. Тоору был доволен великолепием своих собственных волос на фотографии, но то, что он ожидал увидеть на заднем плане — лицо Хаджиме, исказившееся в гневе, — превратилось в нечто совершенно иное. Вопреки ожиданиям Оикавы, Иваидзуми был не так уж и увлечен игрой, как казалось сначала, и заметил краем глаза мелькнувший телефон. — Уже затих, ха? Неужели я, наконец, выгляжу на фотографии лучше, чем ты, Оикава? — поддразнил его Иваидзуми, которому не было видно фото, куда уставился Оикава. Он смотрел не на свое (великолепное) лицо, а на бережливый, почти любящий взгляд, которым светились уголки глаз Иваидзуми, изогнувшего в кривую улыбку краешек губ. Хаджиме производил впечатление человека, совершенно не замечающего камеру. Как будто он видел только своего лучшего в мире друга, прислонившегося к нему. Оикава простонал. Немыслимо. — Нет, Ива-чан. Я просто удивился, насколько по-дикарски ты выглядишь на фотографиях. Со мной могли бы связаться антропологи, спрашивая, как я смог откопать такой редкий экземпляр в наше-то время. — Иваидзуми сузил глаза, после чего накинулся на Оикаву, беспощадно его щекоча. — Не-е-е-е-ет, Ива-чан, не-е-е-ет! — это его фотоприключение определенно закончилось неудачей, но Оикава не собирался сдаваться.

***

В конце концов, Иваидзуми заснул на полу в комнате Оикавы, как и сотни раз до этого, так что сеттер просто дотащил его до кровати и решил не будить. На следующее утро Тоору проснулся и обнаружил рядом Хаджиме, обернувшегося вокруг него, так же, как и всегда, тихо посапывая. Оикава потянулся рукой к тумбочке, чтобы взять телефон, от усердия прикусив кончик языка. Он состроил рукой знак «V» перед камерой и нажал на кнопку. Определенно, сейчас Ива-чан пускал слюни и скалился, хотя Оикава не мог припомнить ни одного дня, когда его лучший друг выглядел ужасно по утрам. Тоору спешно открыл галерею, чтобы проверить новое фото. Оикава тихо простонал, пытаясь не разбудить Иваидзуми. Это было просто издевательство. Теплые утренние лучи, пробивающиеся сквозь окна, обрамляли расслабленное лицо и слегка приоткрытые губы Иваидзуми. Даже под покровом одеяла можно было заметить, насколько сильным было его тело, и рядом с ним подмигивающий Оикава выглядел, как глупый ребенок. Тоору соскользнул с кровати, дуясь, и зашагал к шкафу, чтобы достать из него школьную одежду.

***

Они зашли домой к Иваидзуми, чтобы он смог переодеться, а затем отправились в школу. Глубоко в душе Хаджиме не давало покоя чувство, что за ним следили, и он не мог понять почему. Во время ланча ему показалось, что в кустах мелькнула голова Матсукавы, но он отмахнулся от этой мысли, потому что она была просто смехотворной. С какой стати его сокомандник должен был прятаться в кустах вместо того, чтобы обедать? Оикава тоже куда-то ушел, что вызывало огромные подозрения, поэтому Иваидзуми сидел на улице в одиночестве, задумчиво жуя на скамейке свою еду. Без оглушительного лепетания Оикавы Тоору и толпы его визжащих фанаток парню было довольно-таки одиноко. Тем временем, Маттсун и Киндаичи организовали совещание в школьном спортзале, обсуждая стратегию своего плана. Оба парня сравнивали свои утренние фотографии и не могли не отметить поразительного совершенства Иваидзуми, независимо от того, находился ли он в классе, сидел за учебниками или просто шел по коридору, добродушно хлопая друга по спине. — Интересно, повезло ли Оикаве… — задумался Маттсун, и Киндаичи просто пожал плечами, кинув на свой телефон безнадежный взгляд. — Кажется, что в ближайшее время я вряд ли смогу выиграть.

***

На тренировке трое заговорщиков спрятали свои телефоны по углам спортзала, выжидая подходящего момента. Во время небольшого перерыва каждый выпорхнул к своему дражайшему девайсу и попытался быстро сделать фотографию с трех разных ракурсов. К сожалению, независимо от их стараний, Иваидзуми выглядел высоким, подтянутым и крайне сосредоточенным; даже его дурацкая бутылка с водой не умаляла свирепости в его пристальном взгляде. Оикава взвизгнул от гнева, с остервенением бросив свой телефон на скамью. Иваидзуми удивленно изогнул бровь, посмотрев в его сторону. — Тебя что, отшила какая-то девчонка, Дуракава? — хихикнул он, делая глоток воды. — Нет, Ива-чан, такое никогда не случится! Мне просто кое-кто не прислал одно важное письмо. — Оикава никогда не умел лгать Иваидзуми, но тот лишь пожал плечами, считая, что разберется с этим после тренировки.

***

Иваидзуми не услышал ни одного слова объяснений за следующие несколько дней, но он заметил, что Оикава вел себя действительно странно каждый раз, когда в его руках оказывался телефон. Обычно Тоору одаривал свой дурацкий девайс одними улыбками, но теперь тот словно превратился в источник бесконечного разочарования для парня. Остальные сокомандники, казалось, тоже беспричинно злились на свои любимые смартфоны, и Хаджиме задался вопросом: может, они все начали играть в какую-то странную игру, о которой он ничего не знал? Он подошел к Матсукаве после уроков, пока парень разглядывал что-то в телефоне вместе с Ханамаки. — Эй! — окликнул Хаджиме, и оба аж подпрыгнули от удивления. — О, привет, Иваидзуми! — пробормотали они, пытаясь спрятать телефон с таким видом, словно они ничего не делали, пока он не подошел к ним. — Что это еще за игра, на которую вы все подсели? Даже Оикава прямо втянулся в нее. Постоянно гримасничает в свой смартфон. Не то чтобы меня это волновало, но если у него от этого появятся морщины, то именно я буду выслушивать об этом до конца своих дней. — Игра? — повторил Ханамаки. — Не слышал ни о какой игре. — Матсукава выглядел так, словно его только что поймали с поличным за кражей печенья, пока он засовывал руку внутрь банки. — Я тоже не слышал. Спроси Оикаву, может, он знает. — Иваидзуми скривился, поправляя рюкзак на плече. — Хорошо. Увидимся завтра. — Хаджиме теперь официально, совершенно точно ничего не понимал и начал было подумывать о теории заговора, мгновенно догадавшись, что и Оикава успел приложить руки к происходящему. Он достал свой телефон, чтобы позвонить одному идиоту, отсутствие которого теперь было слишком ощутимым в его жизни. Прозвучал первый, второй гудок, и Хаджиме мог поклясться, что начал слышать трель назойливого рингтона Оикавы, раздавшегося из-за дерева. Иваидзуми последовал за звуком, прижимая телефон к уху. Обойдя ствол, он столкнулся лицом к лицу с ошарашенным Оикавой, который сжимал свой смартфон обеими руками. — Дуракава, какого черта ты стоишь за этим деревом? Я вообще-то ждал тебя, идиот. — Ах, Ива-чан, я просто старался уберечь свою нежную кожу от безжалостных лучей солнца. Я не хочу страдать от преждевременных морщин, ты же прекрасно знаешь! — Хаджиме скептически посмотрел на него. — Ты — ужасный лжец. Пошли уже домой. — Краем глаза, Хаджиме был уверен, он увидел Киндаичи и Яхабу, убегающих за здание школы. Что на всех них нашло? Оикава покрылся испариной, шагая рядом со своим лучшим другом — он чуть было не выдал себя. Он  сфотографировал Хаджиме, пока тот стоял перед школой, хмурясь в ожидании Тоору, но изображение оказалось милым почти на грани противозаконности, без единого намека на раздраженность во взгляде брюнета. Его брюки обтягивали накачанные ноги и ягодицы парня, галстук свободно свисал на шее, а спортивная куртка покоилась на широких плечах. Полуденные лучи освещали изгибы его лица, пока он смотрел на небо, засмотревшись на щебечущую птицу. Не. Честно. Тоору неловко смутился, осознав за несколько последних дней, что его лучший друг был очень даже привлекательным и совершенно не тупым в любом значении этого слова. И что теперь он собирался делать с этим открытием?

***

Они провели вместе все выходные, немного поделали домашнюю работу, хотя большую часть времени просто играли в волейбол в соседнем парке. Хаджиме заметил, что Тоору начал делать гораздо большее количество сэлфи вместе с ним, чем обычно, но он не обращал внимания на это. Если Оикаве нужно в день по триста фотографий себя любимого и Хаджиме, чтобы стать по-настоящему счастливым, то Иваидзуми готов смириться с этим. Тем не менее, ему пришлось отбить немало мячей своему сеттеру, прежде чем прийти к этому выводу.

***

Спустя неделю после того, как соревнование началось, команда собралась в клубной комнате после тренировки. Остальных насильно притащили Матсукава вместе с Киндаичи, и теперь игроки тихо бормотали над телефонами во главе с Оикавой. Они все подождали, пока Иваидзуми отправится в душ, после чего сели в тесный круг. Первым начал Оикава. — Кому-то повезло сделать хоть какую-нибудь неудачную фотку Ива-чана? — хор голосов заполнил комнату категоричным «нет», отзываясь эхом в ушах Тоору. — Как это вообще возможно?! — голос парня сорвался на октаву вверх. — И все же, нам удалось получить парочку хороших фотографий. — Кьётани протянул свой телефон Оикаве, и тот пролистал изображения. Даже несмотря на то, что Оикава всеми силами пытался избегать Иваидзуми, чтобы успешнее следить за ним ради хороших фотографий, Кьётани каким-то чудом несколько раз сфотографировал их двоих вместе, и выглядели они и правда невероятно милыми. Действительно… родными. Тоору сглотнул. Одна фотография особенно бросалась в глаза: они оба смотрели друг на друга, смеясь над чем-то, а их взгляды были мягкими и теплыми. Тоору, конечно, выглядел потрясающе, но черты лица Хаджиме смягчились, пока он смотрел на своего лучшего друга, и Оикава не осознавал, что задержал дыхание, пока не заметил, как Кьётани с интересом смотрит на него. — Большинство наших фотографий похожи на эту. — Тоору внезапно ощутил невероятное смущение. — Мы отправим вам наши фотографии, семпай. — пробормотал Киндаичи, прикрепляя бесчисленное множество файлов к сообщению. Комнату заполнило бормотание ребят, которые делали то же самое. Все парни были так поглощены своими телефонами, что совершенно не заметили, как за их спинами в комнату вошел Иваидзуми, протирая полотенцем волосы. — Что это вы тут делаете? — прозвенел его голос в комнате, словно гром среди ясного неба, и почти все рядом стоявшие с ним чуть не выронили из рук свои телефоны и с испугом уставились на брюнета. Хаджиме перевел взгляд от побелевшей, словно полотно, команды к Оикаве, который настойчиво избегал с ним зрительного контакта. — Дуракава, я знаю, что это твоих рук дело. Вы все вели себя слишком странно всю эту неделю, и я хочу знать почему. — Иваидзуми понизил голос, прожигая Оикаву строгим взглядом. Остальные члены команды разошлись к своим шкафчикам, прекрасно осознавая, что оставляли Тоору, словно маленького жертвенного ягненка, одного на растерзание разъяренному Иваидзуми. — О, мы просто, эм… — Иваидзуми сократил расстояние между ними, и, несмотря на небольшую разницу в росте, сейчас каким-то немыслимым образом заметно возвышался над заикающимся Оикавой. — Мы пытались сделать ужасную фотку с тобой. — Иваидзуми был готов задушить Тоору, но все еще сомневался, стоит ли ему воплощать эту идею в жизнь. — Так вот почему я постоянно видел, как Киндаичи прятался кустах, а Матсукава убегал каждый раз, когда я подходил к нему? — Иваидзуми повернулся к Киндаичи, который покраснел и спрятал свое лицо за дверцей шкафчика. Маттсун изображал полное безразличие, снимая шорты и готовясь переодеться. — Ага. — Оикава старался изо всех сил ослепительно улыбаться, но Иваидзуми только сильнее хмурился. — Покажи их мне. — Хаджиме потянулся к телефону Тоору, и вся раздевалка, казалось, разом задержала дыхание. Иваидзуми просмотрел, должно быть, свыше четырехсот фотографий (где Тоору только смог откопать такую огромную карту памяти?), с абсолютно безэмоциональным лицом. Он открыл окошко сообщений, послал фотографию себе и затем подошел к своему шкафчику. Вся команда облегченно выдохнула, понемногу возвращаясь к привычным занятиям. Оикава все еще оставался напряженным до предела, когда он вместе с Иваидзуми выходил из школы, и почти ни слова не сказал за время их дороги до дома. — Что ты собираешься делать с той фотографией, Ива-чан? — почти прошептал сеттер, боясь разозлить Хаджиме, когда они подошли к своим домам. — Хм? Ох. — Иваидзуми вытащил свой телефон, показав фотографию, на которой они пристально смотрели друг друга с нежностью в глазах, теперь заменявшую экран блокировки. Оикава пропустил вдох, его щеки залились пунцовым румянцем. — Думаю, мы неплохо выглядим на этой. Спокойной ночи, Оикава. — с этими словами Хаджиме переступил через порог своего дома, напоследок криво улыбнувшись через плечо. Тоору остался стоять на улице, абсолютно потеряв дар речи впервые в своей жизни.